— Только попробуй сказать это при ней, — сердито шептала Анна, ожидая гостью. — Я серьёзно, Миша. Только попробуй.
Михаил стоял в прихожей, застёгивая пуговицы на рубашке, и настороженно смотрел на жену. Ему не нравилась её реакция.
— Это просто как вариант, Ань. Ну, это же не навсегда.
— Я сказала нет, — отрезала она. — Хватит. Это моё личное пространство, я не хочу никого пускать сюда.
Анна и Михаил собирались в отпуск. Почти месяц на юге, редкая возможность выдохнуть и отвлечься. И вот, за два дня до вылета, Михаил решил «обрадовать» жену. Сестра, мол, поссорилась с подругой, с которой снимала квартиру. Теперь бедняжке некуда идти. Тонкий намёк на «толстые обстоятельства» был очевиден: Михаил хочет на время отпуска пусть сестру пожить в их квартиру.
Реакция Анны была мгновенной: она резко и однозначно отказала. Ну не в таких хороших отношениях они были с Кирой, чтобы со спокойной душой впустить золовку в свой дом. Но Михаил не унимался и продолжал изводить жену уговорами:
— Ань, ну что тебе, жалко что ли?! Нас же все равно не будет дома! Пусть Кира на время отпуска переберётся к нам? — в очередной раз начал он разговор за ужином. — Заодно и квартира под присмотром будет.
Всё бы ничего. Но только сказал он это, вопреки всем просьбам жены, при Кире, которая неожиданно заявилась в гости с вафельным тортиком в руках. Анна медленно подняла глаза и одарила мужа таким гневным взглядом, что тот аж поёжился от холодных мурашек, пробежавших по спине. Да что там мурашки! У Миши в горле пересохло от предчувствия скандала.
— Ты серьёзно?.. - угрожающе почти прошипела Анна.
Кира при этих словах сразу театрально вжалась в кресло, склонив голову, как побитая собака. Глаза ее вполне натурально заблестели от слёз, а голос задрожал.
— Спасибо, братик! - обратилась она к Михаилу, словно Ани здесь и не было вовсе - Ты так добр ко мне. Я просто… не хочу маму с папой тревожить… Они и так тянут меня. Я думала, может… Ну, всего на пару недель. Я ищу себе отдельную квартиру, но пока не получается…
— Ань, — Михаил посмотрел на жену, как на упрямого ребёнка. — Всего две недели. Она обещает, что не задержится.
Анна всё поняла без слов: золовка с Михаилом уже давно обо всем договорились. Её поставили перед фактом, разыграв целый спектакль из разряда «Бедные сестрёнка и братишка страдают от зловредной тётки». И её мнение в данном случае в расчёт не принимается. Согласится она или нет - Кира всё равно окажется в их квартире. А вот если Аня откажется, в ее сторону полетят упрёки и обвинения от всей многочисленной мужниной родни. Начнут названивать все, даже какие-то тетки из Магадана, которых Анна никогда в глаза не видела, и рассказывать ей, какая она бессовестная, жестокая и, почему-то неблагодарная. За что Анна должна быть им благодарна, история умалчивает…
Аня молча встала из-за стола. От обиды на мужа просто не было слов. Она чувствовала себя как загнанный в угол зверь.
В отпуск Анна поехала с испорченным настроением. Все попытки Михаила развеселить ее, как-то растормошить заканчивались полным провалом. Кира, естественно, заехала в их квартиру, едва только хозяева успели сесть в такси и отправиться в аэропорт.
***
Месяц пролетел быстро. Аня с Мишей к концу отпуска всё же помирились и теперь возвращались домой отдохнувшими, загорелыми и даже счастливыми.
Но радужное настроение супругов испарилось, едва они оказались в квартире. В воздухе витал запах залежавшегося мусора и несвежей еды. Анна быстро открыла окно, сдерживая желание разразиться бранью.
—Фу! Это просто... жесть, — проворчала она себе под нос и осмотрелась вокруг. Зрелище было не для слабонервных.
На кухне — гора грязной посуды. В раковине чего только не было: чайная заварка, упаковки из-под еды, зубочистки. На диване в гостиной валялась чья-то грязная кофта, а на полу - пустая пачка от чипсов. В спальне кто-то спал на их кровати и даже не удосужился застелить ее после себя.
