Это воспоминание о 12 апреля 1961 года — не в датах и цифрах, а в запахах пирогов, голосе Левитана и трёхколёсном велосипеде. Пока весь мир ждал новостей о полёте Гагарина, пятилетняя девочка каталась во дворе и не знала, что начинается новая эра. Это история о том, как великое входит в нашу жизнь — через окна, радио, тревогу взрослых и детское удивление.
Мне — пять лет. Я катаюсь во дворе на новеньком трёхколёсном велосипеде с белыми полосками. Я называю его «Ракета». Солнце яркое, ветер тёплый, у бабушки в печи пироги, а из соседского окна орёт радио.
Рядом с домом копается в огороде Трещиха — громогласная соседка с фамилией Трещёва, которую никто не называет по паспорту. Радио вдруг загремело ещё громче, и голос, который даже я узнала — голос Левитана — произнёс:
— Товарищи! Прослушайте сообщение ТАСС!
Трещиха замерла, вскочила и закричала на весь двор:
— Светка! Где твой папа?!
— На службе… по боевой готовности, — повторила я то, что слышала от взрослых.
— Война?! Опять?! — завыла она, и мне стало страшно.
В тот момент из дома вышел дедушка. Спокойный, с папиросой.
— Ты что орёшь, как на пожаре? Радио-то слышала?
— А что? Не война?
— Нет! Радость! Мы в космосе! Наш человек! Гагарин!
Слово «космос» я тогда услышала впервые. Оно звучало, как что-то далёкое и светлое. Как мечта.
Вечером папа вернулся со службы. Он служил в авиации, и их подняли по тревоге — вдруг корабль приземлится не туда. Так и вышло. Гагарин катапультировался за тысячу километров от Байконура — в Саратовской области. Ещё чуть-чуть, и упал бы в Волгу. У него даже была с собой резиновая лодка, которая сама надувалась по нажатию. Её потом крестьяне нашли и чуть не украли — она распыляла оранжевую краску, чтобы его быстрее нашли.
Но тогда, в тот день, мы знали только одно: полет прошёл нормально, и человек вернулся с неба живым.
Через много лет мы с папой стояли у макета капсулы на ВДНХ. Маленький шарик. Тесный. Иллюминатор — под ногами.
— А как он там сидел? — спросила я. — Даже мне туда не влезть.
— Подбирали самых маленьких, — улыбнулся папа. — А страшно было. Но в этом и суть. Страх — не повод не лететь.
Полет Гагарина длился 108 минут. Тогда я не знала, что это особенное число — 108 страстей у восточных мудрецов, 108 ударов в колокол на Новый год в Японии, 108 расстояний от Земли до Солнца в его диаметрах.
А я запомнила одно.
На моём трёхколёсном «ракетоцикле», в солнечном дворе, началась эра, в которой небо стало нам по силам.