Лариса, как никогда, спешила домой, чтоб обрадовать Игоря новостью, которую они с мужем ждали около десяти лет. Наконец, тест показала, что они станут родителями. Женщина не чувствовала тяжести пакета, набитого продуктами. На четвертый этаж поднялась без лифта. Только потянулась к сумочке, чтоб достать ключи, тут же остолбенела. Из квартиры доносились звонкие голоса мужа и его матери.
- А я тебе говорю, что вы должны меня здесь прописать, - слышалось бормотание Игоря, но слов разобрать было невозможно. – Ты мужчина в этом доме или нет? До каких пор Лариска будет хозяйкой?
- Мам, - сын повысил голос, - до тех пор, пока эта квартира будет принадлежать ей. На свою я еще не заработал. Ты, как дойная корова, половину зарплаты из меня вытягиваешь, - теперь Ларисе стало понятно, почему мужу урезали зарплату. Вот кто виноват, что их сбережения пополняются слишком слабо.
Женщина открыла дверь своим ключом и нарочито громко ей хлопнула, дала знать о том, что она дома. Игорь из гостиной вышел первым, забрал у жены пакет с продуктами, пошел на кухню, выложил в холодильник. Лариса, сняв с себя верхнюю одежду, прошла в комнату, где на диване сидела свекровь с красным лицом. Она тактично поприветствовала пожилую женщину, сделала вид, что сожалеет.
- Что-то, Раиса Михайловна, вы стали к нам редко приходить? На работу устроились?- Свекровь скривилась, ничего не ответила. Было видно, что внутри у нее продолжала бушевать буря. Она медленно поднялась с дивана, не глядя на невестку, направилась к двери. Лариса хотела ее проводить, но Игорь мимикой показал, что этого делать не стоит.
Раиса Михайловна с силой захлопнула за собой дверь, и в квартире повисла напряженная тишина. Лариса глубоко вдохнула, переводя взгляд на мужа.
— Ты можешь мне сказать, что случилось? — голос ее дрожал, но она старалась держаться уверенно.
Игорь скривился, как от зубной боли, и покачал головой:
— Она намекала... но я не думал, что все так серьезно.
— Намекала?! На что?— Лариса всплеснула руками. — Почему ей вдруг понадобилось быть прописанной в нашей квартире?
Она шагала по комнате, будто загнанный в клетку зверь. Что-то было не так. Раиса Михайловна всегда отличалась любовью к контролю, но это... это выходило за рамки.
— Может, это просто на всякий случай? Ну, чтобы была гарантия, что ей есть куда вернуться, если что... — пробормотал Игорь.
— Гарантия? — Лариса впилась в него взглядом. — У нее своя квартира есть!
Муж молчал. Это молчание раздражало Ларису еще больше. Она знала: если Игорь не отвечает сразу, значит, что-то скрывает.
— Говори уже! — приказала она.
— У нее проблемы, — нехотя признался он. — Долги. Большие.
Лариса похолодела. Долги? Так ей хотелось спросить у мужа, откуда они, если сын ее постоянно спонсировал. Теперь все встало на свои места. Прописка в их квартире означала одно: если Раиса Михайловна объявит себя банкротом, к ним могут прийти коллекторы.
— Значит, она хочет подстраховаться за наш счет? — Лариса прищурилась. — И ты собирался мне сказать это когда-нибудь?
Игорь вздохнул и опустился на диван:
— Я не знал, как...
— Не знал?! — воскликнула Лариса. — Ты собирался молчать, пока нас не начнут выбрасывать из дома?
Она чувствовала, как в груди нарастает ярость. Этот разговор только начинался, но интуиция подсказывала: за всей этой историей скрывается нечто большее. И она намерена это выяснить.
Женщина была просто в ярости, она уже забыла про новость, которая должна им с мужем стать дальнейшим смыслом жизни. Дальнейший разговор с мужем был бесполезным. Она ушла в спальню.
Лариса не могла уснуть. Она лежала в темноте, вглядываясь в потолок, а мысли путались, создавая неприятную картину происходящего. Откуда у Раисы Михайловны могли взяться долги, если Игорь регулярно отправлял ей деньги? Да и пенсия у нее была приличная. Что-то не сходилось.
Она встала, стараясь не разбудить мужа, и прошла на кухню. Горячий чай не помог, тревога только усилилась. Лариса набрала номер свекрови, но та не ответила. Тогда она решила действовать иначе.
