ЩЕПКА (Канун Дэйл)
продолжение
Очень рано утром я оказался разбужен непонятными звуками, подняв голову, долго не мог понять - что не так. Всё вроде было как обычно, ничего нового, но какое-то смутное неспокойствие мешало мне спать. Минут через пять я, наконец, понял, что именно.
В дверях стояла взволнованная миссис Хватсон, а неподолёку трое полисменов, кроме того, со шляпой в обеих руках, покачивался мой вчерашний кэбмен, а рядом на кровати сидел сам инспектор Бесстрейд.
- Я их не пускала, - пожаловалась моя хозяйка, - но их много, а мне за шестьдесят. Я не знаю зачем они тут.
Я присел, поблагодарил всех:
- Спасибо, джентльмены, но я бы и сам проснулся. Привычка с войны - подъём ровно в шесть.
Бесстрейд едко хохотнул:
- А у вас, доктор, кроме хороших привычек, есть, оказывается, и дурная. Шутить по утрам - привычка вредная, до добра не доводит. Мы не можем ждать шести. Убийство - это дело прискорбное, это прерыв чужой жизни, а у нас обычай: арестовывать убийцу сразу, пока следы ещё горячи. И не дожидаться какой-нибудь точной минуты. Примите-ка вот это, доктор, и не безобразничайте на людях.
Видимо, я всё ещё понимал плохо, потому что послушно подал руки под два металлических браслетика, соединённых перемычкой.
Миссис Хватсон запела песню текстом из одной буквы "О". Потом вдруг неожиданно перешла на прозу:
- Бегу за каплями.
Бесстрейд остановил её словами:
- А вам, гражданка, следовало бы быть более осмотрительной в выборе постояльцев: а то одного убивают, другой убивает сам. Ничего так - притончик развернули.
- Вы хам, сэр!
- Бережнее с речью, мэм. А то у нас и ещё наручники имеются, мы всегда настроены на банду.
Я не выдержал:
- Потрудитесь объяснить, инспектор! Что за грубое приключение в моей спальне? Кто кого убил? Или у вас хворь?
Бесстрейд доверительно ко мне повернулся, с симпатией спросил:
- Вы разве не слышали, что вы убийца?
- Я?
- Ну не я же. У меня и времени-то на это нету.
- И кого же это я так?
- Тоже не слышали? Да вы глухой? А всё того же. Молодого парня по имени Сенни Кроткинс.
Я вскочил с занятыми руками.
- Как? Вы же мне обещали его защитить! Вы лично... Он убит?
Бесстрейд, качая головой, саркастично и едко похохотал:
- Ну доктор, ну даёт артист. Это ж надо так натурально откалывать комедь.
- Вы будете объяснять, в конце концов, дьявол вам во все карманы? - вскричал я, взмахивая стеснёнными руками, - что произошло?
- А то и произошло, - инспектор поднял палец, - вчера вечером человек мог ещё в карты играть, а сегодня и дышать не рискует. Такая вот ночная с ним метаморфоза. Вы знакомы вот с этим джентльменом?, - инспектор указал на старую шляпу в руках вчерашнего кебмена
- Он подвозил нас с мистером Кроткинсом из "Весёлых козырей".
- Что ж, уже неплохо. Первую улику против себя вы признаёте. Как видите, я начинаю плести сеть вокруг вас. Мистер Осломоурд, - обратился он к вознице, - расскажите нам о своих вчерашних впечатлениях. Как вам жилось?.
Кэбмен несмело сделал шаг вперёд:
- Садятся вчера возле "Козырей" ко мне двое. Один по возрасту неглубокий, а другой весь полосатый и обтекаемый, спинжак на полный организм растянутый, как дьявол морской, на голове бубенцы... вроде русского коня. Будто с балагану какого бежал.
Он говорит мне: гонются, говорит, за мной определённые люди, хочут голову отнять и по дороге покатить. А туловище, говорит, запустить в самостоятельное скитание, своим, стало быть, ходом.
Я отвечаю: садитесь, мол, с воодушевлением, домчу.
- И? - лаконично помогал Бесстрейд.
- Помчал.
- А потом?
- Примчал. На Тыквен-лейн сорок.
- Как дальше развивалась цивилизация?
