Поздно вечером, когда небо затянулось сизыми тучами и над деревней повисла влажная, тяжёлая тишина, я услышала, как свекровь спорит с Валериком на крыльце. Они думали, что я уже сплю. Но я тихо встала, выглянула в окно. Тёмные силуэты, только иногда освещённые тусклой лампочкой у двери.
– Люба, слушай, – настойчиво говорил Валерик, – если они не будут раскошеливаться на ремонт, ну… продай ты этот участок с домом, и дело с концом. На вырученные деньги купишь себе маленькую квартиру в городе, новую машину возьмёшь, внукам оставишь… Чего мучиться на этой развалюхе?
– Не могу я их выгнать совсем, – свекровь отвечала грубо, но заметно, что голос дрожал. – Это же сын, как-никак. Да и дом он по закону может отсудить…
– Ну и пусть хоть судится. Дело-то в деньгах: они не потянут судебные тяжбы. Ты представь, как это всё затянется. А за землю сейчас очень неплохие суммы предлагают.
Мне на мгновение показалось, что я вижу, как Валера трёт руки, словно кот, вздумавший слизать всю сметану. Пакостное чувство. Весь его вид говорил: «Я знаю, как нажиться на этой ситуации».
– Да замолчи ты! – свекровь толкнула его, чтобы он спустился с крыльца. – Пойду к сыну. А ты бы лучше предложил рабочие руки. Они думают, я изверг… Просто я боюсь остаться ни с чем.
– Нет-нет, Люба, я это понимаю, – зашептал Валера. – Но послушай: главное – не отдать дом им просто так. Если они официально совладельцы… – Он замолк, глянув в окно: кажется, заметил, что я там прячусь.
Сердце моё колотится бешено: вот оно, её план… Продать дом, который Гоша тоже владеет, и выручить круглую сумму. А нас попросту поставить перед фактом: «Катитесь куда хотите».
Я решила вернуться в комнату, чтобы не попадаться на глаза. Но сон не пришёл. Вся ночь прошла в мучительных мыслях: неужели свекровь и вправду способна поступить с родным сыном так жестоко? Может, Валера её просто подталкивает? Не знаю. Слёзы текли по щекам. Я вспоминала последние годы, когда мы только поженились с Гошей: свекровь была ко мне даже доброй, называла «доченькой». А теперь… За что нас так ненавидят?
Утром, когда я услышала запах свежеиспечённых блинов, я вышла на кухню и не удержалась:
– Мама Люба, можно с вами поговорю?
Она остановилась с лопаточкой над сковородой, тяжело вздохнула:
– Говори, только быстро.
– Вы… правда хотите нас выгнать и продать дом?
Она затрясла головой, словно отгоняя навязчивую муху:
– Я не знаю… Может, и хочу. Но знаю я точно одно: вы ничего не делаете, только обуза. Гоша бросил стабильную работу, а ты вообще уволилась, как понимаю. Чем вы жить собираетесь?
– Да придумаем, – твёрдо отвечаю, хотя сама чувствую, что голос звучит неуверенно. – Я ведь не зря увольнялась: меня пригласили на другую должность, там платят больше. Но не сразу. А Гоше предложили место проектировщика, он из дому сможет работать. Так что всё у нас наладится.
Свекровь усмехается, приподымает брови:
– Проектировщик? Из дому? Ха, бред какой-то… – и уходит, громко прошмыгнув тапочками.
Я смотрю ей вслед и понимаю, что разговор только усугубил всё. И тут в дверях возникает Валера со своей фирменной ухмылкой:
– Эх, не плачь, Ленок. Всё утрясётся. Главное – действовать. Жизнь – это бизнес, надо думать головой, а не чувствами.
Я резко хлопаю дверцей буфета:
– Вы, Валера, не лезьте в это, ладно?!
Но я ещё не подозревала, насколько глубоко он уже влез… и как скоро раздует пожар этого конфликта. Читать далее...