Прекрасно осознавая отвратную перспективу, роковую и драматическую, Владислава потеряла всякое чувство уверенности, отказалась от убежденности в собственных силах и крепко-крепко зажмурилась – она согласилась с неминуемой гибелью, и жуткой, и скорой, и несказанно ужасной. Но! Не преждевременная кончина заботила в трагическую миг неописуемую красавицу, нет! Больше всего на свете её беспокоило, что, после бесславной смерти, сопряжённой с омерзительным звериным обедом, она сделается похожей на страшное чудище, обнаруженное с утра, – на обглоданное туловище, некогда принадлежало непутёвому гражданину Осольцову. Странно, диковинно, поразительно? Но именно сумбурные мысли, угрюмые и унылые, связанные с утратой неподражаемой внешности, бродили у бесподобной красавицы; она нисколько не боялась расстаться с молодой, совсем ещё юной, жизнью, но страшно переживала, как будет выглядеть – вначале на судебно-медицинском исследовании, а впоследствии на поминальной панихиде, уложенная в гробу.
Вдруг! Зажмуренная смуглянка, готовая предаться мучительной гибели, почувствовала, как женственное запястье ухватила чья-то небольшая, похоже девчачья, рука. Ясный, мелодично настроенный, голос (хотя и немного дрожавший, но более-менее резкий), убедительно, настоятельно, грубовато осведоми́лся:
- Долго пнём неприкаянным будешь стоять?! Умереть, что ли, глупо, безбожно да отвратительно хочется?
Отчаявшаяся сотрудница ни много ни мало не верила, что в неординарной, по чести губительной, ситуации сможет хоть кто-то найтись, воистину ненормальный, способный отважиться на срочную помощь, и своевременную, и полностью бескорыстную. А! Настойчивый говор, выдавший смелую личность, сопровождался «до боли знакомым» звуком (какой бывает, когда применяют газовый защитный баллончик), а заодно и дополнительным, резковато категоричным, окриком:
- Чего застыла с глазами с закрытыми? Бери ноги в руки – и скорее бежим! Поверь, «лять», пусть едкая «черёмуха» и чрезвычайно токсична, пусть она и способна, на долгое время, погрузить в бездейственную прострацию, пусть и вызовет обильное извержение слёз, горючих и нескончаемых, солёных и жгучих; однако – в чём тоже ни разу сомневайся! – несметное крысиное полчище – при всём огромном хотении! – надолго никто не удержит. Пройдёт всего-навсего незначительная пара секунд – и-и… омерзительные твари устремятся в кровавую атаку по новой! Вот только в следующий раз они будут намного злее, по-дьявольски энергичнее. Кстати, аэрозольный баллончик уже закончился.
Лисина (а то была, конечно, засланная плутовка) говорила неоправданно много: она пыталась довести несложную истину, где-то неопровержимую, а в чём-то оправданную, и донести её до окончательно растерянной полицейской. Пока она убеждала, передние мерзкие твари, ослеплённые жгучей эссенцией, могли бы снестись задними, более подготовленными, рядами; они продолжали выдерживать строгий порядок, то есть оставались в боевом зверином строю. Хорошо ещё, первое впечатление случилось обманчивым. Быстренько осознав, что в опасной, максимально неестественной, ситуации она уже не одна, миловидная полицейская открыла испуганные глаза и, увлекаемая второй, не менее непревзойденной, красавицей, побежала от страшной, вдруг ставшей убийственной, местности. Договаривала отважная ловкачка уже на ходу, постепенно переходя на спринтерский бег; она вынужденно включилась в беспрецедентную гонку, где ставкой, на финишной прямой, стояли две молодые, совсем ещё юные, жизни. Пробежав метров, наверное, пятьдесят, воодушевлённая сотрудница нежданно-негаданно поняла, что они устремляются не к поселковому центру, то есть её служебному дому, а отклоняются в сторону боковую – опрометью мчатся, двигаясь вдоль улицы Банная. «С другой стороны, какая, в принципе, разница? - оценилось произведённое наблюдение; следом она сделала однозначный, нисколько не утешительный, вывод: - Не думаю, что в деревянном строении, хлипком и жалком, окажется скольким-нибудь безопаснее. Хотя-а… пока бы мы держали вдвоём оборону, можно было б позвонить в дежурную часть да вызвать нам обеим квалифицированную подмогу».