Утром, пока Игорь был в душе, Лариса взяла его телефон и проверила переводы. Деньги, действительно, уходили стабильно. Но главное, что ее насторожило, — немаленькие суммы переводились не только Раисе Михайловне, но и какому-то неизвестному человеку. Имя было странным, редким, да и суммы говорили о чем-то серьезном. Вариантов было немного: либо это долг, либо что-то еще... что-то гораздо хуже.
— Что ты делаешь? — раздался за спиной голос Игоря.
Лариса медленно повернулась и подняла телефон.
— Ты мне объяснишь, кто это? — она ткнула пальцем в экран.
Игорь побледнел. Он сделал шаг вперед, затем отступил. Глаза забегали, как у человека, которого загнали в угол.
— Лариса, это не то, что ты думаешь...
— Правда? А что именно? Ты переводишь деньги неизвестному человеку, при этом твоя мать в долгах, а теперь она хочет прописаться у нас. Может, ты все-таки расскажешь мне правду?
Он тяжело вздохнул и сел за стол.
— Это человек, которому мама задолжала. Она заняла деньги...
— На что?! — перебила Лариса.
Игорь отвел взгляд.
— На кредит, который она взяла, чтобы помочь купить дочери квартиру.
Лариса почувствовала, как внутри все сжалось. Это был удар. Она думала о чем угодно, но только не об этом. Кредит? Значит, Раиса Михайловна влезла в долги, чтобы помочь своей дочери, но теперь эта помощь стала камнем на шее всей семьи.
— Боже мой... — она схватилась за голову. — И сколько?
Игорь не ответил.
— Сколько?! — повторила она.
— Полтора миллиона.
Лариса сжала кулаки. Теперь стало ясно, зачем свекрови прописка. Если она объявит себя банкротом, коллекторы не смогут ничего с нее взять, но если она будет прописана в их квартире, то смогут добраться и до них. Значит, она хочет спастись, подставив их.
****
Лариса стояла перед зеркалом, в руках держа тест на беременность, который, наконец, показал две долгожданные полоски. Она не могла поверить своим глазам. Десять лет ожиданий, десятки разочарований, но теперь все было по-настоящему. Она — будущая мать. Сердце забилось быстрее от волнения и счастья.
Она подошла к столу, положила тест и еще раз взглянула на результат. Все было ясно, и радость заполнила её грудь. Лариса быстро собрала мысли и побежала к Игорю. Он только что вернулся с работы и сидел на диване, распаковывая сумку.
— Игорь! — крикнула она, почти не осознавая, насколько сильно дрожит её голос.
Муж поднял глаза, встретив её взгляд, и наклонил голову, ожидая, что она скажет.
Лариса не могла сдержать улыбки и протянула ему тест, положив его на стол перед ним. Она наблюдала, как его лицо меняется, но не могла понять, что именно происходит в его голове. Он долго смотрел на тест, потом перевел взгляд на Ларису, но не сказал ни слова. Его глаза не сверкали радостью, как она ожидала.
— Ты... ты что-нибудь скажешь? — Лариса прижала руки к груди, пытаясь скрыть растущее беспокойство.
Игорь отодвинул тест в сторону и вздохнул. Лариса почувствовала, как её улыбка медленно исчезает, а в груди сжимается холодный ком.
— Я… не знал, что ты… так ждала этого, — наконец произнес Игорь, его голос был тихим и каким-то отстраненным.
— Как ты можешь так говорить?! Мы так долго пытались! Десять лет! Ты же сам всегда говорил, что хотим этого оба, — Лариса чувствовала, как волнение превращается в тревогу.
Игорь молчал. Он сделал глубокий вздох и посмотрел в сторону, как будто слова не могли найти выхода.
— Ты ведь хочешь этого, правда? — Лариса шагнула ближе, но его реакция отодвинула её еще дальше. Он не встречал её взгляда, не радовался вместе с ней.
— Я не уверен, Лариса. Не знаю, как теперь все будет, — он наконец заговорил, но его слова сдавлены, как будто он сам был в ловушке.
— Что ты говоришь? — Лариса почувствовала, как внутри что-то ломается. Она сделала шаг назад. — Ты... ты не рад? Мы ждали, мы мечтали! Мы не говорили об этом, потому что боялись, но ты же сам хотел ребенка!
Игорь встал с дивана и шагнул к окну. Его взгляд был пустым, как никогда раньше. Лариса стояла, не зная, что сказать. Всё казалось неправильным, чуждым.
— Лариса, я не уверен, что сейчас подходящее время, — его слова прозвучали как приговор.
Она не могла поверить в его слова. Ребенок, о котором они мечтали столько лет. Ребенок, который наконец пришел в их жизнь. И он... он не был рад. Это было как удар.
