— Всё, Лёш, удачи тебе, — сказала Ольга и взяла свой аккуратный, но вместительный чемодан.
— Ты уверена? — Алексей нахмурился.
— Абсолютно. И не раз об этом думала.
— Если сейчас уйдёшь, назад не жди, даже не пытайся, — он посмотрел на неё с суровой решимостью.
Ольга поставила чемодан на стул, молча надела куртку. Пальцы слегка дрожали, пока она застёгивала молнию, но в глазах была твёрдость.
— Мам, может, передумаешь? — из комнаты выглянула Соня, нервно теребя край кофты.
— Нет, доченька. Мы с тобой это обсуждали.
— Замечательно! — Алексей развёл руками. — Значит, вы всё решили, а мне даже не сказали?
— Пап, не начинай, — тихо попросила Соня.
— А ты иди в свою комнату! — отрезал он. — Нечего тебе слушать, как мать семью рушит.
Ольга резко обернулась:
— Не смей кричать на дочь! Я не семью бросаю, а от тебя ухожу. Чувствуешь разницу?
— Какая разница? — Алексей усмехнулся с горечью. — Шестнадцать лет псу под хвост. И ради чего? Ради твоих безделушек?
Ольга замерла у двери:
— Вот поэтому я и ухожу. Для тебя всё, что не приносит больших денег, — ерунда. Всё, что не укладывается в твои рамки, — пустая трата времени.
— А разве не так? — он шагнул к ней. — У нас нормальная жизнь, всё есть…
— Есть то, что ты считаешь правильным. А мои желания тебя никогда не волновали.
— Мам, — Соня снова вышла в коридор, — я с тобой поеду?
— Нет! — одновременно выкрикнули родители.
Ольга обняла дочь:
— Солнышко, останься с папой. Так надо. Я буду звонить каждый день, обещаю.
— И куда ты пойдёшь? — процедил Алексей.
— Сняла студию. Возле метро "Преображенская площадь".
— Когда успела?
— Месяц назад.
Алексей покачал головой:
— То есть ты всё продумала. А я-то думал, мы семья…
— Семья — это не просто жить вместе из привычки, — тихо сказала Ольга. — Это когда друг друга слышат.
Она ещё раз обняла Соню, взяла чемодан и шагнула к двери.
— Последний раз предупреждаю, — голос Алексея стал тяжёлым, — уйдёшь — пути назад не будет.
Ольга обернулась:
— Помнишь, Лёш, что ты говорил семнадцать лет назад? "Я всегда буду за тебя, что бы ни случилось". Забыл?
Дверь закрылась тихо. В квартире повисла тишина, нарушаемая только гулом лифта.
— Пап? — Соня коснулась его руки.
— Иди к себе, — устало бросил он. — Просто иди.
На кухне он включил чайник, не думая. Как она могла? Когда всё пошло наперекосяк? Шестнадцать лет, дочь, налаженный быт…
Телефон зазвонил. "Серов" на экране.
— Лёха, привет! Не поздно? — бодро спросил сосед.
— Нет.
— Завтра на шашлыки зовём. Поедешь?
— Серёг, не до того.
— Что стряслось?
— Ольга ушла.
Пауза.
— Как ушла?
— С вещами. Квартиру сняла.
— Погоди, — в трубке зашуршало. — Наташ! Иди сюда, тут такое…
— Серёга, не зови никого.
— Лёха, мы сейчас зайдём.
— Не надо.
— Надо, — отрезал сосед. — Жди.
Через четверть часа Серовы были у двери. Сергей с пакетом еды, Наталья с коробкой, пахнущей пирогами.
— Соня спит? — спросила Наталья.
— У себя.
— Проверю её.
Наталья разулась и ушла в коридор, а Сергей пошёл на кухню:
— Выкладывай.
Алексей говорил долго. Как Ольга отдалилась. Перестала рассказывать о себе. Запиралась в комнате, что-то мастерила.
— Я думал, хобби у неё. Пусть занимается. А она, оказывается, год этим живёт. Какие-то украшения делает. Представляешь? Взрослая женщина, а как девчонка с игрушками.
