Горькая ягода 91
Дома на кухне уже гремела посудой тётя Марина. Галка влетела лёгкой птичкой, глаза сияли:
— Тёть Марин, я замуж выхожу! Всё, договорились с Костей. Послезавтра расписываться идём.
— Значит, съедешь от нас, — вздохнула Марина. — Опять в комнате пусто станет.
Но тут же руки вытерла, обняла девушку.
— Ничего, видеться будем. С маленьким помогу. Я ж посменно на проходной работаю. Времени свободного хватает.
Галка прижалась к женщине, заплакала вдруг.
— Спасибо, тётя Марин. Без вас бы пропала совсем. Кто б меня такую приютил? С чужим-то дитём.
— Будет тебе, — отмахнулась Марина. — Хороший ты человек, Галина. И Костя твой — мужик работящий. Справитесь. А что ребятёнок? Господь всё видит, всё управит.
Начало
После ужина Галка в своей комнате собралась писать домой. Села к столу, достала тетрадку, облизнула карандаш. Строчки ложились ровно, каждая — как победа.
Галина писала, что у неё все хорошо. На работе ее уважают, а в личной жизни – еще лучше. Константин предложил ей руку и сердце и она его предложение приняла. Стала замужней женщиной. Столь важное событие произошло по осени, а сейчас семейная пара ждет рождения ребеночка. Правда, признавалась Галя, чувствует она себя не очень и даже не знает, сможет ли доходить до срока. Организм у нее оказался специфический.
«Потом, когда маленький родится, напишу, что родила раньше времени,» - придумала она верный ход.
Конверт запечатала, приготовила, но отправить собиралась после росписи. Пусть родители порадуются за дочку. Пусть все в деревне знают, что всё у Галки хорошо. В голову пришла сладкая мысль - Егорка тоже узнает, что Галка теперь при муже. И ребеночек Егоркин станет теперь не его. А вот денежки ему платить все равно придется. Галка придумает, как его подцепить, чтобы жизнь спокойной ему не казалась. А что? Всё справедливо. Не одной же ей мучаться.
Декабрь выдался снежным, мягким. Сугробы искрились и манили прогуляться по хрустящему покрывалу. Рабочие, спешащие на смену, втягивали головы в плечи, прячась от колючего ветра, и торопились в тёплый цех.
Галка с самого утра чувствовала волнение. Не такое, чтобы сердце выпрыгивало из груди, а тихое, глубокое, будто тёплый комочек под рёбрами дрожал, согревая изнутри.
Она не спеша шла по цеху, привычно отмечая гул швейных машин, запах масла и металла. У стола бригадира она остановилась, выпрямилась:
- Маргарита Андреевна, можно мне сегодня отлучиться на часок? — спросила она тихо, но уверенно. — Мы с Костей пойдём в ЗАГС. Расписываться.
Бригадир оторвала взгляд от бумаг и внимательно посмотрела. Кивнула:
- Ну, идите. Время там не тяните. И чтобы потом, как штык была в цехе. План никто не отменял.
Галка благодарно улыбнулась и поспешила на своё место, чтобы закончить начатое.
В назначенный час Костя ждал у проходной. Увидев Галку, шагнул ей навстречу, и лицо его просветлело. Он взял будущую жену под руку — крепко, надёжно, словно хотел поддержать и душой, и телом. Галка прижалась к нему, ощутив тепло.
- Боишься? - спросил Костя негромко.
- Чего бояться-то? — ответила Галка. — Хотя немного волнуюсь.
В ЗАГСе было тихо, почти пусто. Пожилая женщина с усталым, но добрым лицом, в вязаном жилете поверх строгого платья, вежливо приняла документы, записала данные, уверенно вывела фамилии.
- Вот и всё, теперь вы муж и жена. Поздравляю, — сказала она. — Будьте счастливы, живите дружно.
— Спасибо, — ответил Костя, пряча паспорт и справку жены во внутренний карман. — Мы постараемся.
На улицу снег идти перестал. Ветер утих. Светило бледное зимнее солнце, город дышал ровно. Казалось, ничего не изменилось, всё осталось по-прежнему. А между тем изменилось всё.
Галка взяла Костю под руку — спокойно, по-хозяйски. Подняла голову, посмотрела на него счастливыми глазами:
- Теперь я жена. Твоя жена.
