Жан Кокто написал пьесу в одном действии “Орфей” в 1926 году, адаптировав древнегреческий миф об Орфее и Эвридике. По легенде музыкант Орфей спускается в подземный мир, чтобы вернуть из мёртвых свою возлюбленную Эвридику.
Жан Кокто использовал эту легенду в качестве отправной точки для своего фильма. “История настолько очаровательна, что было бы безумием искать другую,” – писал Жан Кокто в “Синемонде” (Cinémonde) в сентябре 1950 года о своём источнике вдохновения.
Киноистория получилась похожей то ли на сновидение – причём сквозной репликой через фильм идёт “Я сплю”/”Я должен проснуться”, – то ли на лихорадочное состояние. Второе вполне можно отнести к главному герою Орфею даже больше, потому что этот ранимый поэт постоянно пребывает в мире грёз.
Сюжет
Поэт Орфей (в исполнении Жана Марэ) переживает сложные времена. Он красив, популярен, но ему наскучила слава и вообще всё вокруг. У него есть жена Эвридика (в исполнении Мари Деа), бывшая служанка из Лиги Женщин-вакханок. Она беременна, но Орфей не разделяет с ней радости ожидания, ему интереснее поймать вдохновение. Эвридика заметила как сильно он изменился.
А перемена произошла однажды возле Café des Poètes, когда у него на глазах погиб молодой поэт Жак Сежест (в исполнении Эдуарда Дермита), и красивая, элегантная и необычная спутница Жака (в исполнении Марии Казарес) забрала Орфея с собой как раз в качестве свидетеля произошедшего. Орфей провёл самую необычную ночь в своей жизни – его привезли в полуразрушенный замок, запрещая задавать какие-либо вопросы.
Утром не было никакого замка, словно никто не сбивал насмерть Сежеста, никто не проходил сквозь зеркала и не было никакой таинственной незнакомки.
Орфея отвёз домой водитель незнакомки Эртебиз (в исполнении Франсуа Перье). Только потом выяснилось, что незнакомка – это Смерть, Эртебиз – её верный слуга, который должен строго выполнять её приказы. Больше того, Смерть влюблена в Орфея, а Эртебиз – в Эвридику.
Удастся ли живым отвоевать своё время на земле и рядом друг с другом…
О чём фильм “Орфей”
Принцесса Смерть и Эртебиз упрекают Орфея в том, что он задаёт вопросы. “Желание понять – это своеобразная одержимость человечества,” – говорил сам Жан Кокто. Да, людям свойственно уходить всё дальше в своих поисках, чтобы узнать что-то о себе и своём спутнике, а то и больше – о том, что его не касается, дотянуться до каких-то истин, которые, возможно, и не требуются. Они готовы пересечь черту. И в фильме идея пересечения черты показана очень ярко. Привычное – странно, а смерть обыденна, она свободно ходит среди людей как неотразимая женщина, говоря всем: “Салют!”
Помимо того, что люди хотят знать много, они в целом часто мечтают о чём-то запредельном, но ещё чаще даже не знают, что с этим делать, если это попадёт в руки.
Мир получается переполненным призраками и нелепостями – несчастная любовь превращает человека в неупокоенного призрака (Эртебиз, отравившийся газом от несчастной любви), люди пресытились настолько, что готовы читать журнал, в котором пустые страницы, и воспринимать это нормальным. Литературный редактор, с которым встретился Орфей в кафе поэтов, не считает это смешным: “Любая крайность не смешна”. И тут же упрекает Орфея: “Ваш недостаток в том, что, заходя слишком далеко, вы знаете, где остановиться”. Но, видимо, он плохо знает Орфея, ведь тот уже зашёл слишком далеко. По его признанию, которое он сделает позже, он всегда в своём творчестве воспевал смерть, грезил её и превозносил, не отдавая себе отчёта в том, что он делает. Можно сказать, он играл со своей судьбой через своё творчество. Оно стало для Орфея мостом между реальным и сверхъестественным.
Так, в этом фильме призраки соседствуют с теми, кто ещё не умер, но при этом и не живёт толком, а только грезит и чего-то ждёт в своём ограниченном коконе (как Орфей в салоне автомобиля, слушающий зашифрованные послания по радио и добровольно отворачивающийся от жены).
По итогу же получается, что у всех сущностей должно быть своё место по разные стороны одной черты. К чему и подводит финал.
