История знает немало примеров, когда решения монархов меняли ход мировой политики. Однако трудно найти более противоречивую личность, чем Пётр III – император, чьё полугодовое правление оставило глубокий след в истории России.
Его называют то реформатором, продолжавшим дело Петра Великого, то предателем национальных интересов. Но особенно много споров вызывает его решение заключить Петербургский мирный договор 1762 года с Пруссией, который фактически спас вражеское государство, находящееся на самой грани существования по результатам Семилетней войны.
Этот документ стал настоящей бомбой в европейской политике. Россия не просто выходила из общеевропейских боевых действий, но фактически делала стратегический разворот, отказываясь от завоёванных земель в пользу прежнего противника. При этом мотивы Петра III остаются предметом дискуссий и сегодня.
Давайте же попробуем разобраться, что же двигало российским императором, и какие выгоды он надеялся получить.
Семилетняя война: контекст эпохи
Семилетняя война (1756-1763) стала первым глобальным военным конфликтом современной истории. Хотя для многих участников это противостояние было, прежде всего, колониальной войной, для России и Пруссии она носила принципиально иной характер. Усиление Пруссии под руководством Фридриха II представляло прямую угрозу безопасности российских западных границ. Особенно тревожным выглядело положение в Прибалтике и Северной Европе.
Россия традиционно поддерживала добрососедские отношения с Австрией - главным противником прусского короля. Еще в 1746 году был подписан союзный договор, обязывающий стороны помогать друг другу.
К началу войны российская армия продемонстрировала впечатляющие результаты: победы при Гросс-Егерсдорфе и Кунерсдорфе, первое в истории взятие Берлина. К 1762 году Пруссия находилась на грани полного поражения, а Фридрих II публично признавал, что «все потеряно».
Особое положение Петра III
Личные пристрастия нового императора сыграли ключевую роль в принятии судьбоносного решения. Будучи герцогом Гольштейн-Готторпским, Пётр III с детства восхищался прусской военной системой и лично Фридрихом II. При жизни Елизаветы Петровны эти симпатии никак не влияли на внешнюю политику, но после её смерти ситуация изменилась кардинально.
Примечательно, что первым иностранным монархом, получившим известие о воцарении Петра III, стал именно Фридрих II. Прусский король метко заметил в письме «к брату»: «Благодарение небу, теперь наш тыл свободен». И действительно, новый русский император рассматривал Пруссию не просто как союзника, а как образец для подражания, что существенно повлияло на его дальнейшие действия.
Подписание Петербургского мирного договора
Процесс мирного урегулирования развивался стремительно. Уже 5 марта 1762 года было подписано генеральное перемирие, хотя русские войска продолжали занимать Померанию и Неймарк. Любопытно, что русский посланник Андрей Гудович не имел чётких инструкций относительно условий мира, поэтому Фридрих II направил в Санкт-Петербург собственного представителя – полковника барона Гольца.
В инструкции посланнику прусский король прямо указывал на особое отношение Петра III к немецким делам и давал конкретные рекомендации по ведению переговоров. Интересно, что проект мирного договора был подготовлен в прусской канцелярии, что говорит о высокой степени доверия между сторонами.
При внимательном изучении текста договора обнаруживаются важные нюансы. Например, «Артикул III» обязывал Пруссию не только отказаться от любых союзов, противоречащих интересам России, но и расторгнуть все ранее заключённые договоры такого рода. Это фактически превращало Пруссию в верного союзника России.
Особый интерес представляет «сепаратный артикул I», предоставлявший России право приостановить вывод войск из Восточной Пруссии при «критическом положении европейских дел». На практике это означало, что двухмесячный срок вывода войск мог быть продлён практически бесконечно. Кроме того, русские войска оставались квартироваться на тех же условиях, что ранее действовали для прусской армии – то есть на полном обеспечении местного населения.
Реакция на договор и его последствия
Несмотря на скрытые преимущества договора, в России он вызвал бурю негодования. Большинство дворян и общественных деятелей восприняли его как предательство национальных интересов. Ведь страна фактически отказалась от территорий, завоёванных ценой огромных жертв. Это решение стало одной из причин дворцового переворота летом 1762 года, приведшего к власти Екатерину II.
Интересно, что новая императрица, несмотря на свою критику договора, формально его не отменила. Она предпочла просто игнорировать документ, не ратифицировав его официально. Таким образом, все достижения России в Семилетней войне остались лишь на бумаге – страна сохранила славу, но лишилась конкретных территориальных приобретений.
Для Пруссии этот договор действительно стал «чудом Бранденбургского дома». Фридрих II получил не только возвращение Восточной Пруссии, но и гарантии нейтралитета России в будущих конфликтах. Однако для самой России последствия были более сложными. Союзники по антипрусской коалиции – Австрия и Франция – восприняли договор как предательство, а Великобритания начала опасаться излишнего усиления своего северного соседа, что привело к легендарному противостоянию империй, которое де-факто длится до сих пор.
Скрытые планы Петра III
Основной целью Петра III, помимо «преклонения перед Пруссией», было возвращение Голштейнского герцогства. Именно поэтому в секретных статьях договора предусматривалось обязательство Пруссии сохранять нейтралитет в случае войны России с Данией. Контроль над Датскими проливами считался стратегически важным приобретением, способным значительно усилить позиции России на Балтике.
Однако реализация этих планов столкнулась с серьёзными препятствиями. Во-первых, неясно было, хватит ли сил удержать новые территории. Во-вторых, другие европейские державы вряд ли позволили бы России так значительно усилиться. Даже традиционный союзник Пруссии – Великобритания – мог воспринять такое развитие событий как угрозу своим интересам в регионе.
Неуклюжая дипломатия
По сути, Петербургский договор стал попыткой использовать Пруссию как инструмент для решения голштинских вопросов. Однако эта стратегия оказалась крайне неуклюжей. Прежде всего, потому что игнорировала реальные нужды России. Возможно, более сбалансированный подход, учитывающий интересы всех сторон, дал бы лучший результат.
Кроме того, нельзя не отметить личностный фактор. Чрезмерное преклонение перед Фридрихом II и желание во всем подражать прусской системе привели к тому, что Пётр III утратил объективность в оценке ситуации. Это классический пример того, как личные симпатии могут повлиять на государственные решения.
С уважением, Иван Вологдин
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.
Прошу обратить внимание и на другие наши проекты - «Танатология» и «Серьёзная история». На этих каналах будут концентрироваться статьи о других исторических событиях.