- А дальше мне стало туго. Выходит из кареты тот молодой и вот этот джентльмен, сидящий тут сейчас в нервной неустойчивости. А полосатого нету. Куды девался - не знаю. Откуда и когда успел заскочить вот этот джентльмен, - кэбмен выпрямил руку и указал грубым пальцем точно на меня, - тоже не понять. Я был в расколе сэр. Спустился вниз на планету и стал поедать лекарствие. Они попросили ждать и оба пошли за калитку.
- Долго они были внутри? - Бесстрейд пошевелил возницу конкретным словом.
- Наверно долго, сэр. Я успел все таблетки одолеть. Может, пять минут, может час.
- В показаниях вам путаться никак нельзя, любезный мой, - ласково напомнил ему инспектор, - Конституция этого не прощает.
- Горю от вины, сэр, - податливо согласился кэбмен.
- Потом как двигалась эпоха?
- Потом этот вот джентльмен пришёл назад, мы поехали на Бункер-стрит. Я на дорогу не смотрел, потому что всё время тихо думал. Я думаю всегда тихо, потому что в детстве плохо соображал. А мама лечила. Она брала меня в охапку за ступни и колотила башкой об асфальт. Я с тех пор и дорогу полюбил.
- Как же вы приехали с такой точностью? Если не глядя на дорогу?
- А я, сэр, адрес говорю коню. Ему двенадцать лет, и он весь Лондон наизусть чует.
Бесстрейд переключился на меня:
- Зачем вы, доктор, заходили к Кроткинсу в дом?
- Чтоб быть уверенным в его безопасности.
- Не для того, чтоб изучить месторасположение комнат? Узнать где спальня? А, доктор? Как видите, я плету сеть вокруг вас, и сеть эта начинает затягиваться. Не кажется вам, что показания свидетеля абсолютно полностью вас изобличают?
Убийца Кроткинса - вы. Вам с этим и жить.
- Бесстрейд, - с усталым натягом сказал я, - почему вы его не уберегли? Почему не поставили охрану?
- На это отвечу. Вчера, как только вы меня покинули, я немедленно выехал. Поужинал и выехал. Но было поздно.
- Он был уже мёртв?
- Ну что-то вроде этого.
Я мрачно задумался.
- Значит... пока я ехал к вам, пока мы беседовали, пока вы ехали до Тыквен-лейн... - примерно час сорок. Для убийства времени достаточно.
- Нет, Вотштон, - прервал меня инспектор, времени у вас было гораздо больше. До того момента, когда я покинул дом полковника Гибонна, минуло часа три. Я ведь только после визита к полковнику отправился в дом Кроткинса.
Меня к нему проводили, смотрю - дверь не заперта, захожу. Он у себя. Лежит так себе тихо на полу возле стола, не дышит.
Нагибаюсь, уточняю, вздыхаю, говорю его жене:
- У вас теперь впереди новая полоса. Но помните: мир так устроен, что и вдовам порой выпадает счастье. И если б не лицо...
У неё настроение сразу ни к чёрту, хотела к мужу подбежать - я не дал.
- Умерьте, - говорю, - свой пыл, гражданочка, да не топчите тут. Ишь любопытства сколько. Без вас разберёмся. Идите к себе и безмятежно спите. Дело пустяковое.
Потом комнату осмотрел. И что вы думаете, доктор? Прямо в оконном стекле отверстие. СпрОсите - от чего? А я вас удивлю - от пули.
- Зачем? - начал я стучать себя по коленям, - зачем вы попёрлись к Гибонну? Зачем?
- Да из-за ваших же слов. Разве не вы мне сказали, что угроза для парня источается именно от полковника? Я поехал к нему и прямо спросил, правда ли это.
И знаете, что он мне ответил? Этот старый бывалый человек. А он так открыто и сказал:
- Вы что, инспектор. Этого никак быть не может. Молодой Кроткинс для меня кто-то вроде сынули или пасынка.
Вот что он мне сказал.
Я застонал от бессилия, с ненавистью взглянув на Бесстрейда.
- А потом он ещё кое-что добавил, - зловеще прищурился Бесстрейд, - он спросил меня:
- Кто ж вам, инспектор, доверил столь вздорное измышление?