- Сворачиваем! - они преодолели немногим менее двух сотен метров и приблизились к прогону, ведшему на переулок Третий фабричный; нетрудно догадаться, неоспоримая команда отдавалась хитроумной, неустрашимой девчушкой Юлой. - Есть у меня неподалёку одно нереспектабельное местечко, неприметное, а главное, тихое. В создавшихся трудных условиях мы неплохо сумеем там временно спрятаться.
- Хорошо, милая леди! Быстрее… веди! - безропотно согласилась принципиальная участковая, неожиданно лишившаяся и несгибаемой воли, и небывалой сообразительности; зато она в полной мере доверилась пускай и незнакомой, но вовремя подоспевшей девчонке.
Уклонившись с дорожной трассы, пробежали мимо пожарного водоёма, искусственного пруда, миновали заброшенный дом, а затем, когда закончилось некое подобие дощатого ограждения, повернули в узкий проулок; он оказался непродолжительным и вывел на крохотную поляну, включавшую всего-навсего пять разнотипных строений. Непреднамеренно оглянувшись назад, обе прекрасные спутницы, сбегавшие от зубастых, злобно отвратительных, тварей, ожидаемо разглядели, что те, проворные и кишащие, давно уж очухались и что всем многочисленным крысиным воинством кинулись в неустанную, безоговорочно безудержную, погоню. Хотя в округе оставалось черно и темно (да так непроглядно, что выколи глаз – ничегошеньки всё равно не увидишь), но с точностью различалось (а где-то, на подсознательном уровне, ещё и прочувствовалось), как по узкому коридору, разделённому гнилыми заборами, непреклонно пробирается войско остервенелых, ожесточённо кровожадных, животных. Сейчас, в самое зловещее время текущих суток, весь беспрестанно шевелившийся злобный поток напоминал оживший серый ковер; он омерзительно кишел, злорадно шипел да переливался нескончаемым количеством маленьких красных глазок, блестевших неугасимым огнем, словно бы наполненным сатанинским, потусторонне мистическим, светом. Обладая ногами, более длинными, да ещё и натренированными, отчаянные красавицы смогли отдалиться от передних рядов на двадцать пять метров, расстояние не слишком значительное. Если не забывать про агрессивное поведение (остервенело настроенных гадин), двум несравненным девушкам, спасавшимся от неминуемой гибели, безвременной и напрасной, надлежало немного поторопиться.
- Бежим к тому невзрачному домику! - указывая на неказистую, самую маленькую, избушку, Юля за обеих определила, куда им следовать дальше. - В нём пока и укроемся!
- Но там же амбарный замок?! - удручённо воскликнула категоричная участковая (она предполагала, что на успешное открытие, пусть и несанкционированное, но в общем необходимое, понадобится какое-то время – а жуткие крысы приближались всё ближе и ближе!), однако, устыдившись постыдных мыслей, мгновенно поправилась: - То есть как мы туда попадём, ведь нужен, наверное, ключ?
- Не бзди, сомнительная подруга, - продолжая играть закоренелую, видавшую виды, бродяжку, засланная разведчица выражалась необоснованно грубо, - он здесь не заперт, а просто накинут. Откуда я знаю? Сама закрывала.
Немногословный, но исчерпавший ответ сопровождался резким распахиванием непрочной, покосившейся изрядно, калитки; оно сопрягалось с последовательным отводом её в противную сторону. Далее, не соблюдая установленных правил приличия и не пропуская спасённую брюнетку вперёд, Лиса, за два с половиной прыжка, преодолела пятиметровое расстояние; оно разделяло хлипкое дощатое ограждение и входное домовое отверстие. Бойкая барышня начала возиться с запорным устройством: прочно схватилась небольшой, зато натренированной ручкой, дернула вниз наружную крышку, а затем, проворно извлекая полуовальную дужку, выдернула её из заржавевших проушин, намертво установленных на деревянной двери.
- Забегаем скорее внутрь и сразу же поднимаемся на верхний чердак! - деловито распоряжалась озорная плутовка; она заранее, ещё во время недавнего бегства, спланировала пути поспешного отступления. - Поверь, полуживая, сугубо непрочная, дверца, надолго отвратительных гадин не сдержит – пусть даже её поплотнее прикрыть! Что делать, задушевная подруга, тебе? - так и продолжая вести себя по-простецки развязно, пронырливая ловкачка соображала намного быстрее подготовленной, отменно обученной, полицейской. - Ты отправляйся в комнату, придвигай к отопительной печке единственный круглый стол, а следом, особенно не раздумывая, водружай на плоскую окружность самодельную табуретку. Я пока займусь кое-чем для кое-кого не слишком приятным: подготовлю нежданный сюрприз и отправлю надоедливых тварей назад, в чертовскую преисподнюю.
