После проверки в особом отделе меня определили в санвзвод, но мне это не понравилось. Желая сменить место службы, а я теперь была уже красноармейцем, так как приняла присягу, сослалась на боязнь крови. Я могла убить человека, резать его, но то врага, а видеть покалеченных своих бойцов было выше моих сил. Меня направили в школу противовоздушной обороны, она была совсем недалеко от линии фронта, поэтому мы заступали на настоящие боевые дежурства.
Как-то ночью был большой налёт немецкой авиации, всю школу подняли по тревоге. Мы заняли свои места согласно должности в расчёте. Зажав зубами деревянную палочку, которая висела у меня на шее на верёвочке, я подготовила снаряд, так как была подносчиком. Катя Спиридонова зарядила 85-мм пушку, все замерли в ожидании. Я ОЧЕНЬ хотела, чтобы к нам прилетел немецкий самолет, и мы бы его обязательно сбили.
Где-то шёл воздушный бой. Всполохи огня, взрывы и выстрелы доносились до нас очень даже хорошо. Из-за леса в небо светили два луча прожекторов.
- Бабульки! Готовсь! – скомандовал нам наш учебный командир орудия.
- А может мимо пролетит? – спросил кто-то.
- Войну переживи! Потом, когда будет мимо, ты поймёшь! А пока приготовиться к бою, - отдал приказ старший сержант.
Старший сержант Карпухин был настоящим мужланом, он ненавидел свою службу командуя девушками, поэтому задевал нас по женской части по любому поводу.
Мы напрягали глаза, но ничего в темноте не видели. И тут в небе раздалось: «Уууу, тррр, ууу!».
- Как трассирующими ударить, бейте по нему как по неверному мужу скалкой! – крикнул Карпухин.
Я не знаю, были ли у девушек неверные мужья, но этого немецкого лётчика я с большой радостью отходила бы коромыслом.
- Готовсь, бабульки!
Из чёрного неба в нашу сторону полетели смертоносные светлячки, и как только немец нас смог увидеть?!
- А теперь, Танюша, поправочку, как я учил! Не торопись. Упреждение. ОГОНЬ!
В чёрном небе, практически над нами, разорвался снаряд. Он всего на секунду осветил самолёт, тот начал резко снижаться.
- А, бабки? Смогли! С первого выстрела! Не зря я с вами мучился! – кричал старший сержант, пританцовывая.
Екатерину Спиридонову похоронили с палочкой во рту. Не смогли разжать челюсти.
По фронту нас кидали больше полугода. Везло, когда нам доставались немецкие блиндажи, но там был такой бардак, что лучше было устроить свой. Капониры для орудия, укрытие для личного состава копали сами. Девушки из санвзвода тайно передавали нам мази для рук, ведь мы прикрывали госпиталь. Осенью нам назначили нового командира. Это была женщина лет тридцати, пышная в формах и не разборчивая в словах, когда отдавала приказы. По сравнению с ней старший сержант Карпухин был практически идеальным мужчиной.
Поставили нашу батарею на охрану моста, его ремонтировали наши сапёры, а мы должны были их прикрывать. Отбили шесть налётов, но они были малочисленными, скорое всего это были разведчики.
Я лежала на нарах в блиндаже, отдыхая после ночного дежурства, когда в траншее кто-то прокричал мою фамилию, даже дважды.
- Муж твой идёт! – сказала Светка, заряжающая.
- Почему так решила? – спросила я.
- А мне бабка говорила, что если мужчина окрикнет тебя по фамилии, то он твой суженый.
- Пойду, на мужа посмотрю! – усмехнулась я.
Поправив обмундирование, я вышла из блиндажа. В траншее, слегка пригнувшись, стоял Пётор. Он улыбался во все свои оставшиеся после дворовых драк зубы.
- Машуня, я за тобой! Вот приказ, - он протянул лист бумаги, - могу ещё на словах.
- Мне?
- Нет. Твоему командиру.
- Она там, – я указала на второй блиндаж.
Помещение командира батальона было просторнее нашего. Пётр, приведя меня, вышел, я осталась с тремя майора.
- И так, Вы…, - начал один из них.