Я говорю:
- Да есть тут у нас один горе-сыщик. По фамилии Вотштон, врач и хвост некоего Чеснока Холста, любителя игр в криминалистику.
Похохотали мы с полковником, чаю попили, поели слонятины - у него много разных мяс - охотник как-никак. Печенью орагутанга угостил. Сказал ещё такое:
- Теперь понятно, откуда ветер на воду дует. Возможно, - говорит, - сам этот липовый доктор моего мальчугана и поверг. А мне, - говорит, - зачем? Я странствующий стрелок, колочу биг-дичь, скоро вот опять ринусь. По-моему, хочу в Африку.
Как видите, Вотштон, положение ваше ещё больше усугубилось. Противопоставить словам уважаемого сэра Гибонна вам нечего. Даже он - и то заподозрил именно вас. Так что бита ваша карта. И не надо запираться.
- Глядите-ка, - вдруг оживился кэбмен со шляпой и заострённым пальцем указал в угол, - вон оно лежит, полосатое пальто. Того, гладкого.
- Всем обездвижиться, - приказал Бесстрейд, быстро встал, достал мой костюм паяца, повертел в руках:
- Что за бельё, Вотштон? Откуда это у вас в спальне?
Я безнадёжно опустил голову.
- Моё, - ответил вяло.
- Ваше? - с отвращением скривился инспектор, - это что, вы в этом намеревались принимать пациентов?
- Вообще-то, костюм принадлежал Холсту...
- Ну ни стыда, ни святости. Даже на блескучее имя наводит чёрную тень.
Тут кэбмен вдруг оживился вторично, и видимо блуждавшие по бокам мысли, построились у него в колонну:
- Сэр, - дотронулся он шляпой до инспектора, - я, кажется, озарился догадкой. Эти два сэра, покуда я их вёз, полосатого удавили. А отдохнув, раздели и выкинули голым из кареты. А я не увидел из-за боязни задней погони.
Бесстрейд сконцентрировался в думе.
- Ну а что? Хм. Пожалуй, так оно и было? Только раздели-то зачем? Да тоже понятно. Выбросишь вот в этом - сразу интерес прохожих притянешь. А голого - на него и внимания никто не обратит. Лежит себе человек на дороге во всём голом, ну и пусть себе лежит. Никому не мешает, есть не просит.
Он с одобрением стукнул старого кэбмена по небритой щеке:
- Да у тебя, детина, неплохо голова кипит. Мамаше спасибо скажи. Жива небось?
- Сказать трудно, сэр, - она меня ещё как в первый раз хлопнула, так я её и узнавать перестал. Не знаю теперь, где она ходит и какое на себе носит лицо.
- На суд обязательно приходи. Свидетелем послужишь.
- Зовите. Я все годы в Лондоне. Как увидите где какой кэб - может, там и я.
Бесстрейд снова приступил ко мне. Вздыхая и жеманничая:
- Ну, доктор, шансов у вас всё меньше. Должны понимать. Разоблачения сыплются одно за другим. Как из рога Пикадилли. Нет, я не утверждаю, что вы именно убили несчастного полудурка из этого скользкого костюма - может, он ещё бегает где-то голышом на радость людям. А вот с Кроткинсом - тут уж все нити к вам.
Сейчас поедем в его дом, и вы нам покажете: каким таким злостным образом лишили парня жизни.
Я понимал, что арестован, что деться мне некуда, внезапно с пронзительной тоской вспомнил моего друга, как мне его сейчас не хватало.
Попросил снять наручники:
- Бежать не собираюсь. Потому что невиновен.
- Да вам и некуда бежать, - проворчал инспектор, - Великобритания - остров. Параноелл, снимите с доктора лишнее. Так и быть.
Миссис Хватсон меня не отдавала, пока не позавтракаю. Бесстрейд начал её убеждать:
- Тётушка, войдите в утончённость момента. Нам надо успеть до приезда экспертов и прочих проходимцев. Там ещё и труп нетронутый валяется. Вспомните, сколько раз вы меня тут поили-кормили, разве ж я не сделаю добра?
- Миссис Хватсон, - сказал я, - дайте мне на дорогу просто хлеба с маслом в карман - это меня укрепит.
•••
(потом)