У меня похолодели пальцы. О ком это он? Неужели обо мне?
— Я... я боюсь, — ответила Наташа неуверенно. — Всё может пойти не так. Вдруг узнают?
— Никто ничего не узнает, — резко оборвал её любовник. — План же готов. Ты усыпишь его, остальное сделаю я. Будет похоже на ограбление.
Моя голова закружилась. Они говорят о... обо мне Сердце заколотилось, в ушах зашумело. Но я заставил себя слушать дальше.
— Может, просто... ну, развод? — голос жены дрожал. — Зачем так с ним? Это слишком...
— Развод? — передразнил он. — И оставить ему половину денег и дом? Нет уж, родная. Мы с тобой заслужили новую жизнь. Да и думаешь, он тебе просто так даст развод? Замучает разделом, ребёнка не отдаст… А так — страховка выплатится, и всё чисто. Ты ведь его страховку на себя оформила, как хотела?
— Да, — еле слышно ответила она.
— Ну вот, — удовлетворённо протянул любовник. — Всё будет хорошо. Через неделю, когда поедем «в отпуск» втроём, мы подготовим всё как надо. Подмешаешь ему снотворное в вино, а ночью... раз — и нет проблем. Тело в воду — несчастный случай на рыбалке. Никто ничего не докажет.
У меня в глазах стояли чёрные круги. Страх сдавил горло ледяной рукой. Я смотрел на экран: моя жена кивала, опустив голову. Её любовник гладил её по спине, нашёптывая успокаивающе: «Мы будем счастливы, малыш. Всё будет позади…»
Дальше я уже не слышал — кровь стучала в висках, пальцы сами набрали на телефоне 112. Я быстро зашептал в трубку, стараясь не упустить из виду картинку с камеры:
— Алло, полиция? Помогите, это... меня хотят убить. Да, сейчас, в моём доме. Адрес... Жена с любовником. Они планируют убийство. Я... Нет, пока не случилось, но у меня есть запись, они здесь, в доме... Да, скорее!
Оператор начал задавать вопросы, но я бросил телефон. Сердце рвалось из груди не только от ужаса, но и от бешеной злости. Я больше не мог выносить это зрелище. Они сидят на моём диване, обнимаются, мечтают о моей смерти! Чёрт побери, нет уж.
Я выскочил из машины и бросился к дому, не чувствуя под собой ног. Ворвался в подъезд, перескакивая через ступеньки. В долю секунды, пока дрожащими руками открывал дверь своим ключом, в голове пронеслись тысячи картин: вот мы с Наташей на свадьбе танцуем первый танец, вот она держит новорождённую Лизу, вот мы смеёмся над фильмом на этом самом диване... И вот — она решила со мной покончить.
Дверь распахнулась. Я шагнул в гостиную. Наташа и её любовник вскочили, отшатнувшись друг от друга. Наверное, моё лицо было страшным, потому что они замерли, не зная, чего ждать. В груди клокотала такая ярость, что я едва не задохнулся прежде, чем выпалил:
— Командировку обсуждаем? Или как удобней мужа прикончить?!
Наташа побелела как полотно. Мужчина прикрыл её собой и поднял руки:
— Спокойно, дружище... Ты не так всё понял...
— Не так понял?! — взревел я. — Да я всё слышал, всё видел! Думаешь, я идиот? Скрытые камеры, сюрприз, мрази!
Их глаза расширились, обоих словно обдало холодной водой. Любовник на миг растерялся, но потом лицо его исказила злоба. Он шагнул ко мне угрожающе:
— Убери телефон. Ничего ты не докажешь!
Я действительно сжимал телефон в руке, всё ещё записывая происходящее. Мужчина двинулся быстрее, пытаясь выхватить его. Я отпрянул, но он ударил по руке — аппарат полетел на пол. Связь с полицией, если она ещё была, прервалась, но, надеюсь, они уже выехали.
Мы сцепились. Он оказался сильнее, повалил меня на спинку дивана. Я чувствовал удары в лицо, в грудь — будто стены обрушивались. Но ярость заглушала боль. Где-то сбоку кричала Наташа: «Прекратите! Не надо!» — и ещё: «Саша, не убивай его прямо тут, глупый!» Эту фразу я запомню навсегда.
Меня отбросило на пол, голова трещала. Любовник — а, Саша его зовут, — метнулся на кухню и вернулся с блестящим ножом. Наташа закричала: «Ты что, нет!» — но он уже бросился на меня, замахнувшись. Я откатился, лезвие лишь чиркнуло по плечу, однако боль вспыхнула острая. По руке потекло что-то тёплое — кровь.
