Анна переезжала в квартиру бабушки после ее смерти. Старый дубовый шкаф в гостиной скрипел, когда она попыталась его открыть. Внутри, за стопкой пожелтевших салфеток, лежала коробка из-под конфет "Мишка на севере", перевязанная голубой лентой. На крышке чернилами было выведено: "Для моей Анечки, если я не успею".
Руки Анны дрожали, когда она развязывала ленту. Внутри оказались письма. Десятки писем, датированных 1978-1982 годами. Все адресованы Анне Соколовой — ее бабушке. Но самое странное — они были подписаны именем ее деда, который... умер в 1976 году.
Анна знала почерк деда — аккуратный, с характерным наклоном. Эти письма были написаны совсем другим почерком — размашистым, нервным. Первое письмо начиналось словами: "Дорогая Аня, сегодня снова видел тебя в парке. Ты носила то самое синее платье..."
Сердце Анны бешено заколотилось. Она достала телефон и набрала номер матери.
— Мам, ты знала, что у бабушки был... кто-то еще? После деда?
На другом конце провода повисло тяжелое молчание.
Письма рассказывали историю запретного романа. Мужчина — преподаватель литературы в университете, где бабушка работала библиотекарем. Их встречи в читальном зале после закрытия. Тайные прогулки по ночному городу. И страшный выбор, когда он получил предложение работать за границей.
"Я не могу уехать без тебя, — писал он в последнем письме. — Но и не могу просить тебя бросить все. Решай. Завтра в шесть вечера на нашем месте. Если ты не придешь, я пойму..."
Анна перевернула конверт. На обратной стороне детской рукой было написано: "Мама не пошла. Она плакала всю ночь. Я слышала".
Поиски в интернете привели Анну к 82-летнему профессору Николаю Орлову, который действительно преподавал в университете и уехал во Францию в 1982 году.
Когда Анна позвонила ему, старый голос на другом конце провода задрожал:
— Анечка? Нет... не может быть...
— Я ее внучка. Она умерла три недели назад.
Тишина. Потом глухой стон:
— Я каждый день писал ей. Все эти годы. Ни одного ответа...
Разбирая бабушкины вещи, Анна нашла под матрасом кровати еще одну коробку. В ней — десятки конвертов с марками СССР, адресованных в Париж. Все нераспечатанные. Все с одним и тем же текстом: "Прости меня. Любила. Люблю. Всегда".
На дне коробки лежала фотография: молодая бабушка с двумя младенцами на руках. На обороте дата — 1983 год. И подпись: "Маша и Аня". Но у Анны никогда не было тети...
— Мама, кто такая Маша? — спросила Анна при следующем звонке.
Мать снова замолчала. Потом тихо сказала:
— Приезжай. Надо поговорить.
Оказалось, у Анны действительно была тетя. Сестра ее матери, рожденная на год раньше. От другого мужчины. Бабушка отдала девочку на воспитание сестре в другой город, чтобы скрыть правду от мужа, который... вовсе не умер в 1976, а ушел к другой женщине.
Николай Орлов прилетел в Москву через неделю. Когда 82-летний мужчина вошел в бабушкину квартиру, его глаза наполнились слезами:
— Здесь ничего не изменилось... Тот же запах ее духов...
Он дрожащими руками взял коробку с неотправленными письмами:
— Я думал, она забыла меня... А она... хранила все эти годы...
В день отъезда Николай передал Анне толстую тетрадь:
— Это наш роман. В письмах. Может быть, когда-нибудь ты его опубликуешь.
Анна кивнула. Она уже договорилась о встрече с тетей Машей, которая жила всего в трех часах езды. Впервые за 35 лет семья должна была воссоединиться.
Когда самолет профессора взлетел, Анна открыла последнюю страницу тетради. Там было написано: "Любовь не умирает. Она просто ждет своего часа. Спасибо, что дал мне этот час".
Теперь письма из дубового шкафа хранятся в красивой шкатулке на новом месте — в объединенной гостиной Анны, ее матери и тети Маши. А на стене висит старая фотография, где они все вместе: три поколения женщин, которых разлучило время и соединила любовь. Настоящая, прошедшая через годы. Та, что стоит того, чтобы о ней помнили.