"Властелин колец" Толкина по праву считается вершиной фэнтезийного эпоса. Это произведение - ориентир для всех авторов, кто позже пришли в этот жанр.
Но при всей известности "Властелина колец" мало кто знает, что ближе к концу жизни Толкин задумал возможное продолжение своей легендарной саги. Этот замысел, получивший рабочее название "Новая Тень", так и не был завершён - автор успел написать лишь несколько черновиков общим объёмом в 14 страниц.
Позже рукопись "Новой Тени" опубликовал его сын Кристофер в книге "Народы Средиземья" - двенадцатом и последнем томе серии "История Средиземья", собравшей большую часть неизданных текстов Толкина. Однако сам писатель в итоге отказался от идеи: за год до смерти, в 1973 году, он признал в письме, что попытка оказалась неудачной.
Но о чём было это продолжение? Интересно, что даже на четырнадцати уцелевших страницах хватает неожиданных поворотов и необычных деталей.
"Новая Тень" была куда мрачнее "Властелина колец" (именно поэтому Толкин и бросил её)
Действие "Новой Тени" происходит спустя 220 лет после начала Четвёртой эпохи, примерно через столетие после того, как Эльдарион, сын Арагорна, стал королём Гондора. Эта история была куда мрачнее "Властелина колец", в котором речь шла о смене эпох и о том, как самые незаметные герои способны изменить ход истории.
"Новая Тень", разворачивающаяся почти через четверть тысячелетия, принимала форму куда более циничного повествования. Вот как описывал её сам Толкин в письме 1972 года:
О временах позже первых нескольких лет Четвертой эпохи я ничего не писал. Если не считать начала повести, действие которой предполагалось отнести к концу правления Эльдарона примерно 100 лет спустя после смерти Арагорна. Потом я, конечно же, обнаружил, что о временах Королевского Мира рассказывать особенно нечего; а войны, которые Арагорн вел, после низвержения Саурона особого интереса не представляют; но что примерно тогда практически наверняка возникла бы неудовлетворенность — из-за того, что (по-видимому) люди неизбежно пресыщаются хорошим: возникли бы тайные общества, практикующие темные культы, и «орочьи культы» среди подростков.
"Новая Тень" начинается через сто лет после смерти Арагорна
В "Новой Тени" верховным королём объединённого королевства Гондора и Арнора становится Эльдарион - сын Арвен и Арагорна, носившего королевское имя Элессар. К тому моменту, в 220 году Четвёртой эпохи, он правил уже сто лет: Арагорн скончался в 120 году Четвёртой Эпохи.
Толкин писал, что Арвен, не пережив утраты, в 121 году ЧЭ отправилась в заброшенный лес, где прежде находился Лотлориэн, и там покинула этот мир - не желая жить без своего возлюбленного.
У "Новой Тени" почти нет связи с героями "Властелина колец"
К моменту, когда разворачиваются события "Новой Тени", Арагорн уже давно мёртв - и он далеко не единственный, кого к тому времени не стало. В черновике продолжения почти нет персонажей, способных напрямую связать его с "Властелином колец". Единственная нить - главный герой рукописи по имени Борлас, сын Берегонда.
Если имя Берегонд не вызывает ассоциаций - неудивительно. Это солдат Гондора и страж Цитадели, впервые появившийся в "Возвращении короля". Сперва он помогал Пиппину освоиться на новом месте и в новой роли, а позже он сражался у Чёрных врат Мордора.
Особенно заметно и другое - в тексте нет ни эльфов, ни гномов, ни хоббитов. К тому времени, в глубокой Четвёртой эпохе, они уже удалились из мира людей. Леголас, один из последних эльфов, покинул Средиземье в 120 году Четвёртой Эпохи, вскоре после смерти Арагорна, взяв с собой в Бессмертные земли своего друга Гимли. Хоббиты, вероятно, продолжали жить по-старому - обособленно и в стороне от людских дел. А история гномов в Четвёртой эпохе так и осталась ненаписанной.
В итоге "Новая Тень" почти не оставляла ничего знакомого даже для самых преданных поклонников "Властелина колец".
События "Властелина колец" воспринимались людьми Четвёртой эпохи лишь как легенды
Хотя некоторые персонажи "Новой Тени" могли теоретически застать Войну за Кольцо - например, Борлас, возможно, родился в самом конце Третьей эпохи, - Толкин задумывал, что к моменту действия повести те события уже воспринимались как полузабытые легенды и сказания у костра.
Размышляя в 1964 году о своих попытках написать "Новую Тень", Толкин писал:
Я действительно начал писать историю, события которой происходили через сто лет после падения [Мордора], но она оказалась зловещей и гнетущей. Поскольку мы имеем дело с людьми, то неизбежно сталкиваемся с наиболее заслуживающей сожаления чертой человеческой натуры - то, что хорошим быстро пресыщаешься. Так что во времена мира, справедливости и процветания среди народа Гондора начали бы расти недовольство и беспокойство, а наследники Арагорна стали бы просто королями и правителями - как Дэнетор, или даже хуже. Я обнаружил, что уже в это время начались революционные заговоры, в основе которых лежала тайная сатанинская религия, в то время как гондорские мальчишки играли в орков и бегали кругом, портя, круша и ломая.
Одна только мысль о том, что дети в Гондоре играли в орков всего через сто лет после ужасов Войны за Кольцо, звучит зловеще. Учитывая, что Толкин был не только знатоком мифов, но и ветераном Первой мировой, неудивительно, что он так ясно понимал: память людей о пережитом ужасе тускнеет удивительно быстро - и превращается в сказку, которую легко забыть.
Зло в "Новой Тени" едва ли связано с Сауроном или Морготом
Большая часть сохранившегося текста "Новой Тени" - это диалог между Борласом и молодым гондорцем по имени Саэлон, другом его сына. Они обсуждают нарастающее беспокойство в стране и возможный заговор, стоящий за этим. Борлас сравнивает происходящее с "тёмным древом", корни которого нужно без конца отсекать, чтобы не дать злу прорасти.
В разговоре мелькает имя - Херумор, предположительно связанное с этой смутной угрозой. Но кто он такой и что за ним стоит, Толкин не уточняет: никакого контекста не сохранилось. И всё же из писем автора ясно, что "Новая Тень" задумывалась не как продолжение борьбы с древним злом, начавшимся с Мелькора и завершившимся падением Саурона. Это должна была быть история о зле, которое рождается среди самих людей - в зависти, страхе, недоверии и жажде власти.