— Не передумала насчёт выходных у родителей? — Илья размешивал сахар, ложка позвякивала о край чашки. — Мама звонила с утра пораньше, сирень, говорит, зацвела.
— Слушай, я завалена работой по самые уши, — я складывала тарелки в посудомойку, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Может, в следующие?
Я обожала мужа, но его родители... Особенно Раиса Петровна — женщина, превратившая пассивную агрессию в искусство.
С первого дня свадьбы она смотрела на меня как на временную смотрительницу своего сокровища.
Мастерски маскировала шпильки под заботу: «Машенька, надела бы что поярче — Илюша ведь любит цвета поживее». Или: «Ты так делаешь котлеты? Интересно... я-то по-другому всегда».
Илья вздохнул, потирая переносицу:
— Маш, им тяжеловато одним.
— А когда твоя мама обогнала меня на грибной охоте в прошлом месяце — это от немощности? — я подняла бровь.
Он фыркнул, потом обнял меня за плечи.
— Ладно, съезжу сам, проведаю стариков. Вернусь в воскресенье.
Когда за Ильёй закрылась дверь, я наконец расслабилась. Квартира, бабушкино наследство, была моим личным раем.
Здесь всё дышало спокойствием: фиалки на подоконнике, светлые шторы, которые мы выбирали вдвоём, книги, выстроившиеся по росту. Я включила музыку и только устроилась с книгой, когда раздался звонок.
На пороге — Раиса Петровна с Николаем Ивановичем. Идеальный сюрприз.
— Машенька! — произнесла свекровь с деланным удивлением, словно не она сама настояла на визите. — Раз уж ты к нам не едешь, мы решили тебя проведать! Мы тут в городе были, Сына написал, что поехал к нам уже, мы его догоним через часок.
Её голос ласкал слух, но глаза сканировали квартиру, будто составляя опись имущества.
— Проходите, — я жестом пригласила их, ощущая, как мой уютный кокон съёживается под их взглядами.
— До чего хорошо у вас, — Раиса Петровна провела пальцами по обоям, словно проверяя качество. — Ремонт свежий, всё блестит. А мы всё в своей развалюхе... Трубы хрипят, крыша вот-вот рухнет.
— Чайку бы, — буркнул Николай Иванович, погружаясь в кресло и как-то сразу занимая всё пространство вокруг.
На кухне я слышала, как свекровь перемещается по квартире — скрип половиц выдавал её маршрут. Когда вернулась с подносом, она уже колдовала над журнальным столиком, раскладывая фотографии.
— Ты только глянь, какой у нас сад расцвёл! — она показывала на узловатые яблони с редкими цветами. — А воздух какой! Пожила бы там — сразу порозовела. В городе-то все ходят как тени.
— Очень красиво, — я разливала чай, стараясь не расплескать.
— Домишко, конечно, не фонтан, — продолжала она, — но места навалом. Три комнаты! Илюшина детская до сих пор ждёт не дождётся.
Я кивала, чувствуя, как каждым словом она подводит меня к чему-то заранее продуманному.
— У вас тут что, одна спальня на двоих? — Раиса Петровна картинно покачала головой. — Маловато будет. Родите карапуза — куда положите?
— Две комнаты плюс кухня — вполне достаточно, — я старалась не поддаваться раздражению.
Она сделала глоток чая, промокнула губы салфеткой и вдруг выдала с улыбкой, от которой заныли зубы:
— А давайте вы к нам в деревню, а мы вашу квартиру займём? Вам там и воздух, и простор, а мы в квартире от деревенской жизни передохнём.
Чашка в моих руках замерла. Раиса Петровна смотрела выжидающе, будто предложила обменяться зонтиками в дождь. Николай Иванович с преувеличенным вниманием изучал свою обувь.
— Вам же всё равно нужна природа, детишкам полезно, — торопливо добавила свекровь, заполняя паузу. — А нам уже тяжко с печкой возиться.
Внутри меня что-то закаменело. Я вспомнила бабушку, которая копила на эту квартиру всю жизнь. Вспомнила, как мы с Ильёй спорили до хрипоты о цвете плитки, как учились быть семьёй именно здесь, на этих квадратных метрах.
— Раиса Петровна, — я говорила негромко, но твёрдо. — Нам в деревне не нужно. А квартира — наш дом. И он останется нашим.
Она поджала губы так сильно, что они превратились в тонкую линию.
— Что значит «нашим»? Мы же семья. В семье всё общее, разве нет? Ты что же, не хочешь помочь родителям мужа?
— Семья — это уважение, а не обмен домами, — я аккуратно поставила чашку. — Пожалуйста, уважайте наш выбор.
Николай Иванович кашлянул и неожиданно поднялся.
— Пошли, Рая. Засиделись мы тут.
Она метнула в меня острый взгляд, но спорить не стала. На прощание чмокнула в щёку — быстро и сухо, как ставят печать.
Когда дверь закрылась, я привалилась к стене и закрыла глаза. В воздухе ещё витал запах её приторных духов.
Илья вернулся в воскресенье — странно притихший и задумчивый.
— Мама сказала, ты её как-то обидела, — наконец произнёс он, сидя на краю кровати и глядя в сторону.
Я рассказала всё как было, ничего не смягчая.
Он молчал так долго, что я испугалась. А потом неожиданно притянул меня к себе.
— Спасибо, что умеешь произносить вслух то, что я боюсь даже думать, — его голос был хриплым. — Ты права. Это наш дом. Наше место.
Я обняла его, вдруг поняв, что именно сегодня мы стали настоящей семьёй. Двое, создающие свой мир и умеющие его защищать.
Как вам рассказ? Если понравилось, то обязательно подпишитесь на канал! Впереди еще много подобных историй! Ваша Вероника Ветер!