Башат с непонятным ему чувством смотрел вслед уходящей девушке. Раньше он не испытывал ничего подобного. Да, он знакомился с красавицами, одни соглашались продолжить общение, другие нет, но он никогда не ощущал и доли сожаления. Он привык к лёгким, поверхностным отношениям, которые не требовали от него никаких усилий.
С этой девушкой было иначе. Он видел её второй раз в жизни, а ему хотелось узнать её ближе, расспросить, понять.
Он не мог объяснить, что именно так пленило его в этой незнакомке. Её утончённые манеры, проницательный взгляд и тихий, но уверенный голос? Возможно, это была её загадочность, её естественная красота, которая излучала свет и тепло? Или же это была та самая искра, о которой столько говорят?
В его душе бушевал ураган эмоций: радость от неожиданной встречи, грусть от понимания, что он, возможно, эту девушку никогда больше не увидит, и тревога, вызванная этими новыми, неизведанными для него переживаниями.
Башат чувствовал себя неловко и растерянно.
Он знал, что должен что-то предпринять. Он не мог просто так позволить этой девушке исчезнуть из его жизни. “Но как? Что мне ей сказать? Что я вовсе не Амадео Корнаро, а моя супруга - это переодетый мужчина, и мы здесь находимся с важной миссией? Бред! “ – такие мысли кружились в его голове.
Размышляя о том, что произошло, он медленно подошёл к двум каретам, стоявшим по обеим сторонам дороги, и остановился.
- О, а вот и господин Амадео! – радостно воскликнула синьора Морелла, выглядывая из окошка своего экипажа. – А за мной приехали, так что обратный путь вы проделаете без меня. Знаю-знаю, что вы против, но, поверьте, так удобнее и для вас, и для меня. Мне же нужно будет вытянуть ногу, возможно, даже прилечь, не стану же я вас стеснять? - с извиняющейся улыбкой она окинула своими крупными чёрными глазами супругов, которые, впрочем, и не собирались возражать.
Они выглядели так, словно её не слышали, потому что в самом деле были заняты своими мыслями: Башат - о чувствах к Авроре, а Гюрхан – о подавленном состоянии друга.
Между тем синьора резко толкнула дверцу от себя, громкий звук разорвал тишину и вывел супругов из задумчивости. Они вздрогнули и с недоумением обернулись к Морелле. Лошади также, почуяв неладное, нетерпеливо забили копытами, поднимая в воздух мелкую мыль. Кучер, до этого дремавший на козлах, встрепенулся и вопросительно покосился на мадам.
Она же, не обращая внимания на всеобщее замешательство, стремительно выскользнула из кареты. Её платье цвета опавших листьев взметнулось, обнажив изящные лодыжки, и она, поморщившись и закряхтев, погладила якобы больную ногу. Взгляд женщины устремился вдаль, на обветшалую крышу часовни, видневшуюся из-за деревьев.
- Смотрите, не угодите больше в эту ужасную яму! - провозгласила она звонким твёрдым голосом, обратив на себя взоры, - велите своему кучеру брать левее, как советовал капеллан. И да, держитесь подальше от часовни, хоть сейчас и светлое время суток. Бог знает, что в ней происходит. И как только святой отец не побоялся сюда ехать? Да ещё взялся подвезти эту сомнительную личность. Господин Амадео, Вы обратили внимание, как этот незнакомец разглядывал Вас? Мне кажется, его заинтересовала Ваша бриллиантовая брошь, – Морелла на секунду замолчала, сощурила глаза и заговорщицки продолжила: - Да, я теперь в этом уверена. Будьте начеку. Он понял, что у вас в доме есть чем поживиться, и обязательно нанесёт вам визит, ну вы понимаете, о чём я говорю. Так было с одной моей приятельницей. Она подала милостыню одному страждущему, и той же ночью он залез в её дом. Слава Создателю, грабитель успел взять лишь её изумрудное колье, да и то Потрошитель у него отнял, - торжествующе улыбнулась она.
