На сестрическом собрании духовник нашей обители отец Андрей Лемешонок и сестры говорили о том, как проходит Великий пост: какие встречаются трудности, как их можно преодолеть и в чем находить вдохновение и красоту.
Отец Андрей Лемешонок: Каждый пост имеет свои трудности. Мне кажется, человек не может повторить то, что было в прошлом году. Ведь и мы меняемся, и наше состояние — тоже. Лично я уже столько лет в Церкви, но каждый пост — как будто первый. Я больше скажу: Херувимская на каждой литургии звучит по-разному.
Я вот сегодня говорил матушке игуменье: «Ну о чем я буду говорить на собрании? Полнейшая пустота внутри, одна немощь…» Тем не менее, наше собрание — это соборность, каждый из нас принес что-то свое: кто-то боль, кто-то печаль, кто-то радость. И хотя мы вслух не озвучиваем, на самом деле это всё очень сильно звучит. Поэтому каждое собрание проходит совершенно по-разному.
Игумения Евфросиния (Лаптик): Я люблю время поста, это лучшее время в году — самое естественное для жизни. Но, честно говоря, я уже ничего не жду, просто иду на службу и знаю, что нужно потерпеть, хотя будет трудно стоять. Трудно, потому что душа слишком мелкая и чувствует свою мелкоту, ей от этого больно.
Каждый год, когда проходит пост, мне всегда жаль, что уже всё закончилось, и ты снова ничего не успел… Только думаешь: «Господи, помилуй! А если этот пост последний, что тогда?»
Отец Андрей: Тогда вечная Пасха! Мы же здесь с тобой мучаемся на земле, а сеявшие со слезами будут пожинать с радостью (Пс. 125: 5). Действительно, насколько мелкая человеческая жизнь, если нет вечности! Какая-то возня — страстишки, делишки, мелочишки…
Сестра милосердия Елена Ленковец: Я думала, что в этот пост мне надо больше бывать на службах. А Господь меня смирил: в начале поста заболело много сестер, и пришлось заменять их на послушании. Сначала внутри был сильный протест, ведь я обычно отпрашиваюсь на первую неделю Великого поста и по возможности стараюсь ночевать в монастыре, чтобы попадать на службы. Потом еще долго живешь этими богослужениями… Но выяснилось, что на послушании мне гораздо легче молиться, чем на службе. Так что у Бога всё промыслительно.
Если говорить о телесном, тут тоже сложности: как только начинается пост, я булки килограммами ем…
Плюс много вопросов с детьми из многодетной семьи, которой я помогаю. Каждый раз я иду к ним, и внутри начинается борьба: я ничего не умею, совсем не знаю, как с детьми разговаривать, чему их учить… Правда, вот в последний раз решила их немножко к трудолюбию приучить. Говорю: «Дети, скоро Пасха, а у вас холодильник плачет, потому что весь грязный». Приготовила им пять тряпочек, и они хорошо его вымыли. «Вот, — говорю, — теперь холодильник будет ночью танцевать посреди кухни от радости, потому что он приготовился к Пасхе».
Ну а в духовной жизни у меня что-то ничего не получается, настолько я погрязла в своих грехах. Тону в них, потом на какое-то время голова покажется на поверхности, я оглянусь: «Господи, вроде как живая еще», а потом снова на меня эти грехи валятся. Но Господь всё равно милует…
Отец Андрей: А что такое духовность? Разве помощь этим детям, которые, кроме тебя, никому не нужны, это не духовность? Стоять в храме ночью или научить детей чистить холодильник — я не знаю, что духовнее…
В течение всей жизни, день за днем, мы пытаемся быть внимательными, контролировать себя, смотреть на вещи глубже и не осуждать никого. Это навык.
Монахиня Тавифа (Бирюкова): Мне как-то хочется чему-то удивиться. Трудно ощущать привычку к обыденности, когда многие вещи перестают быть для тебя открытием. Наверное, это свойство человека, но все-таки хочется приобрести новое восприятие, заново увидеть красоту. В этом основная трудность.
Что касается чисто физических моментов: обычно есть порыв на первую седмицу, а потом плоть протестует и этот порыв растворяется, угасает. Даже по сестрам видно: чем больше молитв, тем чаще они спрашивают, когда можно будет поехать отдохнуть летом (улыбается).
Когда накапливается греховная тяжесть, искренне ждешь Великого поста. Но немощь человеческая берет свое, даже вот элементарно постоять в храме — и то тяжело. Сестры делятся, что для них Крестопоклонная неделя превышает физические возможности, и подчас они просто стоят и думают: «Быстрее бы это всё закончилось».
Отец Андрей: Это нормально, не надо нам строить из себя очень духовных и бесчувственных людей. На той неделе я несколько часов был за городом, просто послушал, как птички поют. И совершенно неожиданно для меня это согрело душу.
В храме должен быть труд и должна идти борьба с плотью и кровью. Да, стоять на службе много часов тяжело, а ведь надо не просто стоять, а участвовать в богослужении, держать свой ум в узде, открыть свое сердце. Вот какой труд! Отдай кровь — и тогда уже примешь Дух.
Полную статью можно прочитать на нашем сайте, нажав сюда.