Но есть и другой подтекст. Разделение на мир живых и мир мёртвых, показанный в фильме, символизирует настоящий мир, переживший войну. А во время войны Франция была разделена на зону свободы и зону оккупации, что тоже отражается в фильме. То, что происходит днём, это зона свободы, а ночные события – это оккупация с арестами, допросами и признаниями(например, сцена Загробного Трибунала), а также с мертвецами (в лице Жака Сежеста и Эртебиза, они символизируют молодых бойцов, погибших на полях сражений).
Самый главный символ в фильме “Орфей” – Смерть в платьях от Скиапарелли
Поскольку подтекстом в сюжете идёт тема поиска чего-то запредельного, а основная публика – это поэты, живущие рифмами, грёзами и богатым воображением с невероятными образами, то символом непознаваемого и запредельного выбрана Смерть. Её роль исполнила Мария Казарес. В её образе воплотилась эта неуловимая и сложная красота, немного пугающая, но и притягательная. Это хорошо соотносится со словами Орфея о том, что он писал о смерти и грезил ею. Глядя на Казарес, легко представить между стихотворных строк этот образ.
Жан Кокто считал костюмы крайне важной частью своего фильма. Коко Шанель создала костюмы для его пьесы "Орфей" в 1926году, а для фильма он выбрал Эльзу Скиапарелли (Elsa Schiaparelli). Кокто ценил эксцентричность Скиапарелли как портнихи и её влияние на развитие моды. В своих творениях она стирала границы между модой и художественным самовыражением, что и сделало её выдающейся фигурой в мире моды и привлекло Кокто (в его истории стирание границ имеет значение). Она отличалась смелостью в дизайне нарядов и была воплощением французской моды.
Смелость с самого начала отличала Эльзу. В период с 1927 по 1940 года она совершала революцию в моде, внедряя практические инновации, которые сейчас воспринимаются как должное – от платьев с запахом, комбинезонов и жакетов-рубашек до купальников со вшитым бюстгальтером (на это изобретение она получила патент), до туфель на танкетке и складных очков. Она была первым дизайнером, открывшим бутик готовой одежды и устроившим показательную презентацию в виде декорированного шоу с музыкой и худосочными моделями. Она привнесла в моду иронию и юмор, но и настаивала при этом на её практичности: “Женская внешность должна соответствовать их образу жизни, их занятиям, их любви, а также их карману”. Забавно, как точно это соотносится с образом Принцессы Смерти в фильме Жана Кокто.
Сальвадор Дали назвал мастерские Скиапарелли “бьющимся сердцем” сюрреалистического Парижа, так выбор платьев от Эльзы в проект “Орфей” был более, чем логичным.
Работа с Жаном Кокто над созданием его костюмов для кино и театра стала для неё способом использовать свой стиль в полной мере. Объединение безгранично одарённого Кокто и смелой Скиапарелли – это союз, заключённый на небесах. Для неё дизайн одежды был искусством, а не профессией: “Я считаю, что одежда должна быть архитектурной: о теле никогда нельзя забывать, и его нужно использовать, как каркас здания. Греки, как никто другой понимали это правило”.
Принцесса Смерть в исполнении Марии Казарес в нарядах от Скиапарелли производит неизгладимое впечатление с первого взгляда. Это темноволосая красавица – от неё исходит уверенность, по ней понятно, что она могущественна, это настоящая роковая женщина. Но за этим фасадом ощущается человечность (в финале она действительно трагично раскрывается). Её платья длинные, они чёрного цвета (лишь в самые эмоциональные моменты цвет меняется на белоснежный) и действительно обладают архитектурными линиями.
Актриса Мария Казарес была одной из муз Эльзы Скиапарелли. Что интересно, обе они не обладали классической красотой. Обеим подходило выражение jolie laide, то есть хорошо выглядящая женщина, которая не является красавицей, но всё же остаётся привлекательной. Исследователи моды говорили о таких женщинах: “Харизма придала их колдовским чертам такое сияние, по сравнению с которым красота идеального лица кажется безвкусной”. А сама Скиапарелли добавляла: “Я была бы единственной женщиной в своём роде во всём мире”.
Действительно, Принцесса со своими внешними данными, холодностью и мрачным видом идеально вписывается в сюрреальную историю. Принцесса Смерть вышла из-под пера поэта, как Орфей и грезил о ней… волнующей, таинственной, притягательной, опасной... из другого мира. Такой только она и может быть.