- Потрошитель? Кто это? - широко раскрыв глаза, спросил Башат.
- Это собака, мы все здесь держим собак, особенно такие одинокие синьоры, как я. Мой бедный супруг ещё при жизни привёл в дом нашу милую Кнопочку, - Морелла потянулась к кружевному платочку и промокнула глаза, которые должны были увлажниться слезами. - Ах, нога совсем разболелась, мне пора домой делать разные процедуры, - вздохнула она, быстро развернулась, и Башат с Гюрханом не успели опомниться, как оказалась в экипаже.
- Вперёд! - властно скомандовала она, и карета, повинуясь её воле, рванула с места, оставляя позади ошеломлённых друзей и поднимая облако пыли, которая вмиг образовалась на дороге под палящими лучами солнца. - Помните, он к вам наведается! - прокричала Морелла, высунув голову в открытое окошко, и тотчас скрылась за шторкой.
Башат и Гюрхан остались стоять у дороги, наблюдая за отъезжающей каретой.
- Нам тоже пора ехать, дорогой, - пропищал Гюрхан, и товарищи пошли к своему экипажу.
Оказавшись в салоне одни, они с нетерпением принялись обсуждать произошедшие события.
- Башат, прежде хочу тебе напомнить, что мы не дома, а в другой стране на важном задании. Оставь на время свои сердечные дела, потерпи до возвращения. В Стамбуле я бы тебе и слова не сказал, а здесь нельзя, понимаешь? Мы должны быть сконцентрированы на одном - поиске шпионов и разоблачении их планов. С первым заданием мы легко справились, второе будет гораздо сложнее, я чувствую это.
- Да знаю я, Гюрхан, - передёрнул могучими плечами Башат, - но и ты пойми меня, со мной такое вообще впервые, я не могу выбросить эту Аврору из головы с того дня, как увидел её…
- О, Аллах! Этого-то я и боялся! - откинулся на спинку сиденья Гюрхан, - ты хоть понимаешь, что твой ум сейчас должен работать в одном направлении и не быть затуманенным ничем другим? Малейшая ошибка, и всё пойдёт насмарку, более того, это может стоить тебе жизни, или нам обоим. Вспомни, что говорил Ибрагим-паша - враг слишком коварен, как никто ранее. Я не припомню командира таким напряжённым, и это говорит больше его слов.
- Хорошо, Гюрхан, я понял. Я постараюсь взять себя в руки, - уныло произнёс Башат и уставился в пол.
- Эй, дружище, а ну-ка подними голову! Ты же офицер элитного подразделения! - наклонился к товарищу Гюрхан и потрепал его за шею, - вот выполним задание, и познакомишься поближе со своей гурией, я даже попрошу командира отсрочить наш отъезд, - смягчил он тон своего голоса.
Башат оживился и направил загоревшийся взгляд на старшего по званию товарища.
- Обещаешь?- бойко спросил он.
- Слово офицера! - козырнул Гюрхан, и его жест в женском обличие показался обоим таким комичным, что они весело рассмеялись.
- Теперь давай-ка обсудим нашу милую синьору, вернее то, о чём она нас хотела предупредить. Ты же не сомневаешься, что это так? - посерьёзнел Гюрхан.
- Да, эта Морелла явно на что-то намекала. Ну то, что Густаво мог узнать меня, я не сомневаюсь, хотя и надеюсь, что это не так. Эх, знать бы, что он будет в этой телеге, спрятался бы, - с досадой в голосе произнёс Башат.
- Всё просчитать невозможно, главное, быстро найти решение проблемы, - ответил Гюрхан. - Итак, будем исходить из того, что он узнал тебя. Что он будет делать?
- Помчится к своему хозяину.
- Верно. А тот?
- А тот велит ему по-тихому убрать нас.
