– Это конец – промелькнула шальная мысль, когда в дверь постучали. Звук влетел в голову, как пуля – резко, отчётливо пробивая насквозь музыку в наушниках, и игриво, словно приглашая выйти поиграть, а не просясь войти внутрь, чтобы... Чтобы что?
Никого не ждали в гости, доставку не заказывали, а с соседями общаться желания не было ни малейшего. Где-то сбоку муж с женой орали на своего ребёнка, доламывая ему психику, а тот пищал в ответ что-то на высоком, пронзительно врываясь демоническим визгом прямо в мозг.
Снизу муж, уже другой, кричал своей жене – Что, с...ка, опять пьяная дома валяешься?
– Вали к своим шл...ам, импо...ент! – неслось в ответ, а на фоне выпуска пара, взаимной поддержки и любви навзрыд ревела пара детей. Часы показывали 11 вечера, этой парочке явно было пора спать, но они уже пребывали на взводе и орали так, что дали бы фору целому взводу бравых пехотинцев. Дети уже больше не могли успокоиться, их эмоциональный фон, взбудораживаемый каждый вечер одной и той же картиной отчаяния, был стабильно взведённый, как курок карабина перед атакой.
Достаточно лёгкого щелчка пальцем, чтобы эти дети включили истерику, а уж про тяжёлый удар кулаком в живот или в голову, от которого мама, что ни вечер, падает навзничь и говорить не приходится. Домашнюю войну ведут глупые и расчётливые клоуны, которые после всего этого забудут весь этот цирк. А дети – дети нет.
В тот же миг этажом выше благим матом заорал мужик, на звук лет тридцати. Он орал отрывисто и хлёстко, по-большей части призывая собак женского пола, но иногда ещё добавлял что-то вроде "Куда? Стой! Стреляй! Вали его! Справа, справа, вали!" и снова продолжал взывать к собакам.
Мат, это... это неприлично. Мы учим молодых парней стрелять в людей, но их командиры никогда не позволят им написать нецензурное слово на самолете, потому что это неприлично.
В голове соседа творился хаос, неприятели окружали со всех сторон, напарник бился рядом в агонии, сам он стрелял, стрелял, стрелял, пока были патроны, но враги лезли из-под плинтуса, а голоса просачивались ему в голову через наушники и шептали "завали тут всех...", и он валил. Наконец напарник не выдержал напора на сеть и завис – его тут же вынесли.
Мужик снова заорал, призывая собаку женского пола, что-то со злостью швырнул на пол – это что-то тут же разбилось вдребезги, а сосед протяжно завыл "Неееет!", начал биться, судя по звуку – на полу в припадке ярости и затих... Никак, ждал, пока враги уйдут, приняв тельце его аватара в игрушке за кусок дер...ма...
Он продолжит завтра, а потом через пару дней, на четвёртый – явно работает два через два и ещё посматривает 2х2, судя по звукам Металапокалипсиса согласно расписанию канала. Он когда-нибудь думал о настоящей свободе? Свободе от мнения других… Даже от своего мнения. Подозреваю, что да.
Сосед напротив пианист и он играет ни так себе, ни кое-как, ни даже сносно – он играет как ангел, шедеврально, безупречно. Шедевры, правда, заканчиваются, когда начинаются обязательные упражнения, от которых соседи через час-другой сходят с ума (можно подумать, они до этого нормальные были) и начинают бестактно долбить поварёжками по батареям. Их бестактность бесит – что, неужели совсем не чувства ритма?
Игра не прекращается, сосед напротив живёт в семье музыкантов и им не хватает на весёлую жизнь, только на очень-очень грустную. Есть такая история про Париж и людей, умиравших от голода во время войны. Они все сидели вокруг стола, и в тишине кто-то сказал – Ангел пролетает – а кто-то другой сказал – Давайте его съедим!
Пианист погиб лет 20 назад, но звуки людей остаются с нами, они забиваются, как гвозди, глубоко внутрь – не дай бог оплакивать, тогда они ржавеют и вызывают загноение. Звуки в многоквартирных домах, особенно панельных, разносятся далеко, словно колокольный звон над полями в 5 часов тихого вечера. Они выматывают и добивают недоломанную психику, слегка подбитую по дороге домой, сильно расшатанную на работе и изначально убитую в детстве.
Какой-то сомнительный мужик двумя этажами выше приходил домой, брал в руки дрель и жестоко мучил собак и их детей, вместе со стеной и вообще всеми окружающими, а его чоппер делал знаменитый чоп-чоп-чоп по стене.
Стена была панельная и не поддавалась сверлу, никаких победитовых свёрел тогда не было – точнее, они были, но в быту страна победившего социализма стену победить помочь не могла... Мужик жалел соседей, он прекрасно понимал, что высверлить им мозг дрелью можно, а обратно вернуть уже не получится, поэтому уроки садизма продолжались недолго, не дольше получаса, но каждый вечер. Стабильность – залог порядка, знаете ли.
Мы зашли к такому соседу с однокурсником, тот мягко, как бы намекая на готовность к интеллигентной беседе, спросил – Да сколько можно, б...ть, сколько можно-то?!!! Вы там в своей конуре совсем озверели? Каждый день, одно и тоже, одно и тоже, долбо...бы!!!!
– Ну что вы так сразу нервничайте – отвечал сосед не менее интеллигентно – мне что, полочку уже нельзя повесить?
– Второй десяток лет каждый вечер, и это называется полочку? У вас там вся стена в полочках, что-ли?
– Я бальник... закройте и пойдите прочь.
Сосед-бальник взял в руки листы бумаги с наспех набросанными с таким видом, будто собрался читать вслух Шекспира. Ну или Библию.
Звуки разносились далеко по городу в морозном вечернем воздухе. Они тыкали глубоко в душу, звучали равномерно, строго соблюдая ритм. Те, кто не мог заснуть без этого звука уже давно все умерли, а те кто жил сейчас, они не знали о магических свойствах метронома, отмеряющего секунды до утра, они считали его чем-то иным.
В блокадном Ленинграде, когда на радио дикторы не работали и спали, в эфире стучал метроном – быстрый темп ударов означал сигнал "Воздушная тревога", медленный темп – "Отбой". Этот символ сопротивления, культурного кода столицы, символ жизни и стука сердца. Когда был включен тест системы оповещения в одном из пригородов северной столицы, то не придумали ничего более умного, чем поставить запись метронома.
Метроном в головах жителей, судя по всему, синхронизировался с какими-то собственными тик-таками, а внутренние тараканы взвыли и потребовали выйти на улицу с воплями – "Кто позволил?!!!". Метроном выключили, благоразумно решив не усугублять и не провоцировать и без того напряжённо настроенное население на лишние вопросы к власти.
Открыв дверь он выглянул в коридор – за дверью не обнаружилось никого. Возможно, тот игривый стук в дверь издавал новый сосед, ещё не поражённый кордицепсом, что въелся в мозги старожилам. А может это был метроном, сыгравший в сознании целую мелодию, тА-там, та-та-д-тА-там!
Утром включили сирены оповещения. Они выли, звуки этой волынки медленно расползались по округе, они забирались прямиком в душу, тянули из неё жилы, отдавались в зубах. Ты чувствуешь это? Сирена, сынок. Ничто в мире так не звучит, как она. Люблю звук сирены поутру. Это запах... победы?
Звук резко остановился. Звук умеет останавливаться? Да, он встал как вкопанный, он больше не тянулся, он просто завис в воздухе, или в головах, не разберёшь. Это конец, как минимум тревоге.
============
Подписывайтесь на канал - зарисовки выходят каждый день.
Ставьте лайк, если понравилось