В комнатах повсюду были разбросаны улики, как на месте преступления. На прикроватной тумбочке — липкие следы от чашки. В ванной — чужие волосы. В прихожей – противный табачный запах. который некурящая Анна на дух не переносила. Но самое страшное их ждало в туалете. Унитаз в таком печальном состоянии, что даже отверстие самого захудалого деревенского нужника, казалось куда более привлекательным по сравнению с этим чудом сантехнической мысли в современной городской квартире.
–Что это? Я должна за ней всё это убирать? – Анна возмущённо показала пальцем на грязное отхожее место.
— Ну... — Михаил растерянно потёр шею, увидев выражение лица жены. — Я позвоню ей, скажу, что она могла бы и прибраться.
—То есть ты позвонишь и просто сделаешь ей выговор? Правильно я поняла? Ты серьёзно считаешь, что это — нормально оставлять квартиру в таком состоянии?
Михаил пожал плечами.
— Она торопилась, переезжала, могла не успеть. Не кипятись. Я помогу тебе с уборкой.
— Не кипятиться?! Миша, у нас тут, кажется, жила взрослая женщина. Взрослая. Которой почти тридцать. Не подросток! И ты хочешь, чтобы я закрыла глаза на это?
Муж сделал паузу, видимо, ожидая, когда жена выговорится. Потом устало выдохнул.
— Давай просто возьмёмся за уборку, ладно? Хотелось бы еще и отдохнуть с дороги.
Анна поняла: разговор с мужем бесполезен. Михаил всё замял, как всегда. Он относился к происходящему так равнодушно, словно это было невинной шалостью маленькой девочки. Для Анны же вся эта грязь была равносильна плевку в душу.
После уборки женщина ещё долго не могла успокоиться. Где бы она ни была, в глаза бросались следы пребывания Киры: пятно на стене в коридоре, царапина на дверце шкафа, разбитая чашка, которую она когда-то привезла из Праги и была дорога ей как память о замечательных днях. Да, всё это мелочи, но у Анны от них сжималось сердце.
Михаил продолжал вести себя так, будто ничего не случилось. Поначалу он делал вид, что жена просто зря вспылила. Потом — понял, что она просто так не оттает, стал внимательнее и заботливее. Но и это не помогало. Анна ждала извинений, обещаний, что подобное больше не повторится и Кира никогда больше не будет хозяйничать в их доме.
Недели через три Михаил появился вечером с коробкой в руках. На лице — смесь волнения и странной надежды, как у школьника, который пытается загладить вину.
— Сюрприз! — сказал он, поставив коробку на пол. — С ушками и хвостом.
Коробка зашевелилась, и оттуда показался маленький чёрный нос. Щенок был крошечный, рыжевато-белый, с нелепыми ушами и наивными глазами. Анна сначала даже не поверила, что перед ней настоящий пёс, а не плюшевая игрушка. Но щенок потянулся к ней, принюхался и тут же ткнулся мордочкой в её ладонь, чем развеял все сомнения.
— Я помню, ты хотела собаку, — сказал Михаил. — Мы вполне сможем потянуть её. Вместе.
Анна не сдержала улыбку. Да, она и правда давно мечтала о щенке. Но теперь, когда ее личные границы в семье нарушались, а ее мнение никого не интересовало, она переживала: не станет ли щенок источником новых проблем? Но маленький комочек был таким милым, что женщина тут же отбросила все сомнения прочь, подхватила это чудесное создание, и чмокнула его в нос.
Поначалу всё шло неплохо. Малыш оказался очень сообразительным, и Анне даже нравилось вставать пораньше, чтобы выходить с ним на прогулки. Только вскоре на работе образовался завал, и процесс приучения к туалету нового члена семьи завис в воздухе. Помощи от Михаила не было никакой - он сам часто задерживался после работы, а Анна приходила домой без сил. Приходилось пользоваться специальными пелёнками, но новоявленная «собачья мама» прекрасно понимала, что это не вариант.
— Я уже попросил Киру, — однажды сообщил муж. — Заплатим ей немного. И ей деньги не помешают, и нам помощь.
Анна прижала к лицу ладони. Опять Кира? Неужели он ничего не понял? Ладно, придётся потерпеть. Хорошо, что это временно.
Так Кира снова появилась в их жизни. Приходила по будням, забирала пса, потом возвращалась, бросала поводок и исчезала. Казалось, что всё идёт нормально, но Анну не отпускало тревожное чувство. Она стала замечать, что после визитов Киры в доме что-то не так.
