Часть 1

Часть 1. Еще каких-то 150-200 лет назад, даже еще 100 лет назад наука была совершенно иной, и ей занимались люди, которые не думали о карьере, о страховке. Знаменитая Нобелевская премия была реально запущена и впервые присуждена только в 1901 г.

В те далекие годы наукой занимались неординарные страстные люди, которыми двигала страсть к познанию. Разумеется, они не были лишены и своеобразного тщеславия, но все же путь науки в духовном смысле – это аскеза и служение, хотя есть масса примеров, когда ученые/инженеры были в состоянии совмещать исследования и бизнес.

Правда на это были способны единицы, и большая часть традиционно опиралась на гранты немногих филантропов, которые сколотили состояние, и вынуждены были заниматься бизнесом, но их сердце принадлежали науке и социальным утопиям. В конце концов, если бы Энгельс не содержал Маркса, мы бы, возможно не увидели Капитала.

И конечно, настоящий ученый должен быть абсолютным романтиком и идеалистом, так как в противном случае невозможно выдвигать гипотезы, лежащие за пределами, и, тем более, противоречащие, существующим представлениям.

Наука всегда была полем битвы теорий, реально смертельных, о чем рассказал Кун в знаменитой "Структура научных революций".

Это специфические качество настоящего ученого, полагаться на свое чутье, так как до доказательства любой теории в основе лежит чистая метафизика, когда субъективно кажется, что должно быть именно так. Источник научных откровений и вообще любых откровений до сих пор не имеет практически никакого внятного объяснения.

Но совершенно очевидно одно – все достижения, которые сейчас человечество имеет – сделаны благодаря фанатикам, которые не отступали в поисках решения. Это свойство настоящего предпринимателя, и нужна сила сохранять мотивацию в атмосфере, когда коллеги не разделяют твоего оптимизма. Но более того, нужно привлекать финансирование, и здесь есть проблема, потому, что институт научных фондов вполне сложился, мутировал и объединился с различными индексами, оброс бюрократией, внутренней борьбой за бюджеты, лоббистами, картельными сговорами.

Наука как путь жизни и наука, как корпоративный институт абсолютно разные вещи. Высказывание о том, что "наука – это удовлетворение любопытства за гос. счет" давно не отражает сути текущего состояния. Академия превратилась в странный и весьма ригидный институт, где (IMHO) ученые более обеспокоены индексом цитирования, чем поиском истины. Почти 80% исследований сместилась в прикладную область и создание продукта, как говориться – "покажите мне деньги". Для наемного постдока такая постановка вопроса вполне норм, но для ученых, нацеленных на фундаментальные исследования – это нонсенс.

Прикладные исследования предполагают высокую вероятность создания продукта и коммерциализацию.

Фундаментальные исследования не предполагают ничего. Это полностью открытый вопрос. Фундаментальные исследования по своей природе идут в область метафизики, что означает, что никто не вправе разрешать или запрещать такие исследования.

Разумеется, первичная постановка вопроса может быть прагматичной, но решение требует создания абсолютно новых теорий, когда, подчас, опереться не на что. Когда нет никаких подходов, а все, что было наработано ранее абсолютно не гарантирует решений.

Новое означает, что старый опыт нерелевантен ВООБЩЕ, когда мы не можем получить нужного свойства постепенным инкрементным улучшением (очень популярный подход Обри де Грея – очевидно хорош для фондрайзинга, но для прорывов полный BS). Если кто дочитал хотя-бы до этого места, поставьте +. Мне просто любопытно.

Самые интересные проблемы лежат за гранью разумных рисков, поэтому подход к таким исследованиям, IMHO, должен быть основан на принятии 100% риска. Это означает, что решение о поддержке таких проектов не может быть рациональным, а может быть только иррациональным, основанном на вере и пожелании, на мечтах и фантазиях. Это когда мы говорим себе "Я не могу поверить, что это возможно, но мне будет хорошо, если кто-то будет этим заниматься, и я готов посильно поддерживать такую команду".