— Таня, тебе придётся расстаться со своими серьгами, — Коля ввалился в кухню, держа телефон, и плюхнулся на стул. — Бабушка звонила, хочет их на праздник.
Таня замерла, вытирая руки о фартук. Она только что вернулась из мастерской, где клиент заказал ей серьги с аметистами — её первый крупный заказ за год. А теперь Коля требовал отдать её старые серебряные серьги с бирюзой, которые она сделала сама ещё в юности.
— С чего бы это? — она сняла фартук, бросив его на спинку стула. — Это мои серьги, Коль.
— Да знаю я! — он махнул рукой. — Но бабуля весь мозг мне вынесла, мол, у неё ничего приличного нет, а ты вон серьги таскаешь. Подарим ей — и дело с концом.
— А я в чём останусь? — Таня сжала губы, чувствуя, как внутри закипает злость.
— У тебя куча побрякушек! — Коля фыркнул. — И вообще, могла бы со мной посоветоваться, прежде чем их себе оставлять.
Таня стояла, глядя на него — растрёпанного, в мятой футболке, с запахом пива. Она не знала, смеяться ей или плакать. Серьги были её талисманом, памятью о мечте, а Коля даже не понимал, что они значат. Он вообще мало что понимал — жил на её деньги, пока она гнула спину в мастерской, а его бабушка вымогала то одно, то другое.
Всё началось в детстве. Таня росла с отцом — мать ушла, когда ей было пять. Отец, ювелир-любитель, часами сидел за столом, паял кольца и цепочки. Таня любила смотреть, как он работает, как камни сверкают под лампой.
— Хочу такие же! — однажды сказала она, ткнув пальцем в пару серебряных серёжек с бирюзой в журнале.
— Сделаешь сама, — улыбнулся отец. — Научу.
Он умер, когда Тане было тринадцать, оставив ей ящик с инструментами и заготовками. В пятнадцать она сделала свои первые серьги — кривые, но свои. Серебро с бирюзой, лёгкие, как её мечты. Она носила их каждый день, пока училась в техникуме, пока не встретила Колю.
Коля был старше на три года, продавал запчасти на рынке. Они познакомились, когда Таня чинила цепочку для соседки — он зашёл за долгом и остался болтать.
— Ты прям ювелир! — смеялся он. — Будешь мне украшения делать?
Она кивнула, влюблённая в его уверенность. Через год поженились. Таня думала, он поддержит её мечту открыть мастерскую, но Коля быстро охладел к её делу, предпочитая пиво и футбол. А она работала, копила, терпела.
На следующий день Таня вернулась поздно — обсуждала заказ с клиентом. Коля сидел в зале, листая телефон.
— Ты опять весь день где-то носилась? — он бросил взгляд поверх экрана. — Бабуля звонила, обижается, что ты ей не помогаешь. И серьги ей нужны к празднику!
— Я с ней в прошлом месяце говорила, — Таня сняла куртку, потирая виски. — И серьги мои, Коль.
— Ну так позвони ещё раз! — он повысил голос. — Она мне душу вынула, просила денег на платье. Я сказал, ты разберёшься.
Таня замерла. Бабушка Коли, Антонина Степановна, была мастером вымогательства. То ей нужен был чайник, то шторы "для уюта". Таня каждый раз платила — из своей зарплаты, конечно.
— Коля, я не могу вечно её спонсировать, — она прошла на кухню, включила чайник. — У меня заказ, серьги для клиента. Мне самой деньги нужны.
— Деньги? — он встал, швырнув телефон на диван. — Ты мне тут не выдумывай! Я мужик в доме, а ты мне серьги жалеешь для бабули!
Таня посмотрела на него — щетина, красные глаза, обиженный тон. Она открыла шкатулку на полке, достала свои серьги с бирюзой.
— Это мои, Коля. Я их сделала. И я не отдам их твоей бабушке.
— Да ты охренела! — он шагнул к ней. — Дай сюда, или я сам возьму!