— Игорь, ты что, с ума сошел? Ты правда не хочешь этого ребенка? — голос Ларисы дрожал от боли и разочарования.
— Я... я не готов, Лариса. Мы ведь... у нас столько проблем, мы едва сводим концы с концами. А теперь еще и это... — его голос срывался.
— Ты серьезно? — Лариса не могла поверить. — Ты хочешь отказаться от того, о чем мы мечтали? Мы будем справляться. Вместе. Ты же сам мне это говорил! Ты говорил, что мы справимся, что будем счастливы!
Игорь обернулся и посмотрел на неё, но в его глазах не было той искренней радости, которую Лариса ожидала увидеть.
— Я не знаю, Лариса, я правда не знаю. Это слишком много... слишком быстро. Мы должны были быть более готовы, а сейчас...
Он не закончил. Лариса ощутила, как её мир рушится. Он не был готов. Она не знала, что думать, что чувствовать. Долгожданная радость вдруг обернулась пустотой. Игорь смотрел на неё, но он был далеко, как будто вообще не находился в этом моменте.
Игорь стоял у окна, его лицо было тусклым, словно отражение в стекле. Лариса осталась стоять в центре комнаты, пытаясь осознать только что сказанное. Слова Игоря вертелись в её голове, как гнусные мухи, не давая покоя.
— Ты серьезно? — её голос звучал хрипло, почти не веря в то, что услышала.
Он повернулся к ней и с усилием вздохнул. Глаза его были закрыты от внутренней борьбы, как будто он пытался найти оправдание себе, объяснить то, что, по сути, не поддавалось объяснению.
— Лариса, я понимаю, что это важно для нас, для тебя, но... — он замолчал на мгновение, подбирая слова, как будто они могли изменить суть того, что он сказал. — Но сейчас у меня есть более важное дело, чем планы на будущее.
— Более важное дело? — Лариса шагнула к нему, глядя в глаза, пытаясь понять, что происходит в его голове. — Ты что, серьезно? Ты хочешь сказать, что твоя мать важнее, чем то, что происходит с нами, с нами обоими?!
Игорь встряхнулся, как если бы её слова ударили его током. Он пытался сделать шаг назад, но его глаза вряд ли могли скрыть тревогу.
— Ты не понимаешь, Лариса. Моя мать в опасности. Мы не можем просто игнорировать её проблемы, пока она нуждается в нас. Понимаешь? Она не может остаться одна с теми долгами, с которыми она столкнулась.
— Долги, долги, долги... — Лариса отрыла рот от негодования. — Ты опять о них? Ты что, не понимаешь, что она подставляет нас? Если она прописывается здесь, мы рискуем всем, понимаешь? Коллекторы, возможная продажа квартиры! Всё это она делает только для того, чтобы избавиться от своих долгов за наш счёт!
Игорь покачал головой, будто не услышав её слова.
— Это не так, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я не позволю, чтобы она попала в такую ситуацию. Да, я знаю, что это сложно, но мы должны помочь ей. Она всё равно не справится сама, и я не могу просто сидеть сложа руки.
Лариса почувствовала, как внутри у неё зашевелился комок злости и разочарования. Она повернулась к окну, стараясь успокоиться, но мысли не отпускали её.
— Ты что, хочешь сказать, что мы должны поставить её проблемы выше наших? — её голос дрожал, но она старалась держать его в руках. — Ты понимаешь, что это будет значить для нас? Для нас двоих, Игорь?
Он подошёл к ней и взял её за плечи, пытаясь притянуть к себе, но жена отстранилась.
— Лариса, я тебе всё объясняю. Мы сейчас не можем просто забыть о её проблемах, потому что она моя мать. Ты понимаешь? Я обязан помочь ей, если я могу. Мы можем потом подумать о ребёнке, когда решим все вопросы с ней. Она ещё живая, она ещё нуждается в нас. А ребёнок... он не рожден, и у нас есть время.
Лариса обняла себя руками, чувствуя, как комок в горле становится всё плотнее. Трудно было осознать, что для Игоря вопросы с матерью, действительно, важнее их совместного будущего, чем собственные мечты о семье.
— Значит, ты хочешь сказать, что мы откладываем всё ради твоей матери? — Лара повернулась к мужу, глаза её наполнились слезами. — Мы должны поставить свою жизнь на паузу, пока ты будешь решать её проблемы? Мы с тобой не считаем себя отдельной семьей, Игорь? Ты не хочешь ребёнка, ты не хочешь нас?
