– Вы думаете, я этого не знала?! – свекровь стоит возле стола в нашей общей гостиной. В одной руке у неё старая газета, в другой – письмо от юриста. Откуда она достала его, непонятно. – Да я прекрасно знаю, что дом по завещанию должен делиться поровну. Но вы-то, двое, хотите всё оттяпать!
– Мама Люба, я не хочу ничего «оттяпывать», – Гоша говорит судорожно, держась за стул. – Я только хочу, чтобы всё было справедливо. Мне нужен дом, где я вырос. И тебе нужен дом. Давай не будем слушать Валеру с его идеями…
– Выгнать его хотите? – встревает Валера, сидя на подлокотнике дивана, ухмыляясь. – А ну-ка потише! Я пока ещё ничего не сделал, а мог бы… поможете мне, так я вообще свекрови вашей прекрасную сделку устрою.
– Прекратите! – кричу я, не выдерживая. Голос срывается, слёзы подступают к глазам. – Валера, вы не имеете права вмешиваться!
Он в ответ поднимает руки, будто защищаясь:
– Не имею? Ха-ха! Имею. Я тут советчик. Может, и я имею какую-то долю, через нашего общего родственника. Документов-то полно. – В глазах у него пляшут хитрые огоньки.
– Прекрати, Валер, – свекровь властно поворачивается к нему, – я сама разберусь. Всё-таки это мой сын… – и голос её срывается, когда она поворачивает голову к Гоше. – Но я так боюсь, что вы бросите меня старую, с этими долгами, с этой рухлядью. Ты ведь уже от всего в жизни отказываешься, от каждой работы… Папа твой хотел, чтобы ты фабрику нашу продолжал, а ты ушёл. Боюсь я, что никогда у нас не будет согласия. Сколько можно?
У неё дрожат губы, из глаз вдруг катятся слёзы. Это так неожиданно, что я сама замираю. Первый раз вижу её плачущей, открытой. Всегда же свекровь подавляла все эмоции, кричала, но не плакала.
Гоша медленно подходит к ней:
– Мам, я не хотел ничего плохого. Просто не хочу жить, как ты мечтала, хочу сам строить свою жизнь. И да, я готов вкладываться в ремонт дома, если ты действительно хочешь тут жить. Но мне нужна твоя поддержка, а не эти вечные упрёки…
Она обнимает его так неловко, что мне кажется: они оба сейчас рухнут на пол, не справившись с натиском чувств. Я чуть слышно всхлипываю.
Слышу, как Валера цокает языком:
– Ну, сцена… Прямо семейная мелодрама. Ладно, оставлю вас, – он берёт свою кепку, – но не думайте, что эта история закончится. Земля дорогая… и я всё равно попытаюсь уговорить вас её продать. – Он делает шаг к двери. – А если не согласитесь… Что ж, придётся пойти своими путями.
И уходит, хлопая створкой.
Я вздыхаю. Понимаю, что семейный конфликт достиг высшей точки. Или мы сейчас, в эту же секунду, попытаемся найти компромисс – или навсегда разорвём отношения.
Свекровь медленно отпускает Гошу:
– Знаешь, сынок, ты ведь единственная надежда у меня осталась. Я слишком гордая, чтоб признаться: боюсь, что останусь без копейки на старость. Здоровье не то. А вы… простите, если я вас обижала. Будем вместе искать выход. Только давайте не трогать этого вашего ремонта, если нет денег. Я не хочу, чтоб вы в долги влезали…
Меня накрывает волна сострадания. До чего же всё просто было сказать: «Мы тебя не бросим, вместе справимся». Я плачу, словно маленькая девочка, вытирая рукавом слёзы.
Гоша глядит на нас обескураженно:
– Мам… мы не собираемся уезжать прямо сейчас. Ведь это и наш дом тоже. Для тебя – мы не враги.
– Прости, Гоша, – шёпотом отвечает она, опуская глаза. – Прости меня, Лена…
И в эту секунду скрипит дверь. Мы оборачиваемся – на пороге стоит человек, которого мы не ждали. И все наши общие надежды могут вмиг рассыпаться… Читать далее...