— Не звонили? — спрашивает меня Лариса из третьего подъезда, выгуливая своего шпицеватого Арчи.
— Не звонили, — отвечаю. — Но, знаешь, уже не жду.
И тут у неё округляются глаза. Мол, что значит «не жду»? Как это — не ждать звонка от родных детей?
А вот так. Это, знаете ли, не обида и не гордость. Это жизнь. Это про то, как вырастают те, кого мы выносили на руках, кому на ночь читали сказки и кого водили в «Детский мир» за куклой или мячём, как у Мишки из соседнего двора.
У меня сыну — 27, дочке — 24. Оба в Москве. У обоих — своя жизнь. Работа, отношения, съёмные квартиры, где на холодильнике нет ни одной моей фотографии. Я не жалуюсь, нет. Просто говорю вам, так как есть.
Наконец-то осознал — они взрослые. У них работа, свои отношения, ипотека, тур по Азии, стоматолог, курсы английского. У них жизнь. А я в их графике — пункт на полях. Как страховка: вроде есть, но вспоминаешь только в аварии.
Сначала было пусто. Потом… стало по-другому.
И вот что я делаю вместо того, чтобы сидеть у окна с включённым телефоном.
Хожу пешком. Много. Слушаю, как дышит город.
Есть у меня новый маршрут — от дома до парка Победы и обратно. Стал узнавать бабушек на лавочках, здороваться с продавщицей мандаринов у остановки.
Это не прогулка, это как беседа. С собой, с улицей, с погодой. Размышления идут лучше на ходу, а не в кресле.
Завел дневник. Бумажный. От руки.
Купил блокнот с твёрдой обложкой, на пружине. Пишу каждый вечер. Не то чтобы важное, а просто: что ел, кого встретил, что запомнилось. А то ведь, что я делал пять дней назад? Уже и не помню.
Недавно перечитал записи за январь — и словно вернулся туда. Писал, как варил борщ с говядиной по 490 за кило, как кошка у соседа свалила ёлку, как на улице мимо прошёл снеговик с сигаретой в зубах.
Стал навещать пожилых. В прямом смысле.
У меня на даче по соседству живёт Вера Андреевна, 83 года. Раньше мы не особо общались — просто здоровались. Теперь я привожу ей кефир и её любимое печенье «Юбилейное». Она мне — истории рассказывает, прошлая была про нерадивого зятя, который решил попытать счастье на северах, так там и остался. Иногда сижу у неё часами. Уходит тревога. Приходит ощущение, что ты нужен. Не как отец, не как муж. Просто — как человек. Человеку.
Перестал пересматривать переписки в телефоне. И чат в WhatsApp — без фанатизма.
Раньше бывало: смотрю, когда сын последний раз был онлайн. Или — просмотрел ли видео, что я ему прислал. А теперь — нет. Принцип простой: написал — и отпустил. Ответит — хорошо. Не ответит — тоже ничего.
Вы не представляете, сколько внутреннего пространства освобождается, когда перестаёшь ловить чужое внимание. Как будто убрал с груди мешок с картошкой. Прошлогодней, проросшей, уже никуда не годной.
Влюбился. Без претензий.
Пока без романа с драмой и страстями. А просто появилось тёплое чувство к человеку. Она — работает в аптеке, немного младше меня. Разговариваем про давление, про цены на лекарства. Я прихожу не ради таблеток. Она знает. Иногда кладёт в пакет леденец без сдачи. Я благодарю. Мы не звоним друг другу. Не переписываемся. Но это что-то настоящее.
Стал учиться. Да, не поздно.
Записался на онлайн-курсы по ремонту стиральных машин. Почему именно это? Да потому что дважды платил по 3000 за вызов мастера, а оказалось — просто шланг забился. Теперь разбираюсь. И друзьям помогаю.
А главное — мозг шевелится. Знания придают форму времени. Без них дни расплываются, как тесто на сковородке.
Позволяю себе паузы. Без чувства вины.
Иногда просто лежу. Смотрю в потолок. Или в окно. Или слушаю, как капает кран, хотя давно можно было починить. Раньше казалось — нужно обязательно что-то делать. Теперь знаю: отдых — это тоже действие. Он питает.
Ведь если всё время ждать — звонка, любви, праздника — то можно прозевать то, что уже есть. Уже рядом. Уже здесь.
Буду рад обратной связи. Любой.