Сначала куда-то исчезла одна из резинок для волос. Конечно, она могла просто упасть, завалиться… но Анна всё обыскала, даже перетрясла постель и заглянула под матрас. Резинка как сквозь землю провалилась. Особого значения этой копеечной пропаже она тогда не придала. Просто пошла и купила новую. Но потом вещи в шкафу вдруг стали лежать не так, как она привыкла. Нижнее бельё, которое всегда было разложено по цветам, оказалось скомканным в одну кучу.
— Миша, — сказала Анна как-то мужу. — Похоже, твоя сестра роется в моих вещах.
— Господи, Ань, ты слышишь себя? — Михаил закатил глаза. — Ну зачем Кире твои шмотки? У неё что, своей одежды нет?
— Я не говорю, что она их крадёт! Но она туда лезет. Открывает шкаф, ящики, копается. Ты же сам знаешь, как аккуратно я всё складываю. А сейчас всё перевёрнуто!
— Тебе просто кажется. Может, это собака влезла? Или ты сама что-то искала в спешке.
Анна сжала кулаки и нахмурилась. Это недоверие мужа к её словам сводило женщину с ума. Анна всегда была аккуратисткой, точно знала, где и что лежит. Теперь она злилась не только на Киру, но и на Михаила, который с насмешкой относился к её подозрениям.
–Ну, что же! – решила она про себя – Я буду не я, если не выведу эту нахалку на чистую воду!
На следующий день Анна специально сказала, что задержится на работе, но пришла домой пораньше. Щенок звонко лаял в спальне. Женщина распахнула дверь в комнату и застала Киру стоящей у её шкафа. Та держала в руках кофточку, которую Анна давно не надевала, и с интересом рассматривала её.
—Это что, обыск? Что ты делаешь в моём шкафу? Объясни! Сейчас же! – возмутилась Аня.
Кира обернулась, побледнела, потом начала нести какую-то бессвязную чушь.
— Это... Это собака! Она... прыгнула, всё вытащила... А я вот собирала...
— А трусы мои тоже собака вытащила? — голос Анны звенел от ярости. — Из верхнего ящика?
Золовка несколько секунд молчала. Потом пробормотала что-то невнятное, схватила сумку и выскочила за дверь.
Анна захлопнула за Кирой дверь, села на кухне и позвонила Михаилу. Он не сразу понял, в чём дело, но когда Анна всё рассказала, только тихо вздохнул в трубку.
— Ань... Ну давай ты не будешь делать из этого трагедию. Ну странная она. Но не со зла же. Тем более, что она помогала с собакой.
—Она с собакой не бесплатно помогала! - рявкнула в трубку Анна - Забери у неё ключи, чтобы и духу её больше здесь не было!
— Аня, давай не будем драматизировать. Кира же нам не чужая. Она моя сестра. Я не могу перестать с ней общаться только потому, что так хочешь ты.
Анна почувствовала, как руки задрожали от злости. Она ждала, что муж скажет что-то другое. Что поймёт, что есть какие-то границы. Встанет на её сторону. Она же поймала золовку с поличным! Но Михаил, как обычно, сглаживал углы и оправдывал свою сестру, словно она просто нашкодивший ребёнок, а не взрослая тридцатилетняя женщина.
Анна вдруг почувствовала, что устала безмерно. И не только от Киры. От самой ситуации: её любимый, уютный дом всё больше напоминает проходной двор, а муж закрывает на это глаза. И выхода, кажется нет!
Анна больше не поднимала эту тему. Щенок подрос, стал немного спокойнее, и хозяйка теперь сама выкраивала время на прогулки. Пусть через силу, с недосыпом, зато без чужой помощи. Михаил вёл себя тише обычного. Он всё больше молчал, выходил на работу раньше, приходил позже, почти не шутил и не спорил. Между супругами словно образовалась какая-то стена. Ещё не вражда, но уже холод. Казалось, будто оба устали тянуть одеяло в разные стороны и притихли. Но тишина, как известно, часто предвещает бурю.
Прошло несколько недель. Михаил поехал к родителям, чтобы отвезти отцу лекарства и помочь с настройкой телевизора. Раньше он не любил ездить туда один, но на этот раз Анну брать с собой не стал.