- Согласен, но это в том случае, если Густаво уверен. А если нет? Ведь кучер в Стамбуле и богатый венецианский синьор с супругой - слишком большая разница, вообще невероятная. Конечно, он станет сомневаться.
- Он - да, но не Армандо. У того нюх как у грифа, а этот стервятник за милю может обнаружить добычу.
- Верно, - поддержал друга Гюрхан, - следовательно, что? Он захочет непременно удостовериться, а, значит, отправит этого Густаво к нам. Вот это и имела в виду синьора Морелла! - хлопнув ладонью по колену, уверенно произнёс он.
- Именно! - согласно покачал головой Башат и внимательно посмотрел на друга - Гюрхан! Наваждение какое-то! Кто эта синьора? Она словно бы оберегает нас и сама желает в чём-то разобраться.
- Ясно одно, она нам не враг, и это отличная новость. Не хотел бы я иметь такую соперницу, - усмехнулся Гюрхан, шутливо поправляя лиф платья.
- Думаю, не только ты, - улыбнулся Башат, - господину Армандо стоило бы поостеречься и не только на нас обратить свой взор.
Гюрхан вдруг замер, и на его лицо набежала тень беспокойства. Веселье, минуту назад искрившееся в его глазах, мгновенно улетучилось. Он секунду, молча, смотрел на собеседника, словно пытаясь прочесть в его глазах ответ на возникший в голове вопрос. Наконец, произнёс низким голосом:
- А ведь синьоре может грозить опасность.
- Почему ты так решил? - напрягся Башат.
- Несмотря на то, что она всячески пытается завуалировать свои поступки, для нас они явны, мы это установили. Башат, вполне возможно, она знает, кто наши враги. Раз она наша союзница, значит, наши враги и её тоже.
- Логично, хоть и невероятно. Какую же тайну она скрывает? Неужели этот Армандо и ей перешёл дорогу?
- Вполне возможно. Думаю, когда мы доберёмся до него, замечу, не без её помощи, она нам всё расскажет. Сейчас нет смысла её спрашивать, она будет молчать, это понятно по её поведению. Что ж, подождём. А пока будем присматривать за ней, а ещё внимательно прислушиваться ко всему, что она будет говорить, и идти туда, куда станет звать.
- Да, согласен с тобой, - одобрительно кивнул Башат, и дальше они поехали молча.
…Следующий день обещал быть солнечным. Первые яркие лучи, настойчиво пробиваясь сквозь утреннюю дымку тумана, уверенно заявляли об этом.
Синьора Морелла вышла на террасу, вдыхая полной грудью прохладный ещё воздух, и окинула взглядом сад, который раскинулся вокруг дома. Там, среди цветущих клумб, разноцветных кустарников и журчания фонтана птицы звонкими трелями приветствовали рассвет.
Заботы тут же отступили на задний план, однако долго оставаться в состоянии лёгкой безмятежности синьоре не пришлось.
С высоты второго этажа своего особняка она увидела, что по дороге движется человек в тёмном плаще с широким капюшоном, наброшенном на голову. Его фигура казалась зловещей на фоне ясного солнечного утра и лазурного неба.
Морелла стояла и наблюдала, как путник приближается к воротам её дома. Его поступь была медленной, но уверенной.
Тем временем незнакомец остановился перед воротами и слегка поднял голову. Капюшон скрывал его лицо, но Морелла узнала в нём попутчика капеллана, в чём, собственно, и не сомневалась.
Внезапно незнакомец вынул из-под плаща небольшой предмет.
- А вот и тёмная туча, о которой предупреждала меня моя дорогая ве_дьмочка, - медленно проговорила Морелла и бросила многозначительный взгляд на стоявшую поодаль Элду с неизменной книгой в руках. Та ответила едва заметным кивком и выскользнула за дверь террасы.
Морелла же принялась пристально следить за старой кованой калиточкой в глубине сада, обвитой густым плющом. Её изящные пальцы нервно перебирали кружевной край шали, накинутой на открытые плечи. В саду царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев и пением птиц.
