Первая мировая война — это не только миллионы погибших, но и настоящая выставка новых способов калечить людей. Химическое оружие, танки, дирижабли, бомбардировщики, подлодки, огнемёты — всё это было впервые. И всё это оставляло такие увечья, о которых врачи раньше не слышали. А поскольку воевали в основном в окопах, то лица солдат страдали больше всего. Так началась история, которая дала старт пластической хирургии.
Представьте: Вы — солдат в окопе, и тут прилетает снаряд. Если повезло выжить, то лицо, скорее всего, изуродовано. Полевые врачи зашивали такие раны наспех: главное — остановить кровь и бежать к следующему. О красоте никто не думал. Швы затягивались, и лицо превращалось в сплошной кошмар. Многие ветераны, видя ужас в глазах окружающих, не выдерживали и прощались с жизнью. Но тут появился новозеландский хирург Гарольд Гиллис, который решил дать им шанс.
Гиллис в начале войны пошёл добровольцем в Красный крест и на фронте увидел, что творится. В 1915 году он вернулся в Англию и добился открытия в Кембриджском госпитале отделения для тех, чьи лица пострадали больше всего. Но коек не хватало: в битве на Сомме, например, тысячи солдат получили ожоги и повреждения лица. Тогда в 1916 году Гиллис убедил начальство открыть целый госпиталь. За шесть лет его команда провела тысячи операций, пытаясь вернуть людям желание жить.
Гиллис понимал, что изуродованное лицо — это удар по психике. Он запретил ставить зеркала в палатах: человек видит себя и теряет волю к жизни. А в парке рядом с госпиталем некоторые скамейки красили в синий цвет — это был знак для прохожих: не надо разглядывать сидящего, ему и без того тяжело.
Врачи работали почти наугад: таких повреждений медицина ещё не знала. Антибиотиков не было, и эксперименты часто заканчивались плохо. Британский лётчик Генри Ральф Ламли, например, разбился на своём самолёте во время экзамена. Ожоги были такими, что от лица почти ничего не осталось. Гиллис решил пересадить ему кожу с груди, но организм не принял трансплантат, началось заражение, и Ламли умер. Эта неудача заставила Гиллиса пересмотреть подход.
Он придумал новую технику: кожу для пересадки сворачивали в трубочку, чтобы сохранить кровоток. Один конец оставался на месте, другой пришивали к повреждённой зоне. Когда лоскут приживался, второй конец отрезали. Это занимало месяцы, но шансы на успех росли. Интересно, что в то же время русский врач Владимир Филатов разработал похожий метод и успешно восстановил веко пациента.
Но даже с новым методом операции были далёкими от идеала. Тогда Первая мировая подарила ещё одну идею — маски для лица. В Лондоне открыли мастерскую, которую солдаты прозвали «Магазином жестяных носов». Художник Фрэнсис Дервент Вуд делал лёгкие протезы из металла, чтобы скрыть шрамы. В 1917 году американка Анна Коулман Уоттс открыла в Париже свою студию. Маски красили под цвет кожи, старались повторить довоенный облик по старым фото. Один солдат написал: «Теперь моя девушка не отворачивается». Правда, после войны эти мастерские закрылись.
Первая мировая заложила основы пластической хирургии. В 1930-х появились первые ассоциации и учебные программы, но врачам ещё долго пришлось доказывать, что они не просто «украшатели». А всё началось с окопов и тех, кто хотел снова увидеть в зеркале человека.