Он улыбнулся, обнял её осторожно, будто хрупкую драгоценность.
- Жена. Моя. И пусть все видят.
Галка кивнула, прижалась к нему. На душе было легко и спокойно. Позади остались страхи и сомнения, впереди — новая жизнь, в которой они будут вдвоём.
Вернулись на фабрику. Галка была лёгкой, светящейся изнутри. Даже походка у неё изменилась, стала мягкой, но уверенной Глаза блестели, губы едва заметно улыбались. Девчонки украдкой поглядывали на неё, перешёптывались, подмигивали. Маргарита Андреевна только кивнула — она всё поняла.
- Ну что, Галина Костина? — шепнула бойкая Тонька. — Обручилась?
Галка зарделась: А ты откуда знаешь?
- Земля слухами полнится, - ответила напарница. - Так давно уже все заметили, что за тобой Константин Ильич ухаживает. А ты молчишь, ничего не рассказываешь. Наладчики говорят, что вы расписываться ушли, а мы тут сидим с тобой рядом и ничего не знаем. Чего молчала - то?
-Боялась, счастье мое сглазите, - бодро ответила Галка. - Вам только дай языками почесать.
Галка преобразилась, вздернула подбородок. Теперь она была не девка с бедой, а мужнина жена . И больше не было у неё ни страха, ни стыда, ни тревожных мыслей. Только тепло — в животе, в душе.
Вечером, когда смена закончилась, они вместе шли по заснеженной улице. Костя нёс её сумку. Ради такого торжественного события Галя на учебу не пошла. А пошла к себе домой.
Дом Константина стоял в середине улицы — небольшой, чистенький, с крепким, добротным крыльцом, под которым дремали аккуратно сложенные поленья. Двор был вычищен от снега, у стены притулилась лопата, словно ждала своего часа. Галка с порога поняла, что здесь живёт мастеровой человек. Всё было ухожено, всё на своих местах.
Переступив порог, Галка оказалась вовсе не в деревенском доме. Городская обстановка дышала теплом. Кухня оказалась тесноватой, но уютной: добротная плита служила одновременно для готовки и для обогрева, шкаф ручной работы, стол, керосиновая плитка.
— Проходи дальше, — негромко пригласил Костя.
Галка кивнула, переступила порог комнаты, служившей спальной. На широкой кровати лежало аккуратно заправленное ватное одеяло в цветном пододеяльнике, ладно сшитом и чистом. Рядом стояла тумбочка , покрытая кружевной салфеткой. В углу теснился шифоньер.
— А это — зал, — с неприкрытой гордостью показал Костя, распахивая дверь. — Здесь самое просторное место.
Зал и впрямь был светлым и просторным по сравнению с другими комнатами. Занавески в голубой цветочек скрывали хозяев от посторонних глаз с улицы, на широких подоконниках вытянулись герани. У стены стоял добротный шкаф с посудой, на стене висело зеркало, начищенное до блеска, в углу — круглый стол с яркой клеёнкой, на нём — вазочка с бумажными цветами. И всё это дышало тишиной, домашним теплом, какой-то особой, мужской заботой, хозяйственностью.
— Теперь это твой дом, Галь. Ты в нём хозяйка, — негромко произнёс Константин, но в его голосе было столько теплоты, что Галка почувствовала её почти физически.
Она сама не поняла, как шагнула к нему, прижалась щекой к груди. Костя крепко обнял её, словно хотел согреть от всех печалей и невзгод. Прижался губами к уху, тихо выдохнул:
— Хорошо, что ты пришла. Теперь всё будет по-другому, все будет хорошо.
В тот миг, когда его губы коснулись её, Галя вздрогнула. В памяти вспыхнул, словно молния, образ Егора. Он обнимал по-другому. Руки — жёсткие, ладони — горячие до жжения. Его дыхание обжигало, словно пламя, движения были решительными, властными. А тут — тепло, но не то.
«Привыкну... — сказала себе Галка, вздохнув украдкой. — Потерплю. Ради спокойной жизни можно и потерпеть».
Она чуть отодвинулась, выскользнула из объятий Кости, словно случайно.
— Дом хороший, добротный, — сказала она, чтобы скрыть смущение. — Пойду посмотрю, где что лежит. Хозяйством-то теперь мне заниматься.