Глава ЦБ предсказывает сжатие российской экономики на фоне роста инфляции. Эксперты полагают, что лучшим лекарством для российской экономики в нынешних условиях будет внутри- и внешнеполитическая нормализация. Без которой не удастся перезапустить гражданские отрасли экономики…
Накануне выступая перед депутатами КПРФ в Госдуме глава ЦБ Эльвира Набиуллина поделилась с ними своим рисковым макросценарием, согласно которому нарастание эскалации и фрагментацию мировой экономики, предполагает сжатие российской экономики на фоне роста инфляции.
Если тарифные войны «будут дальше продолжаться, то это обычно приводит к снижению мировой торговли, мировой экономики и, возможно, и спроса на наши энергоносители», сказала она, отметив, что основной канал влияния происходящего на российскую экономику — это снижение цен на нефть.
Новым триггером которого сейчас становится «тарифная война» Дональда Трампа против остального мира. В случае полноценной реализации риска деглобализации мировой экономики полагают в ЦБ, среднегодовая цена нефти Brent в 2025 году снизится до $55 за баррель на период до 2027 года (с $80 в 2024-м), что заметно ниже, чем в базовом сценарии ЦБ ($65 в 2025 году).
В результате потери части валютных доходов и снижения спроса экспорт и импорт, инвестиции, потребление и ВВП будут быстро сжиматься, а инфляция и ключевая ставка — расти.
Какие ещё последствия это может иметь для нашей страны?
Эксперт по энергетическому рынку Кирилл Родионов полагает, что начавшееся падение нефтяных цен – всерьёз и надолго. Единственный фактор, который может это падение отсрочить – прямое военное столкновение между США и Ираном. Которое, впрочем, пока кажется маловероятным.
Рост спроса на отмену санкций
Если же произойдёт ничего экстраординарного и цены на нефть продолжат снижаться за счёт фундаментальных факторов (торможение спроса в Китае из-за электромобильной революции; высокий профицит Upstream-мощностей на Ближнем Востоке; рост предложения за счет устойчивых к падению цен морских проектов в Южной Америке…), то это приведёт к окончательному исчерпанию той модели роста, которая возникла в российской экономике в 2022 году. То есть основанной на вливании бюджетных денег в ряд отраслей обрабатывающей промышленности, что в значительной мере обеспечивало общий прирост ВВП. С учётом того, что к началу этого месяца в ликвидной части ФНБ оставалось лишь 3,3 трлн руб. (меньше прошлогоднего дефицита федерального бюджета), Минфину уже в проект бюджета следующего, 2026 года придётся закладывать сокращение расходов.
Исчерпание бюджетного импульса и возможностей ВПК усилит рост спроса на отмену санкций, без которой будет трудно перезапустить гражданские отрасли экономики. Речь идёт не только о выводе российских компаний из SDN-листа, но и снятии торговых ограничений Евросоюза, которое позволит компаниям из РФ вернуться на ключевой экспортный рынок. По данным таможенной статистики, в 2021 г. на долю Великобритании и ЕС приходилось 42% экспорта товаров из России ($208 млрд из $492 млрд).
Нормализация бизнес-климата
Для перезапуска гражданских отраслей правительству придется ещё и нормализовывать бизнес-климат, включая пересмотр отношения государства к базовым гарантиям прав собственности, исключающим произвольную национализацию, а также возвращение активов ушедших из России иностранных компаний. Новая модель роста потребует чётких правил игры, иначе рецессия, которая будет неизбежной из-за сокращения бюджетных расходов, впоследствии перейдет в затяжную стагнацию – без перспектив роста реальных доходов.
В целом, резюмирует эксперт, лучшим лекарством для российской экономики в нынешних условиях будет внутри- и внешнеполитическая нормализация. Это не решит одномоментно всех проблем, но обеспечит «свет в конце туннеля», который сам по себе будет мощным драйвером экономической активности.
И, кстати, завершение бюджетной экспансии облегчит ЦБ борьбу с высокой инфляцией и приведет к изменению ситуации на рынке труда, где гражданским секторам пока что трудно конкурировать с отраслями госзаказа. Наряду с возможным смягчением санкционного фона, это ещё и облегчит перезапуск экономического роста.
Почему нефть – это «наше всё»
В очередной раз пытается объяснить экономист Дмитрий Прокофьев, отвечающий патриотически настроенной аудитории, апеллирующей к расхожим лозунгам импортозамещения в технологиях, промышленности, роста «реального производства.
Без нефти «это всё» работать не будет, говорит эксперт, напоминая аргумент, которые приводил советским властям в своё время ещё сам Кейнс во время визита в СССР:
«Для индустриализации нужен капитал (не в смысле деньги, а в смысле - станки, технологии, ноу-хау, вместе с механизмами обновления основных фондов), но капитала у вас нет, привлечь его вы не сможете – Это почему? Да потому, что никто его не даст… - Ну как же, мы свои обязательства по концессиям выполняем… - Да при чем тут эти обязательства, концессии - это мелочь, привезли станки, поставили, немного заработали – забрали, а капитал – это другой уровень… - Так почему не дадут-то? - А вы на себя посмотрите. У вас люди не могут рот открыть, на правительство повлиять не могут, имущество у них могут в любую секунду отобрать… Ну, какой там капитал? - Ну, так мы и без вашего капитала справимся. - Справитесь, если у вас будет дешевый или бесплатный труд, отрезал Кейнс, вот такой примерно был там разговор».
Руководству уже независимой Российской Федерации ректор MIT Рафаэль Райф говорил о том, что оно, руководство, хочет получить «молоко без коровы». Где «молоко» - это капитал, а «корова» – механизмы его создания и накопления. По мнению Райфа, если страна на протяжении столетий испытывает нехватку этого самого капитала – значит, в этой стране нет порождающих его механизмов, и уже неважно, что там написано в законах.
Капитал – такая штука, которая знает – может он сохраниться или нет, и, если нет – значит и создаваться, и накапливаться он не будет.
«Молоко без коровы» в современной России – это нефть, говорит Прокофьев, которая позволяет компенсировать нехватку капитала, и снизить нагрузку на труд:
«Поэтому идея о том, что вот, мол, не будет дорогой нефти – начнутся какие-то реформы в пользу людей – она идея очень психологически привлекательная, но мы помним, что в предыдущий раз, когда здесь сильно подешевела нефть, то все «реформы» - с точки зрения макроэкономики - были про то, как снизить цену труда, те самые Unit Labor Costs (ULC), затраты на рабочую силу для производства единицы товара.
И их снизили – ликвидировали сбережения – через инфляцию, и снизили стоимость труда по отношению к производимым товарам – именно здесь и появился избыточный капитал для инвестиций – а как только подорожала нефть – эквивалент внешнего капитала, так нагрузка на труд ослабла, и начались «сытые нулевые».
Но ещё раз – они начались не просто потому, что подорожала нефть, а потому, что хозяева страны, получив в свои руки то самое «молоко без коровы», снизили уровень эксплуатации труда. А если нефть подешевеет – то начнут они с того, что снова «нажмут на труд».