Некоторое время назад, я ответил на вопрос про цены на билеты в театрах и то, что студентам тяжело попасть на спектакли. К вечеру этого дня я был удивлен количеству сообщений в СМИ об этом, а с утра у меня было ощущение, что я, надев накануне на себя какой-то плакат, вышел в одиночный пикет к Кремлю и простоял там сутки. Но я просто ответил на вопрос, а медиа из этого создали новость «вселенского масштаба», что я, якобы чуть ли требовал и осуждал всех, кто работает в театрах.
Другое дело, что как человек, который возглавляет большую организацию и подписывает два раза в месяц зарплаты сотрудникам, я знаю точно, сколько стоит труд педагога, сколько стоит труд уборщицы, повара и так далее. И когда я вижу цены на билеты в главные театры нашей страны, я понимаю, что есть категории людей, которые никогда не смогут себе позволить себе купить даже один билет, не говоря уже о том, чтобы сходить всей семьей на спектакль.
Я иногда провожу параллели и пытаюсь вспомнить, а какие были средние зарплаты в моем детстве? Точно сказать не могу, но где-то 60 рублей, но самый дорогой билет в Большой театр стоил 3 рубля 20 копеек, это в партер, а остальные билеты, в зависимости от мест, естественно, дешевле. Были даже места, которые стоили 50 копеек, «неудобные» места. Да, достать билеты было очень сложно: вы должны были отстоять огромную очередь или иметь каких-то знакомых, такое было всегда, но вы хотя бы эти два, пусть и «неудобных», билета могли себе позволить, и их покупка особо не ударила бы по семейному бюджету. А сегодня это, к сожалению, невозможно.
На мой взгляд, государственные театры, те театры, которые содержаться за счет налогоплательщиков, должны немного по-другому существовать.
Если говорить про коммерческий проект, как, например, выступления Академии – это сугубо коммерческий проект.
Вообще, мы не обязаны давать спектакли. Так сложилась традиция, особенно в советский период. Потому что в дореволюционной России училище тоже давало спектакли, но в то время это было негосударственное учреждение, оно содержалось на личные средства монарха, точно так же как и императорские дворцы. Потому в Эрмитажный театр и в маленький театр, который есть в Академии, куда приходил сам император, великие князья и так далее, туда билеты никогда не продавались, это были приглашения. Но несмотря на то что Мариинский и Большой тоже были императорскими театрами, туда билеты были недорогие. Они дорогими становились только в бенефис, когда сам артист получает всю кассу и устанавливал цену. В советское время не было ничего коммерческого, все было государственное. А с 1991 ситуация изменилась.
Но в Академии, как танцевали спектакли, 300 лет существует учебное заведение, так и продолжаем танцевать. Когда мы танцуем в Мариинском театре, мы заключаем договор. У нас фиксированная оплата. Другое дело, как Мариинский театр распространяет билеты на это мероприятие, мы не знаем, это его прерогатива. Мы даже не имеем права повлиять на то, как выглядит афиша.
Но когда мы едем на гастроли, а это очень сложная вещь и это уже стало более-менее постоянно происходить во время моего ректорства, я никогда этого не скрывал – мы отчасти зарабатываем деньги. И все те деньги, которые мы заработаем на гастролях – это премии педагогам. И тогда их труд я могу достойно оплатить, потому что они на это очень много и очень серьезно работают.
Я помню, когда был маленьким, а меня знали администраторы всех ведущих театров страны и пропускали в зал. Я ждал, когда свет начинал гаснуть и быстренькое занимал первое попавшееся свободное место. Таким образом, я посмотрел многих великих артистов нашей страны, в главных театрах. Сегодня, к сожалению, такого быть не может, и мне очень жалко. И мне кажется, что те, кто имеет право что-то исправить, они должны что-то для этого делать.
Знаете, когда сегодня приходишь в театр, то ты не видишь детей или их очень-очень мало. В мое время дети из хореографического училища, в Большом и Мариинском, толпами сидели каждый вечер. Дети ходили, смотрели спектакли. Сейчас их нет, потому что их никто не пустит. Поменялось время.
Ложи, в которых раньше было 10 мест, сейчас 6 стульев. На ступеньках уже никто не сидит – запрещено. А раньше в каждой ложе сидело 10 человек и столько же стояло. Даже если посмотреть записи с выступлениями Плисецкой или Васильева с Максимовой, там люди «висели» в этих ложах, чтобы посмотреть спектакль. Да даже когда я свои смотрю записи и камера показывает зал, удивляюсь: неужели так много людей впускали в театр. Сейчас такого нет, сейчас полупустые пространства.
Поэтому прошу вас, уважаемые СМИ, если вы цитируете меня, то цитируйте полностью, не вырывайте фразы.