Во мне проснулся какой-то первобытный инстинкт самосохранения. Я ударил ногой по журнальному столику — тот накренился на нападающего. Саша споткнулся, нож выскочил у него из руки. Я рывком поднялся и бросился на него со всех сил. Мы покатились по полу, сцепившись. Он оказался сверху, и я почувствовал, как темнеет в глазах — он душил меня, тяжело навалившись. Я хрипел, хватаясь за его запястья, но силы покидали меня.
Вдруг раздался резкий звук — хлопок, и стекло вдребезги разлетелось над нами. Кто-то выстрелил? Нет — это Наташа разбила вазу об голову любовника. Он выронил меня, ослабив хватку, и рухнул на бок, оглушённый.
Я жадно глотнул воздух, кашляя. В этот момент в коридоре раздались голоса и топот — полиция. Двое крепких парней в форме ворвались. Меня оттащили к стене, Сашу скрутили, заломив руки за спину. Наташа зарыдала в голос.
Картина была та ещё: перевёрнутый столик, с моей руки на ковёр капала кровь, осколки стекла всюду. Меня трясло то ли от боли, то ли от шока. Полицейские пытались понять, что происходит: один держал поваленного любовника, другой задавал вопросы, но я почти не слышал. Только глядел на Наташу.
Она стояла у стены, закрыв лицо руками, по пальцам текла тушь со слезами. Моя жена. Мой ангел, мать моего ребёнка. И хотела меня убить.
— Зачем? — только и смог выдавить я, дыша с трудом. — Наташа... за что ты так со мной?
Она опустила руки, глядя на меня потерянно:
— Прости... прости... Я не знала, что делаю... Я... нам нужны были деньги... Мы... я глупая...
Она сделала шаг ко мне, но полицейский преградил ей путь:
— Стоять, гражданка. Ваш муж заявление сделал: покушение на убийство, между прочим.
— Не сажайте меня, — всхлипнула она, глядя то на меня, то на полицейского. — У нас дочь... Лиза... Что с ней будет?
Услышав имя дочери, я ощутил вспышку гнева. Как смеет она прикрываться Лизой?! Разве думала о ней, когда планировала сделать ребёнка сиротой?
— Вы думали о дочери, когда собирались убить её отца? — хрипло спросил я, стараясь не сорваться на крик.
Наташа вновь зарыдала, опускаясь на колени:
— Прости... Меня словно бес попутал... Саша говорил, что так будет лучше... Он обещал начать новую жизнь за границей... Я не знала, что делать... Я не хотела... но зашла слишком далеко...
Я смотрел на неё и не узнавал. Где та гордая, независимая женщина, которую я любил? Передо мной была жалкая, испуганная обманщица. И ни капли сочувствия не поднималось во мне — только пустота и боль.
Полицейские подняли Наташу с пола. Её любовника тоже поставили на ноги. У него на макушке красовалась кровавая рана от вазы, но, судя по злобному взгляду, был вполне жив. Его молча вели к выходу.
— Я не буду писать заявление... на неё... — неожиданно услышал я свой голос. Слова лились будто сами собой. — Пусть катится... с ним... Мне всё равно.
Полицейский удивлённо поднял брови:
— Это ваше дело, конечно. Но преступный сговор — и без вашего заявления можем передать дело в прокуратуру.
Наташа вскинула умоляющий взгляд на меня:
— Паша... пожалуйста... Не бросай меня... Я была не в себе...
Я горько усмехнулся сквозь боль:
— Не в себе? Это точно. Я тебя не знаю, Наташа. Той, которую я знал, больше нет.
Она уронила голову на грудь. В этот момент Лиза, наша дочка, выглянула из своей комнаты наверху, разбуженная шумом. Испуганно окликнула: «Мама? Папа?» — и я почувствовал, как сжалось моё сердце. Полицейские выпроваживали задержанных, а я поспешил к лестнице навстречу Лизе. Подхватил её на руки, гладя по голове:
— Всё хорошо, малыш... Просто разбили вазу, ничего страшного. Мама... мама уехала в командировку, как и собиралась... — горький ком подкатывал к горлу, но я сдержался.
Лиза всхлипнула, обвивая руками мою шею. Я стоял посреди опустевшей разгромленной гостиной, ощущая, как гулко стучит моё сердце. Жизнь, которую я знал, рухнула в один миг. Но в этот миг я твёрдо понял: что бы ни было дальше, я справлюсь. Ради дочери. Ради себя. А та женщина, которую я любил, — её больше нет. Осталась лишь правда, какой бы ужасной она ни была.
«Предательство — единственная правда, которая остаётся неизменной».
Артур Миллер
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк