Позиционируемый как мюзикл в стиле «Золотого века Голливуда», «Конец света» представляет собой апокалиптическую историю о богатой семье, которая, укрывшись в роскошном бункере продолжает жить так, словно ничего не произошло, пока однажды на пороге не появляется молодая женщина, грозящая разрушить их семейную идиллию.
В центре сюжета безымянная семья. Сын двадцати лет (Джордж Маккэй) родился в бункере и никогда не общался со сверстниками. В перерывах между плаванием в бассейне и тренировками по технике безопасности он помогает Отцу, в прошлом нефтяному магнату (Майкл Шеннон) писать мемуары невзирая на то, что их вряд ли кто-либо когда-то прочитает. Тем временем Мать (Тильда Суинтон) изо дня в день перемещает по укрытию свою бесценную коллекцию искусства и мастерит бумажные цветы вместе с лучшей подругой (Брона Галлахер), которой, по-видимому, было предоставлено место в бункере, потому что она повар со звездой Мишлен. Также в бункере есть дворецкий (Тим Макиннерни), и врач (Ленни Джеймс), которые потакают каждому желанию семьи.
Как это часто бывает с антиутопиями об убежищах, на пороге появляется нежданный гость – молодая чернокожая женщина (Моусес Ингрэм). Ее прибытие подразумевает основную точку напряжения и потенциального конфликта в сюжете, но режиссер не заинтересован в его исследовании, ведь даже ее местами неудобные и провокационные вопросы, задевающие бережно сконструированную реальность семьи, едва ли ускоряют чей-либо пульс. Достаточно скоро она оказывается в довольно пресных отношениях с Сыном и без особых усилий ассимилируется в семью.
Несмотря на излишнюю доброжелательность Отца, подразумевается, что он сыграл значительную роль в конце человеческой цивилизации. Мать временами теряет самообладание и зацикливается как на своей воображаемой жизни балерины Большого театра до катастрофы, так и на сыне, которого она держит в состоянии заторможенного развития. Обслуживаемые персоналом и окруженные комфортом, эти люди время от времени прерывают свою повседневную рутину и начинают петь и танцевать, чтобы дать голос внутренним переживаниям и желаниям.
Обычно музыкальные номера в мюзиклах используются, чтобы дать персонажам способ выразить то, что они хотят сказать, когда экспозиции и диалога недостаточно, однако драматическая и философская структура «Конца света» настолько схематична, а диалоги настолько пусты, что песни кажутся неуместными и прозаичными. В фильме четырнадцать музыкальных номеров, общей продолжительностью 32 минуты, которые можно без сожаления перемотать, если зритель смотрит фильм не в кинотеатре и тем самым сократить болезненное время просмотра и без того затянутого фильма, продолжительностью 148 минут.
В отказе режиссера от внезапных прозрений, угрызений совести и нехарактерных для его героев трансформаций есть что-то принципиальное. Можно включить фильм наугад на любой минуте и получить всю суть того, что происходит, ведь самообман героев настолько стойкий, а иммунитет к сопереживанию настолько непоколебимый, что фильм буквально приходит в состояние застоя.
Помимо прочего, несмотря на выдающуюся операторскую работу Михаила Кричмана, известного по сотрудничеству с Андреем Звягинцевым и безупречную художественную постановку Йетте Леманн, в списке лучших работ которой значатся «Меланхолия» и «Королевство» Ларса фон Триера, «Конец света» абсолютно не работает как фильм, и вероятно, постановка лучше бы смотрелась на театральной сцене, учитывая ограниченное количество локаций, персонажей и обилие монологов.
Любопытное сочетание апокалиптической камерной пьесы с мюзиклом делает новый фильм Джошуа Оппенхаймера «Конец света» одновременно интригующим экспериментом и разочаровывающим провалом. Каким бы визуально ярким он ни был и насколько бы уникальным ни был его посыл, создатели фильма оказались не в состоянии выстроить свои масштабные интригующие идеи в захватывающую и визуально стимулирующую историю.