Туман, как вуаль призрака, стелился над старым кладбищем у подножия Валдайских холмов. Местные шептались, что сюда нельзя приходить после заката, особенно в полнолуние. Но Алексей, студент-фольклорист из Петербурга, лишь усмехнулся, услышав эту историю в трактире у озера. «Сказки для туристов», — подумал он, настраивая камеру. Ему нужно было собрать материал о местных легендах, а «белая невеста» казалась идеальным сюжетом.
Полночь. Холодный ветер завывал меж крестов, сбитых временем набок. Алексей бродил меж могил, освещая путь фонарем, когда вдруг услышал шелест шелка. Обернулся — и замер. В десяти шагах, у склепа с облупившимся ангелом, стояла женщина в свадебном платье. Белом, как снег, но истлевшем на краях. Фата скрывала лицо, но сквозь нее светились два уголька — будто глаза, полые гнева и тоски.
— Вы... из турфирмы? — глупо спросил Алексей, чувствуя, как леденеет горло.
Женщина не ответила. Она плыла к нему, не касаясь земли, а воздух вокруг наполнился запахом увядших лилий и железа. Камера выпала из дрожащих рук.
— Ты пришел за ним? — прошептала она голосом, похожим на скрип несмазанных дверей. — Он обещал вернуться...
Внезапно ветер сорвал фату. Под ней не было лица — лишь черная пустота, в которой мерцали осколки битого стекла. Алексей вскрикнул, побежал, спотыкаясь о корни, но холодные пальцы в кружевных перчатках уже сомкнулись на его плече...
...
Утром лесники нашли камеру. На последнем кадре — белое пятно, растянутое как дым, и надпись на могильной плите, которой не существовало в реальности: *«Анна Зарецкая. Умерла в день свадьбы. Жду тебя, любимый»*.
С тех пор в Валдае говорят: если в полночь у кладбища мелькнет белое, беги без оглядки. Иначе невеста примешь тебя за жениха, что покинул ее у алтаря в 1893 году... и уведет с собой в туман, где нет ни времени, ни покоя.
А Алексей? Его так и не нашли. Лишь иногда путники видят в сумерках мужчину в разорванной одежде, бредущего рядом с высокой фигурой в белом. Они молча идут к озеру, где вода черна как провал в вечность.