Игорь замолк, его лицо снова потемнело. Он отвернулся, как будто её слова пробивали его насквозь, но он не знал, как на них ответить.
— Лариса... я не говорю, что не хочу нас, не хочу тебя... я просто не могу оставить мать в такой ситуации. Я обязан помочь ей, и после этого мы поговорим о будущем, о ребенке.
Но для Ларисы это было уже слишком. Она чувствовала, как уходит вся её уверенность, как рушится её надежда на будущее. Она не знала, что ей делать. Ребёнок был важен для неё, но и Игорь, её муж, был важен. Но если он продолжал ставить свою мать на первое место, что остаётся им двоим?
— Я не могу жить в этом, Игорь. Я не могу ждать, пока ты решишь проблемы твоей матери. Это как будто мы стоим на месте, а ты зациклен на том, что было раньше, а не на том, что будет у нас, — её голос стал твёрдым, как камень. — Мы с малышом не можем быть вечно вторыми на твоем пути.
Игорь молчал, и её слова поглотили всё пространство между ними. Лариса вышла из комнаты, чувствуя, как каждый шаг отдаляет её от мужа, которого она когда-то так сильно любила.
Она была готова к борьбе, но не с этим. Не с тем, что Игорь ставил свою мать важнее её, важнее их совместной жизни.
Прошло несколько дней, но Лариса не могла забыть тот разговор. Игорь, с каждым разом всё более поглощённый проблемами своей матери, отдалялся от неё. В их доме стояла тишина, такая глубокая и безжалостная, что Лариса чувствовала её в каждом углу. Она понимала, что ситуация с Раисой Михайловной — это не просто вопрос долгов и прописки, а глубже, чем она могла себе представить. Это был вопрос о приоритетах, о том, что для Игоря, действительно, важно.
И вот, однажды вечером, когда Лариса вернулась с работы, она нашла Игоря сидящим за столом, глаза его были усталые, а на лице — следы беспокойства. Он поднял взгляд, когда она вошла, но Лариса не заметила в нём прежней искренности. Она подошла и положила руки на стол.
— Игорь, — её голос был твёрдым, в нём звучала решимость, — я не могу продолжать жить так, как мы живём сейчас. Мы оба знаем, что не решим проблемы, если будем стоять на месте. Я не могу быть рядом с тобой, если ты не видишь нас, если ты не готов бороться за нас.
Мужчина молчал. Слова, которые так долго не решался сказать, теперь стояли между ними, но он не мог произнести их вслух. Лариса почувствовала, как её сердце сжимается. Она не хотела быть второй в жизни Игоря. Она хотела быть его опорой, его поддержкой, а не просто женщиной, которая стоит в тени его обязательств перед матерью.
Игорь встал и подошёл к ней, его взгляд был полон переживаний.
— Я не хочу тебя терять, Лариса. Ты для меня всё. Но я не могу оставить маму, я не могу не помочь. Моя мать — это моя семья, и я обязан быть рядом.
Лариса молчала, чувствуя, как тяжесть на её плечах увеличивается. Она любила Игоря, но была ли она готова быть рядом с ним, если он продолжал ставить свою мать на пьедестал? Поняла, что никогда не будет для него на первом месте, как он когда-то был для неё?
— Я не знаю, как нам быть, Игорь, — сказала она, глядя ему в глаза. — Но я не могу продолжать так жить. Мы должны понять, что важнее — этот долг перед прошлым или будущее, которое мы можем построить вместе.
Игорь тяжело вздохнул. Он знал, что жена права. Но также знал, что его выбор не был лёгким. Он был разорван между обязанностью перед матерью и любовью к Ларисе. Он был готов бороться за её любовь, но прежде ему нужно было разобраться в своём сердце.
Лариса взглянула на него и сделала шаг назад. Их пути, похоже, расходились. Она больше не могла быть той, кто вечно ждал, кто терпел. Она знала, что должна двигаться вперёд, даже если это означало, что ей придётся идти одной.
Игорь молчал. С каждым её шагом, с каждым её движением всё больше ощущалась пропасть, которая образовывалась между ними. Он понял, что, возможно, потеряет её, но одновременно понимал, что он не может отказаться от своей матери. Это было его решением, и последствия этого решения они оба будут чувствовать ещё долго.
Лариса осознавала, что будущее, каким бы оно ни было, теперь лежало только в её руках. Трудно женщине далось такое решение, но она попросила Игоря оставить ее квартиру, не сразу, но подала на развод. Мужчина одумается, но обратной дороги ему не будет.