Марина отложила книжку на журнальный столик: за сегодняшний вечер она не продвинулась ни на страницу. Мысли кружились, никак не давая сосредоточиться. Дело было в том, что внезапно позвонил племянник Глеб и сообщил: «Я еду к тебе, тётя Мариночка. Скоро буду, у меня важные дела!» А вместе с ним зачем-то собиралась приехать его подруга. Подруга! С какой стати? Этого Глеб вообще не прояснил.
Она машинально вздохнула, посмотрела на часы — 20:30. По идее, скоро могли позвонить в домофон. Когда она спрашивала Глеба о деталях приезда, тот лишь сказал: «Скоро, тёть, я уже на полпути, потом всё расскажу». Марина чувствовала неприятную тревогу. Не потому, что боялась гостя, а потому, что хорошо знала: родственник он скверный. Всегда в проблемах, всегда с какими-то долгами и скандалами. Но родня же, не откажешь так просто.
Она прошлась по квартире: уютная «двушка», доставшаяся от родителей. В ней Марина прожила пять лет одна, размеренно и спокойно. Может, кому-то её жизнь казалась скучной, зато никаких лишних забот. До этого был тяжёлый развод, и больше ни с кем отношения не складывались. Но вот к ней едет племянник — явно не на один день.
Раздался звонок в домофон. Марина вздрогнула.
— Тётя, открывай, — услышала она в трубке глухой голос Глеба. — И ещё подруга моя со мной, не волнуйся, она нормальная.
— Подруга? — машинально переспросила Марина.
— Да, да. Ждём, тётя Мариночка. Холодно тут, давай скорее.
Она нажала кнопку, позволяя гостям войти в подъезд, и настороженно приоткрыла дверь квартиры. Вскоре послышались тяжёлые шаги на площадке. Появился Глеб — парень лет тридцати, с растрёпанными волосами, в спортивной куртке, перемазанной чем-то тёмным. Под мышкой чемодан, сверху рюкзак, в руках — пакет. Рядом стояла невысокая девушка лет двадцати пяти с ярко-розовыми прядками в волосах и цветастой сумкой.
— Здорово, тётя, — хмыкнул Глеб и пересёк порог, сильно задев локтем дверную раму. — Ну что, пустишь?
— Проходите, — сказала Марина, внимательно оглядев девушку. — Здравствуйте, — обратилась она уже к подруге. — А вы…
— Настя, — коротко ответила та и улыбнулась неуверенно. — Очень приятно. Глеб так много о вас рассказывал.
Марина лишь подумала: «Интересно, что именно?» — но вслух ничего не сказала. Закрыла дверь на защёлку. Предложила гостям разуться. Настя послушно стянула кроссовки, Глеб же топтался в обуви по коврику, оставляя грязные следы.
— Заходите в комнату, — Марина провела их в небольшую спальню, где стоял диван. — Вам придётся размещаться тут, вместе.
— Да пойдёт! — отмахнулся Глеб. — Спасибо, тётя. Надолго не задержимся, всего пару недель.
— Пару недель?! — переспросила Марина, стараясь не показать шока. — Я думала, день-два…
— Обстоятельства, — развёл руками племянник. — Мы работёнку ищем и хотим кое-что решить по долгам. На съёмное жильё денег пока нет.
— Ладно, если ненадолго, — процедила Марина, чувствуя, как внутри закипает протест. Она знала, что «пара недель» может затянуться вечно.
Настя улыбнулась:
— Я разложу диван, всё будет нормально. Мы, правда, надолго не хотим сидеть у вас на шее.
— Угу, — буркнул Глеб. — Тётя, а покушать есть? Мы весь день в дороге, сил нет.
Марина вздохнула, пошла на кухню. Когда чай закипел, она принесла поднос в комнату, поставила чашки с печеньем. Глеб, не церемонясь, отыскал банку варенья: «О, клубничное! Класс!» Марина смотрела, как они набрасываются на печенье. Чужие люди в её доме. И всё настолько внезапно.
— Глеб, — сказала она после того, как они закончили перекус. — Ты упомянул долги. Что это за долги?
— Да ерунда, — отмахнулся он. — Пара кредитов, коллекторы достают. Но я номер сменил и уехал подальше. Разве что найду работу, потихоньку расплачусь. Мелочи.
— Мелочи? — удивлённо переспросила Марина. — А если коллекторы узнают, где ты?
— Да не узнают, — ответил он. — А даже если и узнают, тебя это не коснётся. Меня же ищут, не тебя.
— Понятно, — неуверенно проговорила Марина. Ей оставалось лишь наблюдать, как Глеб заводит разговор о том, что «может, завтра сходим в центр, погуляем?»
Она кивнула с натянутой улыбкой и, сославшись на усталость, вышла в коридор. Ночью ей долго не спалось. Мысли о коллекторских визитах, шуме и проблемах не давали покоя. «Надеюсь, Глеб действительно решит всё быстро», — пыталась она себя успокоить.
Утром Марина проснулась по привычке рано, вышла на кухню — и обнаружила, что холодильник практически опустел. Пачка сосисок исчезла, коробка яиц пуста, половина хлеба съедена. За столом сидели Глеб и Настя, догрызая последний бутерброд.
— Извини, — сказал племянник, запивая бутерброд чаем. — Мы тут немного позавтракали. Надеюсь, ты не против.
