Стас пришёл в кафе на десять минут раньше. Заказал эспрессо, сел у окна и начал крутить в руках бумажную салфетку. «Свидание вслепую. Идиотская идея», — думал он, глядя на прохожих. Но после разрыва с Ирой прошло три месяца, а он всё ещё спал на левой стороне кровати, будто она могла вернуться. Друг Макс настоял: «Выбирай — либо ты идёшь, либо я запишу тебя на танго для одиноких пенсионеров».
В дверях появилась девушка. Высокая, в бежевом пальто, волосы цвета спелой пшеницы. Увидела Стаса — и сразу к нему.
— Станислав? — спросила, не улыбаясь.
— Стас, — поправил он. — А вы… Виталина?
— Вита.
Она села, сняла перчатки. Руки — тонкие, с коротко подстриженными ногтями. Ни колец, ни браслетов.
— Я уже заказал кофе, — сказал Стас, чувствуя, как глупо это звучит.
— Отлично. Тогда я возьму капучино и ванильный эклер.
Официант кивнул. Вита откинулась на спинку стула и уставилась на Стаса так, будто он был диаграммой в презентации.
— Расскажи, почему согласился на свидание вслепую? — спросила она, ломая все шаблоны светской беседы.
Стас глубоко вздохнул:
— Друг решил, что я превращаюсь в затворника. А ты?
— Эксперимент.
— Над людьми?
— Над собой.
Он поднял бровь. Капучино прибыло, и Вита аккуратно сняла пенку ложкой.
— Ты сейчас подумал: «Выглядит как стерва», — сказала она вдруг.
— Что? Нет!
— Врёшь. Но это нормально. Первые пять минут все так думают.
Стас рассмеялся. Неожиданно.
— Ладно, Шерлок. А что я ещё «думаю»?
— Что я задаю слишком много вопросов. И что ты уже хочешь сбежать, но вежливость не позволяет.
— Попадание в яблочко.
— Тогда давай сменим тактику. Твоя очередь спрашивать.
Он посмотрел на её эклер. Она ела его вилкой, отламывая идеальные кусочки.
— Чем ты вообще в жизни занимаешься?
— Помогаю людям не совершать глупости.
— Например?
— Например, не звонить бывшим в пьяном угаре. Или не жениться на первом свидании.
Стас чуть не поперхнулся кофе.
— То есть ты… сваха?
— Психолог. Спец по расставаниям.
Наступила пауза. За окном замигал неон вывески.
— И это… твой эксперимент? Свидания с клиентами?
— Ты не клиент, Стас. Ты — случайность.
Она допила кофе, оставив на чашке след помады. Стас вдруг заметил, что у неё разные серёжки: одна — простая гвоздик, другая — миниатюрная сова.
— Ладно, мой ход, — Вита скрестила руки. — Почему спустя три месяца?
— Что?
— После расставания. Обычно люди приходят ко мне через две недели или два года. Ты — промежуточный вариант.
Он сжал челюсть. Говорить об этом с незнакомкой? Но её взгляд был как рентген — бесполезно врать.
— Она ушла к другому. Сказала, что я… — он замялся, — слишком предсказуемый.
— А ты и правда такой?
Стас вспомнил: Ира ненавидела его любовь к расписаниям.
— Возможно.
— Значит, сегодня ты вышел из зоны комфорта. Поздравляю.
Вита достала из сумки пачку салфеток и протянула ему. Только сейчас Стас понял, что крутит в руках уже третью салфетку, разорванную в клочья.
— Спасибо, доктор, — буркнул он.
— Не за что. Но если хочешь совет — перестань себя винить.
— Я не…
— Врёшь. Ты думаешь: «Если бы я был лучше, она бы осталась». Но это бред.
Стас резко отодвинул стул:
— Послушай, я не записывался на сеанс!
— И я не работаю бесплатно. Расслабься, это просто разговор.
Она посмотрела на часы.
— Через семь минут придёт мой настоящий клиент. Если хочешь уйти — уходи. Или останься и спроси то, что боишься.
Он замер. В голове крутились вопросы, которые он задавал себе ночами: «Как начать сначала?», «Что со мной не так?». Но вслух прозвучало другое:
— Почему у тебя разные серёжки?
Вита улыбнулась впервые за вечер.
— Потому что я ненавижу парность. Как и ты, кстати.
— То есть?
— Ты заказал эспрессо, но добавил в него три куска сахара. Противоречие.
Стас посмотрел на свою чашку. Действительно — горький кофе, который он всегда подслащал до приторности. Как Ира...
— Ладно, Шерлок, — он сник. — Ты победила.
— Это не соревнование. Просто… жизнь.
Она встала, накинула пальто.
— Совет номер два: в следующий раз выбирай десерт послаще. Эклеры здесь, мягко говоря, так себе.
Когда она вышла, Стас обнаружил на столе самолётик, сложенный из той самой салфетки. На крыле было написано: «Предсказуемость — не грех. Грех — бояться быть собой».
Через неделю он позвонил. Но уже не бывшей.