–Тебя с собой не зову. Думаю, тебе там будет скучно - буркнул он, и скрылся за дверью.
Родительский дом встретил его привычной тишиной: мать что-то варила на кухне, отец дремал в кресле. Михаил прошёл в коридор, чтобы повесить куртку, и услышал в родительской спальне лёгкий шорох.
–Крыса, что ли забежала? - подумал он, резко толкнул дверь и увидел Киру, которая что-то искала в комоде. Она вздрогнула от неожиданности, когда брат появился на пороге. Михаил краем глаза заметил, как сестра быстро сунула что-то в сумочку.
— Ты чего тут делаешь? - спросил он.
— Да так... Ничего. Проверяла, где мама таблетки хранит, — Кира натянула на лицо дежурную улыбку. — У неё давление, вчера жаловалась.
— Таблетки в кухонной аптечке. Ты же знаешь.
Кира фыркнула и ушла. Михаил забыл бы об этом случае, если бы ближе к вечеру мать не попросила его съездить в аптеку. Но, когда сунулась за деньгами, которые она откладывала на лекарства, выяснилось, что они «куда-то подевались».
— Я точно помню, что они были в ящике. С утра лежали здесь, а сейчас — пусто. Ты не видел?
У Михаила что-то содрогнулось внутри. Он не хотел верить. Очень не хотел. Но перед глазами, как наяву всплыло выражение лица Киры, её нервные движения, жест с сумкой. Выводы напрашивались сами собой.
— Может, ты спросишь у Киры? — осторожно начал он. — Ну... Может, она взяла, забыла сказать. В долг, может.
— Миша, — мать осуждающе всплеснула руками. — Ну зачем ты так? Кира не могла. Бедной девочке и так непросто. Я вообще не понимаю, как она ещё держится. С её-то скромным характером.
Михаил замолчал. Слушал, как мать говорит всё это, и понимал: она не хочет слышать правду. Примерно так же поступал и он с Анной. Но одно дело — порыться в чужом белье, совсем другое — воровать деньги у собственной матери. По крайней мере, ему казалось, что разница колоссальная.
Вечером Михаил вернулся домой с тяжёлым сердцем. Он не стал рассказывать Анне об этом инциденте. Не хотел обсуждать, слышать эту фразу «я же говорила, а ты не слушал» было выше его сил Ему хватало и того, что он узнал о своей сестре..
На следующий день он заехал к Кире. Она открыла дверь в мятой футболке, вся растрёпанная.
— Отдай ключи от нашей квартиры, — потребовал он.
— Ты чего, серьёзно? — сестра округлила глаза, словно это не она вчера стянула у матери деньги, отложенные на лекарства. — Это всё Аня? Она тебе мозги промыла?
— Нет, — тихо ответил он. — Просто... хватит. Я тебе больше не доверяю. Не хочу видеть посторонних у себя дома.
— Ах, понятно. Всё, да? Я тебе больше не сестра? Вы с ней теперь семья, а я, значит, лишняя?
Она кричала, топала ногами, даже разбила чашку в припадке гнева. Михаил стоял молча. Он просто невозмутимо дождался, пока она закончит это театральное выступление, отдаст ключи, и ушёл.
Весь день его телефон взрывался от сообщений. «Ты предатель». «Ты мне больше не брат». «Из-за этой стервы ты нас всех предал». Михаил читал, но не отвечал.
Вечером он зашёл в спальню, где Анна разбирала бельё. Немного постоял в дверях, собираясь с мыслями. В руках он держал дубликат ключей с тем самым брелоком, который она терпеть не могла: розовым, облезлым, в царапинах. Кира всегда носила его при себе.
— Держи, — тихо сказал Михаил и положил ключи на комод. — Я забрал их у неё.
Анна подняла на него глаза. Смотрела внимательно, долго, с немым вопросом во взгляде. Михаил чуть опустил голову и добавил:
— Не хочу больше видеть её здесь.
Аня кивнула. Без слов, без расспросов. Просто кивнула и положила ключи в ящик. В её глазах не было ни злорадства, ни торжества, только усталое расслабление. Михаил не стал обнимать её, не подошёл ближе, но сделал важный шаг навстречу.
— Спасибо, — сказала Анна негромко.
Он тоже молча кивнул. И в этом коротком разговоре было больше понимания, чем в десятках их прежних споров.