Бесцеремонно выспрашивать, настоятельно выведывать, что собирается предпринять деловая проказница? У не менее деятельной сотрудницы, понемногу пришедшей в себя (возвратилось прежнее душевное равновесие), особого времени не было (её прекрасно можно понять!); наверное, поэтому, полностью доверившись продуманной незнакомке, она исполняла любое распоряжение неукоснительно, бесповоротно, чётко и правильно. Возвращаясь к несравненной Юлии Игоревне, она отправила послушную служительницу закона (хотя, скорее, беспрекословную обычную девушку) сооружать подобие спасительной лестницы (конечная конструкция в тот день ею виделась), сама же задержалась на неказистом крыльце. Первым делом боевая проныра накинула на входную дверь запорный крючочек. Далее, не тратя драгоценного времени, плутоватая бестия схватила десятилитровую пластмассовую канистру, спокойно стоявшую в дальнем углу, затем, открутив ребристую крышку и предварительно убедившись, что внутри находится, чего (больше всех земных благ!) ей было и нужно, принялась разбрызгивать маслянистую жидкость – активно поливала дощатые стены, покосившийся потолок да недавно отремонтированное половое покрытие.
А! Кровожадные, по-звериному прожорливые, чудовища всё более наступали и становились всё ближе и ближе. Вот они уж всем многочисленным скопом уткнулись в непрочные деревянные двери; вот передние зубастые твари, безмозглые, словно загипнотизированные, частично накинулись на хлипкое защитное перекрытие; вот, всей оставшейся частью, мерзкие гадины расположились немного сзади, готовые ринуться в последнюю смертельную схватку; вот вторая часть нападавших поганых «монстриков» выжидающе замерла. Теперь они терпеливо дожидались, когда появится необходимый проём и когда им представится проникнуть в жилую постройку, минуя последнее препятствие, воздвигнутое на тернистом пути и победоносно ими в конце концов уничтоженное. По-видимому, прекрасным беглянкам, предательски загнанным в таинственный «пятый угол», на чудесное избавление не оставлялось ни единого, хотя бы малого, шанса.
В то же самое время, пока неисчислимое звериное воинство пыталось разрушить последнюю защитительную преграду, лихо трещавшую хлипкими швами, добросовестная сотрудница соорудила подспорную лестницу и приставила её напрямую под (надо думать?) спасительный лаз. Про неглупую участковую, в точности исполнившую несложное поручение, вроде всё ясно; но что же другая участница – чем занималась она? Плутоватая Юлия Игоревна осуществляла мероприятие непонятное, сугубо непредсказуемое. Шестнадцатилетняя проказница остервенело разбрызгивала желтоватую вонючую жидкость; она снабжалась запахом едким, на редкость удушливым, и выдавала прямую причастность к органическому, точнее углеводородному, ряду – легко воспламенявшемуся простому бензину. Неужели она собиралась поджечь невзрачную жилую постройку, а заодно и обеих неотразимых прелестниц? Истинные намерения проявятся немного позднее, а пока она усердно распространяла горючую жидкость. Попутно торопила вторую напарницу:
- Давай полезай наверх, да особенно не затягивай, не то, «лять», попадём мы с тобой в ужасную, смертельно кровавую, ситуацию. Предохранительная задвижка снимается там легко… Окажешься на крохотном чердачке – ничего не предпринимай, а терпеливо дожидайся меня. Почему? Я кое-чего придумала, хи-хи.
Игриво хихикнув, Лиса разлила последние остатки по деревянному полу, после чего приблизилась к построенной установке и, ворчливо выговаривая, остановилась в выжидательной, немного настороженной, позе. Тем же мгновением смазливая компаньонка эффектно и не используя лишних движений оказалась в вершине воздвигнутой пирамиды; она ловко перебралась на верховое пространство и, непринужденно выглядывая, уставилась на миловидную юную девушку (которая проявилась на редкость предприимчивой, на удивление смелой). Та вовсе не собиралась тоскливо стоять; напротив, едва вверху показалась волнистая чернявая голова, пронзительно свистнула и, проявляя чудеса небывалой умелости, резво вскарабкалась по нисколько не хитроумной конструкции. Теперь можно чуточку отдохнуть и выяснить партнёрские отношения.
- Кто ты и откуда так вовремя появилась? - оказалось первое, о чём настойчиво спросила Шарагина.