— Ты эти украшения видел? — спросил Сергей.
— Нет. Зачем? Это несерьёзно.
— Вот в этом и беда, — вернулась Наталья. — Ты даже не захотел понять, что ей важно.
— А что тут понимать? — Алексей отодвинул кружку. — У неё всё есть. Работа в банке, зарплата…
— Которую ты ей нашёл, — вставила Наталья. — В отделе твоего приятеля. На месте, которое ты одобрил.
— И что плохого?
— Ничего, — она села напротив. — Только ты всё за неё решил. Знаешь, я тоже уходила от Серёги семь лет назад.
— Серьёзно? — Алексей удивился. — Не знал.
— Мы не трубили, — Сергей хмыкнул. — Год жили порознь. Я тоже думал, что всё делаю как надо. Работал, обеспечивал. А Наташа задыхалась.
— Мне нужно было своё, — добавила она. — Не навязанное, а выбранное мной.
— И помогло? — с сомнением спросил Алексей.
— Помогло, когда Серёга начал слушать. Не спорить, не ворчать, а слушать.
В коридоре появилась Соня, заспанная:
— Пап, где мой телефон? Хочу маме написать.
— Поздно уже, — начал Алексей.
— Не поздно, — возразила Наталья. — Пусть поговорит с мамой.
Соня ушла с телефоном. Алексей проводил её взглядом:
— Вы не понимаете. Ольга не просто ушла. Она готовилась. Квартиру сняла, вещи вынесла…
— А ты бы её отпустил, скажи она прямо? — спросил Сергей.
Алексей замолчал.
— То-то же, — кивнул сосед. — Ты бы давил. Говорил, что это чушь, что она несёт ерунду.
— А разве нет? Бросить всё ради каких-то…
— Не смей называть это "какими-то"! — крикнула Соня из коридора. — Мамины украшения покупают! У неё талант! А ты даже не посмотрел!
— Покупают? — Алексей растерялся.
— У мамы страница в сети есть. Я ей помогаю с фото и заказами. Она делает уникальные вещи! Не ширпотреб, а настоящее!
— И давно? — он смотрел на дочь.
— Год. Мама хотела показать тебе, но ты всегда занят. Или говоришь только про работу и "правильную жизнь".
— Соня, — Наталья поднялась, — пойдём, помогу маме написать.
Оставшись вдвоём, Сергей тихо сказал:
— Самое больное — понять, что рядом был человек с мечтами, а ты их не видел.
Утром Алексей приехал в офис раньше всех. Хотелось отвлечься на привычное — таблицы, планы, цифры.
— Лёш, зайди, — позвал шеф.
В кабинете был ещё один человек — из центрального офиса.
— Садись, — шеф кивнул на стул. — Разговор есть.
Алексей слушал молча. Реструктуризация. Сокращения. Его пост под ударом.
— Три месяца у тебя, — шеф дал бумаги. — Рекомендации сделаем. С твоим опытом работу найдёшь.
На улице моросило. Алексей шёл пешком, не глядя под ноги. Телефон пискнул — Соня: "Пап, я у мамы ночую, она разрешила. Поужинаешь один?"
Он не ответил. Как сказать? Что он, "надёжный кормилец", остался без работы?
Вечером пришли Серовы.
— Вид у тебя паршивый, — заметил Сергей.
— Меня уволили.
— Как?
— Сокращают отдел. Через три месяца.
Наталья молча включила чайник.
— Что дальше? — спросил Сергей.
— Не знаю. Искать работу.
— Ольге сказал?
— Нет уж, — Алексей усмехнулся. — Чтоб она окончательно решила, что я неудачник?
— Чушь, — отрезала Наталья. — Она не такая.
— Да? А почему ушла?
— Потому что ей было тесно! — Наталья повысила голос. — Ей нужно было расти. Знаешь, сколько она зарабатывает на украшениях?
— Откуда ты знаешь?
— Соня показала её страницу. У Ольги дар, Лёша. А ты этого не заметил.
В дверь позвонили. Классная руководительница Сони, взволнованная:
— Алексей Сергеевич, простите, что поздно. Соня в школе подралась.