Наконец вдали показалась знакомая фигура управляющего, торопливо идущего по дорожке, с небольшой плетёной корзинкой в руках. Улыбка расцвела на лице Мореллы, словно любимый цветок олеандра. Подождав, пока управляющий выйдет на улицу и повернёт за угол, Морелла громко запела. Её звонкий голос долетал до небес и, конечно, коснулся ушей незнакомца, сделавшего, было, шаг от ворот.
Мужчина вздрогнул и остановился. Именно в этот момент ворота отворились, и к путнику вышел слуга-охранник.
- Что синьор желает? - вежливо поинтересовался он.
Незнакомец, он же Густаво, стушевался. В его планы пока не входило посещение синьоры, он собирался с утра пораньше нанести визит её знакомым - супружеской чете, намереваясь застать их врасплох, как и советовал хозяин.
- Да нет, ничего, - покашлял он в кулак, - просто ошибся домом.
- Бертолдо, кто там? - неожиданно для него раздался женский голос, и в проёме появилась синьора Морелла. - Это молочница? Ты не забыл, что я тебя просила напомнить ей о …- женщина замолчала и стала крутить головой в разные стороны, пытаясь рассмотреть лицо человека, скрытое капюшоном. - Это Вы-ы?! - изобразила она сильное удивление, - будьте любезны, снимите капюшон, - мягко попросила она, и Густаво нехотя повиновался. - О,да! Ну, конечно, это Вы! - воскликнула Морелла и подошла ближе. - А я знала, что Вы придёте! - низким голосом заявила она, кокетливо поправляя сползшую с одного плеча кружевную шаль. - Вас это удивляет? - широко раскрытыми глазами посмотрела она на него и тотчас снисходительно усмехнулась. - Ну, конечно, не спорьте, я вижу, что удивляет. Мужчинам никогда не понять нас, женщин. А известно ли Вам, молодой человек, что у женщин о-о-чень тонкая душевная организация, которая позволяет безошибочно предсказать дальнейшие события собственной судьбы? Да, её мозг ещё может находиться в покое, а сердце уже готово пуститься вскачь за призрачными надеждами, - прищурившись, принялась рассуждать Морелла.
Ошарашенный Густаво из всего сказанного понял только то, что его назвали молодым человеком, и это ему очень понравилось. Он приосанился, вытер ладонью губы и неуклюже пробубнил:
- Да, я Вас тоже помню. Мне было жалко, когда Вы растянулись там на дороге. Как нога? Болит?
- О, мне приятно, что я осталась в Вашей памяти, - обворожительно улыбнулась Морелла, - нога почти прошла, доктор сделал мне пару примочек, и я снова в строю! Не желаете ли выпить чашечку чая? У меня чудесный фруктовый чай, такого нет ни у кого в округе! - зазывно промолвила она и повела плечиком, с которого мгновенно соскользнула тонкая шаль. - О-о, простите, - прелестно смутилась она и наклонилась, чтобы поднять вуаль.
Густаво жадно заглянул в глубокое декольте, открывшееся его взору, и задёргал ноздрями.
- Да я бы хотел…но сейчас не могу, надо ещё зайти кой-куда. Потом, может, приду, но сегодня не обещаю, - вытер он рукой вспотевший лоб.
- Да? Жаль! - огорчённо вздохнула синьора, - что ж, не смею Вас задерживать. До свидания, - обиженно произнесла она и тотчас томно добавила: - Я надеюсь, до скорого свидания!
- Ладно. Ждите. Я пошёл, - пропыхтел Густаво и нехотя развернулся к дороге.
- Болван! - прошептала Морелла и посмотрела ему вслед, - надеюсь, мои голубки поняли мой намёк и успели подготовиться к нежелательному визиту? Конечно, поняли, они такие смекалистые, - довольно улыбнулась она Элде, уже стоявшей рядом, и они обе живо зашагали по тропинке к дому.