- Вы знаете кто я. Зачем спрашивать?
Майор был особистом, на это указывала его форма. Кстати, перед началом вражеского наступления они часто переодевались в общевойсковую форму. За что уважения к ним не было.
- Вы были в партизанах. В Красную армию попали каким-то чудом. Что можете сказать?
- Только то, что Вам бабушка много сказок в детстве про чудеса рассказывала. Я партизанка!
- Предупредили меня про Ваш характер, подтверждается. Вы убили в своём селе полицая. На задании ранили немецкого офицера.
- Жаль, что ранила, всегда думала, что убила.
- Жив он. Есть у нас задача устроить Вам с ним встречу.
- И в постель лечь.
- Если прикажем.
- Прикажите отправить меня в расположения батареи. С меня там толку больше будет.
- А вот Ваши товарищи говорят, что в намеченной нами операции Вы не подведёте. Так как?
- Тогда толком, товарищ майор, говорите!
Прошло две недели, в течение которых меня учили бегать, стрелять, ползать. Я, конечно, засиделась возле пушки, но не настолько, чтобы забыть то, что умела с детства.
- В этом городе, - майор ткнул в карту с едва заметным названием населённого пункта тыльной стороной карандаша, - обосновался Ваш старый знакомый.
- Его нужно убить? – спросила я.
- Всё сложнее. Он нужен нам живым и по возможности здоровым.
- Сложно это будет. Он меня помнит, я его тоже. У кого из нас первого рука дрогнет?
- Нужен живым! Повторяю! Группа для Вашего сопровождения готова. Пётр объяснит, что нужно делать и когда.
- Завтра? – спросила я.
- Сегодня ночью. Вам приготовили одежду, оружие. Через три часа выходите.
Вечером я встретилась с Петром.
- Ты как здесь оказался? – спросила я.
- Если быстро, то был раненым эвакуирован в тыл самолётом. Потом спецшкола. Сержант СМЕРШа.
- Не ожидала!
В войсках службу СМЕРШ знали и многие её боялись.
- Сам не ожидал, но так вышло.
- Что с этим немцем?
- После того как ты его ранила, он учился тайно воевать с партизанами!
- И?
- Память у него хорошая. Ни каких бумаг, всё в голове держит. Фамилии, клички агентов, которых заслали в партизанские отряды. Тех, кто в сёлах немцам помогал, тоже помнит. Сколько таких, как я раненых, а может его агентов на большую землю отправили? Представляешь, как он для нас важен?
- А как же их в отрядах не увидели?!
- Так они немцев били, мосты взрывали. А потом в тыл лечиться.
- НАМ, как интересно слышать такое слово от школьного двоечника.
- Это прошлое, Мариша. Сейчас дело другое - война! Пленить этого фрица надо и на допрос доставить.
- Раз надо, сделаем. Тебя моим мужем назначили, девушка в блиндаже сказала что…
- Слышал я это поверье, – перебил меня Пётр.
- Веришь?
- Очень хочу.
Мы шли долго. На скорость продвижения сказывался недосып и то, что ели очень мало. На каждого бойца паёк был рассчитан на десять дней, но никто не знал, на какое время затянется операция, поэтому экономили.
- Устала? – спросил Пётр.
- Устала, - честно созналась я.
- Давай твой вещмешок понесу?
- Ты и копать за меня хотел.
- И сейчас хочу!
- Могилу?
- Дура!
Разговор в ночном лесу закончился ничем.
Вышли к городу, где предполагалось нахождение нужного немца. За несколько километров от него, командир группы остановил бойцов.
- Вам нужно переодеться, одежду выдали, - сказал он и отвернулся, думая, что я прямо сейчас надену гражданское платье.
- Я это надевать не буду! – показала я на то, что вытряхнула из выданного мне вещмешка.
- Чего такого? Красивое платье, воротничок белый! – возмутился командир.
- Оно мятое! Меня в таком первый же полицай или немец, у кого есть жена, арестует!
- Что Вы предлагаете?
- Каска нужна. Наша или немецкая.
Разведчики пошли по лесу матерясь, они считали, что грибы сейчас найти легче, но повиновались приказу командира. Двое вернулись через час, принесли немецкую каску.