— «Немного»? — эхом отозвалась Марина, стараясь говорить ровно. — Ладно, оставляйте хотя бы что-то и для меня.
Глеб махнул рукой:
— Я сейчас на рынок пойду, куплю всего, восполним запасы. Правда, Настюх?
Настя кивнула, но выглядела неуверенно. Марина сразу почувствовала, что никакого рынка они не посетят. Однако решила пока не спорить, лишь многозначительно кивнула и ушла собираться в магазин сама.
Часа через два, вернувшись с пакетами продуктов, Марина заметила у подъезда двух подозрительных типов. Они крутились у двери, пересматривали какие-то бумаги, шёпотом упоминали имя Глеб. Сердце Марины сжалось. Коллекторы? Она прошмыгнула мимо них, надеясь, что не обратят внимания. Внутри квартиры Глеб, жестикулируя, что-то объяснял Насте, но осёкся, увидев встревоженную тётку.
— Знаешь, — сказала Марина, опустив пакеты на стол, — возможно, твои коллекторы уже здесь. У подъезда двое ходят, искали тебя по имени.
— Да чтоб им пусто было, — выругался Глеб. — Нужно на пару дней затаиться. Пусть думают, что меня нет.
— Если они выяснят, что ты здесь, будут ломиться в двери. Ты понимаешь? Мне это не нужно! — Голос Марины дрогнул. — Я не вписывалась в твои проблемы.
— Вписываться не надо, — хмыкнул Глеб. — Просто мы посидим тихонько и исчезнем. У меня план: устроюсь на работу, буду частями отдавать долг. Не волнуйся.
— Очень надеюсь, что так, — проворчала Марина. Ей хотелось верить, но предчувствие подсказывало иное.
К вечеру предчувствие сбылось. Раздался звонок. За дверью раздался грубый голос: «Открывайте, нам нужен Глеб…» Потом стучали кулаком, орали, угрожали. Соседи возмущённо кричали: «Прекратите шум!» Глеб и Настя притихли в прихожей, а Марина, дрожа, подошла к двери и крикнула через неё: «Здесь никого с таким именем!» Грубый смех, угроза вернуться с подкреплением. Через пару минут всё стихло.
— Вот видишь, — сказал Глеб, отирая пот. — Они ушли.
— Но не навсегда, — холодно отметила Марина. — Как мне теперь жить? Завтра соседи скажут, что из-за меня в подъезде крики. Это мой дом, Глеб!
— Понимаю, тётя, — буркнул он. — Но куда же нам идти?
Она промолчала. Было ощущение, что он вызывает жалость намеренно. Ночью опять толком не заснула. Днём следующие коллекторы вернулись, устроили ещё больший шум. Соседи вызвали полицию. Мужчины поклялись, что не отстанут, пока Глеб не выплатит триста тысяч. Полиция разняла стороны, но предупредила Марину, что такие конфликты могут продолжаться. Ей стало страшно и стыдно.
— Глеб, — сказала она вечером, — завтра собирайте вещи и уходите. Не могу я жить в постоянном стрессе. Найдите работу, снимите комнату. Мне всё равно, как вы будете выкручиваться, но тут оставаться нельзя.
— Тётя, давай ещё пару дней, — заискивающе проговорил племянник. — Я подумаю, как договориться. Может, ты поможешь с деньгами, а?
— Нет! — отрезала Марина. — Не дам денег, это твои проблемы. Я уже на пределе.
Наутро она вызвала знакомого полицейского Игоря, объяснила ситуацию. Тот приехал, если вдруг возникнут конфликты при выселении. Глеб с Настей поняли, что спорить бессмысленно. Пришлось им собираться. Настя выбросила пакет из-под покупок, вздохнула: «Извините за беспокойство» и пошла к выходу. Глеб огрызался сквозь зубы:
— Спасибо, тётя, за сердечность! Помогла называется.
— Помогла, чем могла: дала пару ночей переждать, — ответила Марина. — А сейчас уходите.
Он криво улыбнулся:
— Ладно, не забудем. Бывай.
Дверь закрылась за ними. Марина выглянула в глазок — двое уходящих с багажом фигур, потом знакомый полицейский тихонько попрощался, покинул площадку. В квартире воцарилась тишина. Марина прошла в комнату для гостей, увидела смятое постельное бельё на диване, грязные чашки на столике. Столько неприятных эмоций за несколько суток.
Прошла ещё неделя. Молчание от Глеба нарушилось SMS-сообщением: «Тётка, извини за проблемы. Сняли комнату у знакомых, я нашёл подработку охранником. С долгами сам разберусь.» Марина, читая эти слова, чувствовала облегчение. Да, ей жаль Глеба, который постоянно в проблемах, но жалость не должна переходить в самопожертвование.
Она убрала комнату, сменила замок. Чувство вины посещало её иногда, но она понимала: у каждого своя жизнь и свои решения, а коллекторский ад ей явно не нужен. В конце концов, помочь можно, если человек сам старается решить проблемы, а не прикрывается родством.
Взяв в руки заброшенную книжку, Марина опустилась на диван и осознала, что в квартире наконец спокойно. Никто не громит холодильник, никто не приводит свои долги на порог. Она перевернула страницу и почувствовала, как выравнивается дыхание. Никаких посторонних шумов, никаких неотложных «спасений». Просто её дом и тишина.