Утро началось с лёгкой прохлады. Над Босфором стелился белёсый туман, сквозь который пробивались первые солнечные лучи. Топкапы дышал в это утро по-особенному – дворец словно чувствовал, что один из его принцев готовится к отъезду.
В покоях, украшенных коврами с шелковыми узорами, за низким резным столом Хюррем Султан уже ждала сына. Её лицо было серьёзным, но в глазах светилась мягкость. Несмотря на всю власть, интриги, тяжёлые годы рядом с Сулейманом, в этот момент она была просто матерью. Женщиной, провожавшей своего сына.
Мустафа вошёл молча. На нём был тёмный кафтан, расшитый золотой нитью. Он поклонился матери и поцеловал её руку.
— Доброе утро, Валиде, – тихо сказал он.
— Доброе утро, лев мой, – ответила Хюррем, — Садись, завтрак остынет.
На столе уже были ароматные лепёшки с тмином, маслины, мёд из Бурсы и финики. Хюррем лично проследила за тем, чтобы приготовили всё, что Мустафа любил в детстве. Сегодня она хотела, чтобы он вспомнил простые, светлые времена, когда ещё не было дворцовых игр, подозрений, политических теней.
Они ели молча, лишь иногда перебрасываясь взглядами. Между ними витала особая тишина - не неловкая, а глубокая. В ней было всё: любовь, беспокойство, предчувствия.
— В Манисе тебя ждут как правителя. Но помни, для меня ты всегда останешься тем мальчиком, который бегал по садам дворца с книгой в руках и спрашивал, когда он станет великим, как отец.
Мустафа улыбнулся. Это воспоминание тронуло его.
— Я постараюсь быть достойным тебя и нашего рода, – ответил он. — Я не подведу.
Хюррем взяла его руку. Её ладонь была тёплой, но в пальцах чувствовалась лёгкая дрожь.
— Осторожнее, Мустафа. Мир у трона не прощает ошибок. Береги сердце, но не открывай его каждому. И помни: даже те, кто улыбается, могут прятать кинжал.
Он кивнул. Он знал, о чём она говорит. И знал, кого она имеет в виду. После завтрака они вышли в небольшой сад. Розы цвели, несмотря на раннюю весну. Хюррем остановилась у фонтана, повернулась к сыну.
— Я горжусь тобой. Но однажды ты поймёшь, что быть сыном Султана — не награда, а крест. И только сильный сможет его нести.
Они обнялись. Крепко, по-настоящему. Мустафа не сказал ни слова. Он просто почувствовал — возможно, они не увидятся больше так, как сейчас. Без стражи, без министров, без дворцовых стен между ними.
Через несколько часов он уже покидал столицу. Впереди была Маниса. А в сердце — её голос.
Солнце щедро заливало сад, когда Хюррем Султан присела под сенью старого дерева, наблюдая за тренировкой сыновей. Селим натягивал тетиву с серьезным видом, подражая отцу. Баязид, чуть младше, пыхтел от усердия, стараясь не отставать.
— Смотри, как нужно, Баязид! – ехидно заметил Селим, когда его стрела воткнулась почти в центр мишени.
Баязид нахмурился.
— Это просто случайность! Дай-ка я попробую!
Его стрела, однако, лишь слабо чиркнула по краю мишени.
— Ха! Я же говорил! – Селим расхохотался, и эта насмешка стала последней каплей.
— Ты просто хвастун! – взревел Баязид, отбрасывая лук в сторону. — Думаешь, раз ты старше, то лучше меня?
— Конечно, лучше! Отец всегда говорит, что я умнее! – огрызнулся Селим, сжимая кулаки.
В следующее мгновение они уже катались по траве, яростно пытаясь доказать свое превосходство друг другу. Хюррем Султан, с внезапной тревогой наблюдая за этой сценой, поняла, что эта детская драка – лишь отражение будущей борьбы за власть. Она должна была вмешаться, пока не стало слишком поздно.
В ее сердце закралось зловещее предчувствие. Она видела в их глазах отблеск той же неутолимой жажды власти, которая погубила не одну династию. Это была не просто детская ревность, а семя раздора, посеянное самой судьбой.
Хюррем поднялась, ее голос, обычно мягкий и мелодичный, прозвучал резко и властно:
— Прекратите немедленно!
Братья, запыхавшиеся и исцарапанные, замерли, повинуясь ее приказу. Взгляд Хюррем был полон гнева и разочарования.
— Неужели вы забыли, кто вы есть? Вы – сыновья Султана Сулеймана! Ваша вражда позорит не только вас самих, но и вашего отца!
Селим и Баязид опустили головы, чувствуя вину за свой необдуманный поступок. Султанша подошла к ним, ее лицо смягчилось.
— Вы – братья, связанные кровью. Ваша сила – в единстве, а не в соперничестве. Помните об этом всегда.
Она обняла их обоих, чувствуя, как дрожат их тела. Хюррем понимала, что одной лишь этой встречи недостаточно, чтобы искоренить зависть и амбиции, но она надеялась, что смогла посеять зерно сомнения в их сердцах. Борьба за трон была неизбежна, но она мечтала, чтобы ее сыновья помнили о своей связи, даже в самый темный час.
Продолжение следует