- Горячую воду надо, и подшлемник уберите.
Теперь командовала я. Было приятно смотреть, как несколько мужчин выполняют мои указания.
- Чего задумала? – спросил Пётр, у него как-никак была отдельная дозволенность к моей персоне.
- Гладить буду!
- Чего? – Пётор даже присел от неожиданности на трухлявую сосну.
- Гладить! А что? Думаешь идти в мятом платье к немцу это хорошо?
- Мариша, ты меня всегда удивляла, но сейчас…
- Ага, аж присел. Воду грей, времени мало.
Металлическая каска согрелась горячей водой, пусть она и пахла болотом, тратить свою воду для питья, никто из разведчиков не захотел, но эффект был. На расстеленных трёх плащ-палатках я водила каской по платью, убирая складки. Мужчины, которые воевали не первый год, наблюдали за моими действиями как за волшебством. Забавно вышло!
В городе было тихо, народу на улицах мало. Я знала адрес, куда нужно идти, но не торопила события. Для новой встречи с покалеченным мною немцем нужен был повод, а это событие не на день, а может и не на два. Возле трёхэтажного дома меня остановил патруль, я показала документы, но они чем-то не понравились старшему офицеру, тот показал мне рукой, чтобы я следовала впереди его. Меня доставили в комендатуру, где учинили допрос. Я назвала имя интересующего меня немецкого офицера, сказав, что он меня отправил к партизанам, и вот, я вернулась.
Мой давний «знакомый» прибыл быстро. Увидев меня живой, да и в хорошем платье удивился. Не знаю чему больше. Отдав несколько приказаний подчинённым, проводил до машины. Надо отдать должное его выдержки, он не нервничал.
- Зачем Вы здесь? – спросил у меня немец по-русски, когда мы были в дороге.
- А я что в гости зайти не могу? – ответила я.
- В прошлый раз у нас разговор не получился, сейчас всё будет хуже, - предупредил он меня.
- Я к этому готова.
Кабинет моей цели был обставлен всем, что смогли собрать со всего города. Трое напольных часов отсчитывали время, гремя звуками боя.
- Я спрошу ещё раз: «Зачем Вы здесь?!», - спросил немец, чуть повысив голос, расположившись в удобном кресле.
- Приехала посмотреть, не хвораете ли Вы. Здоровы? А вот кричать на меня пустое дело.
- Здоров. Клочиться на плохую погоду ноет, как у стариков. Так то Ваша вина.
- А Вы хотите дожить до старости? – спросила я.
- Хочу. Мой отец прожил восемьдесят лет. Знаете, как он умер?
- Конечно нет.
- На коне. Выехал на охоту и умер.
- А Вы как хотите умереть? – спросила я напрямую.
- В постели.
- Идите к нам.
- Я даже не буду спрашивать кто это «к нам»!
- А я не скрываю. В Красную армию.
- Вы понимаете, чем рискуете, говоря мне такое? – немец, который хотел поймать всех партизан, был удивлён моим ответом.
- Да, жизнью. И не в первый раз.
- А чем рискую я?! У меня родня, все воевали против русских!
- А Вы не сдавайтесь в плен, мы Вас насильно захватим. Потом оправдаетесь.
- Так быстро я ответ не дам.
- Тогда встретимся на местном рынке, через два дня. Будет оцепление – не увидимся. Будут полицаи в штатском – ни увидимся. Будут те, кого мы на рынке два месяца не видели, – не увидимся.
- Как Вас найти?
- Я буду покупать ананасы.
Как выглядит этот фрукт, я видела на картинке в одном из учебников, но на вкус его не разу не пробовала, и в живую не видела.
Немецкий офицер пришёл на рынок, нашёл меня. Я торговала у бабульки брюкву, называя её ананасами. Немец был отправлен куда надо. Что сказал, нужное ли, я не знаю.
С Петром мы увиделись в 1948 году. Его комиссовали со службы из-за потери правой ноги. Как и что было, не знаю, он молчал. На следующий год мы официально расписались. Есть у нас и дети, и внуки, и правнуки, только Петра со мной рядом нет. Ушёл мой Герой!