Знаменитый спортивный журналист Александр Шмурнов — человек, знающий российский спорт изнутри — высказался резко, эмоционально и не в духе триумфальной риторики. Кстати с недавного времени он является "иноагентом". И, похоже, попал в болевую точку.
Победа, которой не было?
Начнем с главного: да, Овечкин действительно побил рекорд. Но не всей карьеры Гретцки в НХЛ, а лишь регулярной части. У Гретцки — 894 шайбы в «регулярке» плюс 122 в плей-офф. У Овечкина на данный момент — 895 в регулярных играх и 72 в плей-офф. Разница — 50 голов, и именно она отделяет его от абсолютного рекорда.
Шмурнов подчеркивает:
Регулярный чемпионат — это далеко не всё. Гретцки выигрывал Кубок Стэнли четыре раза.
Он был символом доминирования. А «Вашингтон», за который выступает Овечкин, — команда, у которой этот Кубок всего один. Потому и праздник с оттенком отчаянья: «больше-то праздновать нечего». Такой взгляд на вещи врезается в ухо. Особенно в момент всеобщей эйфории.
Почему нас волнует именно этот рекорд?
Овечкин — безусловно, великая спортивная фигура.
- Настоящий титан хоккея
- машина по голам
- человек, который 20 лет держится в топе.
Но в России его достижение мгновенно стало не просто спортивным событием — а почти геополитическим. Так, как будто он «отыграл» за всю страну, «отомстил» кому-то, доказал что-то всему миру.
«Вашингтон» поздравил — потому что это их история, их гордость, их игрок. Глава ФБР поздравил — потому что у него есть культура признания заслуг, даже если игрок родом из другой страны. А в России поздравили... чтобы показать, что «наш Овечкин» оказался «лучше их Гретцки».
Шмурнов цитирует Чехова:
Наш догоняй лучше вашего обскакая.
И это больно узнается. Мы часто празднуем не победу как таковую, а факт превосходства. Особенно если это превосходство можно использовать как аргумент в большом споре «Россия против мира».
Почему это плохо?
Журналист обращает внимание: спорт в США отделён от политики. У нас же — наоборот. Каждый успех, особенно международный, тут же обрастает идеологией. Овечкин становится не просто хоккеистом, а символом борьбы. Символом «наших» против «их».
Это не просто устаревшая модель — это опасная ловушка. Мы теряем умение радоваться спорту как таковому. Мы перестаём ценить саму суть — стремление к совершенству, дух состязания, честную борьбу. Всё превращается в перегонку по флажкам: кто кого перегнал, кто кого затмил.
И это касается не только хоккея. Посмотрите на реакцию на успехи спортсменов, сменивших гражданство. Вчера ты — национальный герой, сегодня — «предатель», потому что выбрал другую страну. Мы обожествляем или стираем, не оставляя места ни для нюансов, ни для личных причин, ни для простого человеческого выбора.
Что хотел сказать Шмурнов — и почему его услышали не все
Шмурнов говорит горькую правду. Не оспаривает заслуг Овечкина. Не умаляет величие рекорда. Он говорит о контексте. О том, что вокруг рекорда выстроили миф — и что этот миф говорит о нас гораздо больше, чем о самом хоккеисте.
Он говорит о нашей страсти к символам — и нашей же неспособности воспринимать их в спокойном, зрелом ключе. О том, как любое достижение превращается в повод «втереть нос» и «восстановить справедливость». А не просто — порадоваться за человека, вложившего всю свою жизнь в дело, которого он любит.
Многие, конечно, увидели в словах Шмурнова «предательство». Особенно на фоне его статуса иноагента. Но на самом деле он сказал вещь абсолютно аполитичную — и оттого куда более тревожную: мы живём в обществе, где даже хоккей стал полем боя.
А что же Овечкин?
А он просто играет. Делает свою работу. Колотит голы, бьётся на льду, общается с болельщиками, улыбается в камеру. Он в каком-то смысле — чистый спортсмен. Не говорит громких слов, не втягивается в баталии. Не формулирует идеологию — просто идёт по пути, который выбрал 20 лет назад.
Может, именно это и раздражает — его «нейтральность». Он не даёт нам возможности использовать себя в качестве баннера. Он — звезда, но не знаменосец. Он просто любит хоккей.
Финал без гимна
И вот в этом всём — главный парадокс. Овечкин, который больше всех должен был бы быть в эпицентре споров, на самом деле вне их. Он стал частью обсуждения не по своей воле. Его просто поставили в центр, как фигуру на шахматной доске.
Но Шмурнов не о нём. Он — о нас. О том, почему мы не можем просто радоваться. Почему не умеем отделить спорт от пропаганды. И почему за каждой «половинной победой» мы видим полное торжество — хотя это всего лишь одна из вех на длинной дороге.
Может, стоит поучиться у американцев? Там умеют говорить: «Он велик», не уточняя — свой он или чужой.