— Что?
— С одноклассником, Димой Петровым. Он обидел её маму, и Соня его ударила. У мальчика фингал, родители в гневе.
Алексей набрал Ольгу:
— Оля, приезжай. Срочно.
— Что случилось?
— Соня подралась.
— Еду.
Через полчаса они сидели на кухне — Алексей, Ольга, учительница и зареванная Соня.
— Он сказал, что мама нас бросила! — всхлипывала девочка. — А это неправда! Она хочет делать красивое, а не сидеть в банке!
— Тише, — Ольга обняла её. — Но драться нельзя.
— Надо звать родителей Димы, — вздохнула учительница. — Может, договоримся.
Она ушла. Тишина повисла тяжёлая.
— Соня, иди к себе, — сказал Алексей. — Нам с мамой поговорить надо.
Дочь ушла.
— Мне надо тебе сказать, — он посмотрел на Ольгу. — Меня сократили.
— Когда?
— Сегодня узнал. Через три месяца.
Ольга помолчала:
— Почему сразу не сказал?
— Зачем? Ты и так всё решила.
— Лёша, я не ушла навсегда. Я ушла, чтобы найти себя. Это другое.
— И как, нашла?
— Да. Вчера ещё два заказа взяла. Людям нравится, что я делаю.
— Покажешь?
Ольга удивилась:
— Хочешь увидеть?
— Соня, открой, — Ольга позвонила в дверь своей студии.
— Мам, пап? — Соня вытаращила глаза. — Вы вместе?
Алексей оглядел маленькую квартиру. Одна стена — полки с бумагой, красками, инструментами. На столе — лампа и заготовки.
— Тут я работаю, — Ольга включила свет. — Делаю броши с вышивкой и росписью.
Она показала готовую брошь — тонкая вышивка цветов на ткани.
— Сама узор придумала? — Алексей взял вещицу.
— Да. Каждая — в единственном экземпляре.
— Сколько времени уходит?
— Дня три. Основа, вышивка, отделка.
— И сколько стоит?
— Эта — десять тысяч. Заказчица из Казани, для подарка.
— Десять? — Алексей удивился. — И часто берут?
— Всё чаще, — Ольга улыбнулась. — Сначала по заказу в месяц, теперь очередь на полтора месяца.
— Мам, покажи папе страницу! — Соня подскочила. — Там брошь "Осенний лист" есть, такая классная!
Ольга открыла ноутбук. Фото работ — броши, серьги, кулоны. Под каждым — тёплые отзывы.
— Эту на день рождения заказали, — Соня тыкала в экран. — А эту блогер купила, у неё два миллиона подписчиков!
Алексей листал, поражённый. Работы жены были настоящими.
— Оля, — он закрыл ноут. — Прости.
— За что?
— Что не верил. Не поддержал. Думал, это ерунда.
Ольга села рядом:
— А я — что не сказала раньше. Боялась, что осудишь.
— Я тоже боялся, — признался он. — Сегодня, когда про сокращение узнал. Думал, как вам скажу? Я же гордился, что всё держу.
— Глупый, — она покачала головой. — Мы же вместе. Должны помогать друг другу.
— Значит, вы помирились? — Соня просияла.
— Не так быстро, солнышко, — мягко сказала Ольга. — Нам надо многое понять, поменять.
— Но вы попробуете? — спросила дочь.
— Попробуем, — кивнул Алексей. — Но иначе. Да, Оля?
— Да. Слушай, — она посмотрела на него, — помнишь, как ты на даче мебель чинил? У тебя хорошо с деревом получалось.
— И что?
— Мне нужны деревянные основы для брошей. Покупные плохие. А если ты будешь делать, я — украшать?
Алексей задумался:
— Думаешь, выйдет?
— Уверена. У тебя руки ловкие. Будет наше дело.
— Точно! — Соня хлопнула в ладоши. — Пап, у тебя три месяца впереди. Начнёшь?
Алексей оглядел студию — светлую, живую. Посмотрел на Соню, на Ольгу.
— А ведь правда, — сказал он. — Почему бы не начать?