Таня сжала серьги в кулаке и ушла в спальню. В ту ночь она спала на диване — старом, скрипучем, как их жизнь.
Через пару дней позвонила Антонина Степановна.
— Танюша, приветик! — голос её был сладким, как сироп. — Слышала, ты серьги какие-то крутые делаешь? Молодец! А я тут с украшениями мучаюсь, ничего приличного нет…
— Здравствуйте, Антонина Степановна, — Таня стиснула телефон. — У нас своих расходов хватает.
— Ой, какие вы жадные стали! — бабушка хмыкнула. — Коля обещал, что ты поможешь. Я же не чужая!
Таня повесила трубку, чувствуя, как внутри клокочет злость. Она вспомнила, как в прошлом году отдала бабушке деньги на "холодильник", а та купила телевизор. Коля тогда только пожал плечами: "Бабуле виднее".
Вечером он вернулся с пакетом чипсов.
— Бабуля в истерике, — буркнул он, плюхаясь на диван. — Ты чего её обидела?
— Обидела? — Таня вскинула брови. — Она меня грабит, а ты молчишь!
— Это семья, Танька! — он открыл чипсы, крошки посыпались на пол. — Ты должна помогать!
Таня выхватила шкатулку, сжала её в руках. Внутри что-то щёлкнуло.
Заказ на серьги с аметистами был готов через неделю. Таня ночами сидела в мастерской — паяла, шлифовала, подбирала камни. Коля демонстративно хлопал дверями дома, звонил бабушке, жаловался на "жадную жену". Однажды она застала его в спальне — он рылся в её шкатулке.
— Ты что творишь?! — крикнула она, выхватывая серьги.
— Это для бабули! — он швырнул пустую коробку на пол. — Моя семья важнее твоих побрякушек!
Таня собрала серьги, дрожа от злости. В ту ночь она не спала — сидела на кухне, глядя на бирюзу. Её руки, её мечта, её жизнь — всё было в этих камнях. А Коля видел в ней только кошелёк.
Утром она решилась.
— Коля, нам надо поговорить, — сказала она за завтраком.
— Опять нытьё? — он ковырял яичницу, не глядя на неё.
— Нет. Я ухожу, — Таня встала, держа шкатулку. — После заказа я съеду. Можешь жить с бабушкой.
Он замер, вилка повисла в воздухе.
— Ты серьёзно? — голос его дрогнул. — А как же я?
— Ты? — она усмехнулась. — Живи с бабулей. Только без меня.
Коля вскочил, опрокинув стул.
— Да ты никто без меня! — крикнул он. — Ювелирша несчастная!
Таня молча ушла в мастерскую. Вечером Антонина Степановна заявилась сама.
— Танюша, что за ерунда? — она влетела, звеня бусами. — Коля в панике, говорит, ты его бросаешь!
— Не бросаю, а ухожу, — Таня закрыла шкатулку. — Устала быть банкоматом.
— Ой, какая гордая! — бабушка всплеснула руками. — А кто ему помогать будет? Я одна не потяну!
— Пора Коле самому, — Таня взяла серьги. — Прощайте, Антонина Степановна.
Она вышла, оставив их в квартире. Коля что-то орал вслед, но она не обернулась.
Серьги с аметистами клиент забрал через неделю. Он аплодировал, мастерская гудела от похвалы. Таня стояла среди инструментов, держа свои серьги с бирюзой, и чувствовала, как внутри расправляются крылья.
— Ты талант, Таня, — сказал клиент. — Жду новых работ.
Она улыбнулась. После она сняла комнату у подруги, купила новый верстак. Впервые за годы она делала украшения для себя.
Через месяц знакомая рассказала, что Коля переехал к бабушке. Антонина Степановна заставила его чинить крышу, носить сумки, а его "работа" снова провалилась. Таня слушала, попивая чай, и думала: "Пусть чинят друг друга".
Она открыла шкатулку, провела рукой по бирюзе. За окном шёл дождь, но в комнате было тепло. Таня надела серьги — впереди была новая жизнь.
Читайте еще: