Леонид проснулся резко, словно кто-то толкнул его в бок. Утро выдалось ветреным: ветер громко хлопал ветвями о забор, и где-то вдалеке поскрипывала старая дверца в ограде. Алла лежала рядом, закинув руку на одеяло. Казалось бы, самый обычный день — но Леонид уже несколько дней не мог обрести покой. Всё началось с того, что из их «домашней копилки» начали пропадать деньги.
В большом доме, доставшемся от родителей Аллы, они жили уже лет десять. Дети разъехались по соседним районам: кто-то перебрался в квартиру поближе к городу, кто-то снимает жильё. Казалось, оставалось только наслаждаться загородной жизнью, выращивать на огороде зелень и овощи да заготавливать банки с соленьями. Но в последние две недели напряжение в семье всё нарастало.
— Алла, — тихо позвал Леонид, приподнимаясь на подушке, — просыпайся. Мне не даёт покоя эта история с кладовкой.
Жена слегка пошевелилась, стряхнула сонливость и спросила с лёгким укором:
— Опять? Может, ты сам забыл, куда дел деньги? Или тратил на что-то и не записал?
— Аллочка, — проворчал Леонид, спуская ноги с кровати, — мы же уже десять раз это обсудили! Я всегда веду записи трат, особенно если речь о крупных суммах. Но неделю назад там было пятнадцать тысяч, а вчера пересчитал — осталось семь. Куда подевались восемь?
— Может, я взяла, — задумалась Алла, потянулась к телефону на прикроватной тумбочке и пролистала заметки. — Нет, у меня не записано. И я обычно у тебя спрашиваю, когда мне нужна наличка.
В спальне царили полумрак и завывание ветра за окном. Леонид понимал: нужно что-то предпринимать. Просто пересчитывать деньги каждый день не поможет.
— Пойдём завтракать. Заодно подумаем, что делать, — предложил он.
Через полчаса они сидели на кухне. Алла налила горячий чай, а Леонид грел на сковороде вчерашние котлеты. Оба молчали, прокручивая в голове последние события. Алла наконец вздохнула:
— Я вспомнила: когда приходил сосед Иван, помогал старую яблоню обрезать, он вроде просил у нас две тысячи до зарплаты. Ты ему давал?
— Да, просил. Я ему отдал из своего кармана, у меня как раз была эта сумма. К кладовке не прикасался.
— Значит, не Иван, — пробормотала Алла. — Но ведь кто-то берёт деньги, и не в первый раз.
— Вот что, — сказал Леонид, ставя на стол тарелку с котлетами, — я сегодня днём осмотрю сарай и кладовку. Может, обнаружу следы взлома или ещё что-то. Ключ-то лежит обычно в прихожей, а дверь всего-то на простом висячем замке.
— Если кто-то мог тайком подобрать ключ, значит, это явно свои, — пробормотала Алла. — Неужели кто-то из близких? Глупо подозревать своих же детей.
Разговор прервался: надо было заняться делами. Леонид отправился к кладовке в одиночку. Замок выглядел целым, петли — тоже. Никаких царапин или следов взлома. Внутри аккуратные ряды банок, мешки с крупой и небольшая металлическая копилка с надписью «На мечту». Крышка цела, но ведь деньги всё равно исчезают.
Вечером супруги снова подняли эту тему. Алла нервно вертела в руках тетрадку, где обычно записывала затраты.
— Лёня, ты помнишь, мы собирались под осень насобирать сорок тысяч, чтобы новую стиральную машину купить? Там уже было около тридцати пяти. Теперь, если я правильно посчитала, осталось всего двадцать.
— Надо поговорить с ребятами, — предложила Алла. — Может, кто-то и вправду взял, не предупредив. А мы тут с ума сходим.
— На выходные позовём. Ивана тоже при случае расспрошу, видел ли чужаков у нас во дворе.
Утром пятницы Алла вдруг закричала из огорода так, что у Леонида кольнуло в груди. Он помчался к ней через грядки.
— Лёня, смотри! — Алла держала в руках банку из кладовки, причём крышка была приоткрыта. — Это наши огурцы! Тут половину кто-то съел и обратно поставил, не закрутив до конца.
— Вот сволочь, — прошипел Леонид. — Значит, берут не только деньги, но и еду. Это точно кто-то из своих. Сосед или посторонний не стал бы вскрывать банку, а потом возвращать её обратно. Абсурд.
— Или наоборот, «умно», — с горечью проговорила Алла, — чтобы никто не догадался. Но мы-то догадались… Боже, в своём доме чувствуем себя, как в западне.
— Я устрою засаду ночью, — твёрдо сказал Леонид. — Подкрадусь к кладовке, посмотрю, кто там ходит.
Но первая попытка ничего не дала. Всё, что Леонид заработал за пару часов под дождём, — простуженные плечи и злость на неизвестного «гостя». Утром, ещё сонного, его окликнула Алла:
— Дети позвонили, сказали, что приедут сегодня. Я им намекнула, что у нас пропажа. По голосу ничего подозрительного не уловила. Они даже предложили денег занять, если надо.
— Значит, не они, — решил Леонид. — И что тогда? Вор всё равно к нам пробирается.
Днём Леонид столкнулся с соседом Иваном, который чинил забор у своего дома. Тот только покачал головой:
— Не видел я у вас никаких чужаков. Да и собака твоя лаяла бы, если бы кто-то пришёл. Не думаю, что это бродяги.
— Тоже верно, — пробормотал Леонид и пошёл домой всё более раздосадованный.
К вечеру к ним приехала дочь со своим мужем. Сели за стол, попили чаю. Дочь смотрела то на отца, то на мать в полном недоумении:
— Правда, что у вас вор? Я в шоке. Кому нужно украдкой деньги брать?
— Да уже гадаем, кто. Может, из знакомых, — вздохнула Алла, — а может, кто-то из работников, кто бывает во дворе. Но ничего не понятно.
— Поставьте камеру, — предложил зять. — У нас есть старенькая вебка. Подключите к ноутбуку, направьте на кладовку. Хоть узнаете, кто там бродит по ночам.
Идея показалась спасением. В тот же вечер Леонид закрепил вебку на подоконнике сарая и открыл ноут в режиме записи. Ночь прошла спокойно, супруги спали с тревожным ожиданием. Утром Леонид первым делом кинулся смотреть запись, Алла села рядом, надев очки.
— Смотри! — прошептал Леонид, когда на экране промелькнул огонёк фонарика. В кадре показался силуэт в тёмной одежде, капюшон надвинут так, что лица не разобрать. Человек подошёл к кладовке, вставил ключ в замок, аккуратно открыл дверь, через минуту вышел и исчез во тьме.
— У него есть ключ, — выдохнула Алла. — Значит, кто-то свой. Но вот кто? Сосед вряд ли. Наши дети тоже нет, они приехали и ночевали у нас. Знакомые? Родственники?
— Надо показать запись детям, может, они догадаются по фигуре, — предложил Леонид, хотя сам сомневался, что это даст ответ. Но кое-что уже было очевидно: замок не взломан, а открывают его законным способом.
Утро только началось, и вдруг раздался звонок в дверь. На пороге появилась двоюродная сестра Зоя. Обычно она заходила раз-два в месяц, просила у Аллы денег «на недельку», могла просто поболтать. Но сейчас её вид был совсем иным: бледная, в ветровке и примятой юбке, Зоя походила на человека, который не спал всю ночь.
— Аллочка, Леонид, здравствуйте, — сказала она срывающимся голосом. — Я… мне надо признаться. Простите, но я не знала, как по-другому…
Они прошли на кухню, предложили ей чай. Зоя села, опустив глаза:
— Мне очень стыдно. У меня большие финансовые проблемы. Долги, кредиты… Я не хотела просить у вас напрямую, боялась, что вы откажете или осудите меня. А тут я как-то увидела, что у вас деньги в кладовке, да и ключ лежит в прихожей. Я сначала думала взять тысячу-другую, потом вернуть, когда придут алименты. Но всё затянулось… И я копила себе крошки, надеясь вернуть…
Алла всплеснула руками:
— Так это ты? Ты воровала из нашей копилки? Мы же тут с ума сходили, детей подозревали, соседа.
— Я дура, простите. Много раз хотела остановиться, но не смогла. Я делала дубликат ключа, приходила по ночам. Брала по чуть-чуть, чтобы вы не заметили. И иногда ещё банку с огурцами, когда дома нечего было есть.
Леонид смотрел на двоюродную сестру со смесью ярости и растерянности:
— Ты понимаешь, что натворила? Мы лишились почти пятнадцати тысяч за эти дни, а ведь до этого пропадали и другие суммы!
Зоя опустила голову:
— Простите. Я… верну всё, дайте только время. Полицию не вызывайте, ради бога.
Алла прислонилась к стене и потерла виски. Сердце сжималось от боли и обиды:
— Мы могли бы просто дать тебе в долг, если бы ты попросила. Зачем вот так красть?
— Я боялась, что вы откажете и расскажете всем, какая я несостоятельная, — проговорила Зоя шёпотом. — У меня сын в техникуме, нечем оплатить общежитие. А тут сами говорили, что у вас там почти сорок тысяч на стиральную машину. Я думала: «Возьму десятку, верну, никто не узнает». А потом погрязла ещё в долгах…
Леонид тяжело вздохнул и посмотрел на Аллу:
— Что будем делать? Свою родственницу под суд отдадим?
Зоя затрясла головой:
— Пожалуйста, нет! Я готова всё вернуть, пусть и частями. Подпишу расписку, что обязуюсь за полгода-восемь месяцев возместить.
Алла положила руку на плечо мужа, словно оберегая от вспышки гнева:
— Спокойно. Пока без скандала. Но расписку мы оформим официально. Если не будешь платить, придётся обращаться в суд.
Зоя согласилась, плача и клянясь, что теперь всё изменится. Позже в тот же день её отвели к нотариусу, чтобы оформить бумагу. Леонид молчал всю дорогу, только хмуро смотрел в окно машины, где шёл мелкий дождь. Аллу бил озноб от нервного напряжения. Они вернулись домой, где всё ещё лежала та самая банка с недоеденными огурцами и чеканные доказательства: запись с камеры и ключ на связке Зои.