Деревня Марьино стояла на высоком берегу Волги, а за ней с одной стороны начинался сосновый бор, а с другой тянулись поля вдоль дороги. Начиная с весны поля цвели то первыми нежными цветками мать-и-мачехи, то поднималась сурепка, источая медовый аромат на всю округу, а после неё лиловым океаном колыхались на ветру высокие заросли иван-чая.
Недаром любили здешние места за их цветные, голубеющие на горизонте дали, дачники, среди которых были и писатели, и поэты, и художники.
Рядом с невзрачным небольшим домиком Таисии Николаевны, сельской пенсионерки, сдавался дом на лето. Однажды и приехали в него весной москвички: Евгения, женщина шестидесяти лет, профессиональная художница, со своей престарелой матерью – Маргаритой Ивановной, бывшей учительницей. Матери было восемьдесят три года, она радовалась выезду на дачу, потому что в столице не было «столько красот и воздуха», и дочь её была с ней согласна.
Маргарита Ивановна ходила с палочкой, у неё были больные ноги. Но она каждый день после завтрака выходила посидеть у дома на скамеечке. Евгения ходила писать этюды в поля на несколько часов, а потом ещё и вечерами работала над эскизами дома.
Женщины были интеллигентными, мало с кем общались в деревне, однако Таисия Ивановна то и дело подходила поздороваться с ними по деревенской привычке, как с соседями, пусть и временными. Она садилась рядом с Маргаритой Ивановной и слушала её рассказы о столице, о её жизни, о талантливой дочери, которая до сих пор трудится не покладая рук.
Однажды Таисия вызвалась проводить домой под руку Маргариту Ивановну, чтобы та не оступилась на крылечке, а там вошла с ней и в кухню, и увидела расставленные эскизы художницы. Таисия Ни разу не бывавшая на выставках, стала искренне и громко восхищаться картинками, хвалить работы, покачивая головой и всматриваясь в каждый рисунок.
Это не могло не понравиться матери. Она улыбалась и соглашалась с каждым комплиментом деревенской соседки. А Таисия Николаевна усадила Маргариту за стол, и поставила на плиту чайник, чтобы согреть женщине чая по её просьбе. После чая Таисия вымыла посуду, прибралась машинально на столе, вытерла плиту.
- Нам бы помощницу на лето вроде тебя, Таша, - сказала Маргарита Ивановна.
- Так я и могу послужить вам, - тут же согласилась Таисия, - я на пенсии, хозяйство большое не держу кроме кур и кота. Хоть сегодня и начну. И готовлю я неплохо. И все говорят, что чистоплотная!
Так осталась соседка в работниках у художницы. В обязанности Таши (так они её обе называли) входило немало забот: уборка дома, стирка, готовка и самое главное – уход за Маргаритой Ивановной.
Нужно было с ней гулять, кормить и по часам давать таблетки, чтобы она не забыла их принять. В магазин за продуктами ходила тоже Таша. Одним словом, она была обслуживающим персоналом для двух женщин.
Таисия была очень рада работе. При её скудной маленькой пенсии её зарплата показалась ей фантастически большой, ведь она была в три раза больше пенсии!
На многочисленные вопросы деревенских подруг и знакомых о заработке, Таисия не отвечала конкретно, а лишь загадочно улыбалась и говорила:
- Вам и не снилось… Да и мне тоже. Никогда я столько не получала. Так что мне очень повезло.
- А справишься с такими обязанностями? Ведь ты и сама немолода, - покачивали головами соседки, - тебе уже шестьдесят пять. Сама пенсионерка, а надо в услужении быть, вертеться весь день около них: приготовь, подай, помой, постирай, да ещё и с мамашей её как с ребёнком.
- Не тяжелее ваших огородов, - смеялась Таисия, - а они меня ещё и кормят. Питание тоже входит в плату. Так что я рада. И поработаю, где мне ещё столько денег перепадёт? Кто меня куда возьмёт? А пока они тут, я буду работать.
Всё лето Таисия Николаевна трудилась возле столичных дачниц. Художница заказывала определённое меню, особенно для её мамы, так как у той был диабет. И все пожелания Таисия выполняла. Вставала она раньше своих работодателей, готовила завтрак, стараясь не шуметь на кухне, и будила Маргариту Ивановну, чтобы помочь ей умываться, и одеваться.
Таисия почти не выходила в деревню, как раньше – посидеть с подругами на скамейке, поболтать. Ей было некогда. Она встречала односельчан только в магазине, и торопилась домой, к своей пожилой подопечной. Зато с ней Таисия беседовала часами. Бывшая учительница привыкла, что Таша её выслушивает, соглашается с каждым словом.
А когда подошла осень, дачницы начали собираться домой, в столицу. Таша уже несколько дней вздыхала.
- Ой, как привыкла я к вам! Уже и не знаю, как одна буду зимовать. Тоска. Вы для меня стали своими. Знаете ведь, что детей у меня нет. Одна племянница, а её в гости и не дозовёшься. Добрые вы люди, и я буду плакать… - на глазах у Таши блестели слёзы.
Вытирала глаза и Маргарита Ивановна. Ей было приятно, что Таша прикипела душой к ним. Она и уговорила дочку взять Ташу с собой.
- Всё равно мне теперь человек для ухода нужен, Женечка, - говорила она дочери, - пусть Таша едет с нами.
- Я собиралась брать тебе медсестру, мама, - отвечала ей Евгения, - ты же больной человек.
- Да привыкла я к Таше, и она к нам… - не успокаивалась мать.
Так Таисия поехала в Москву работать в семье дальше. Свой домик она заперла, кур продала, а кота Мурзика пристроила к соседке, дав ей денег на корм.
- Вот это да, - поговаривали деревенские женщины, - уехала-таки наша Таисия в Москву. И сдались ей эти художницы! И охота на старости лет прислуживать господам? Вот не ценит себя человек. А ведь они её жалеть не будут. Чуть оплошает или заболеет – и расчёт.
Но Таисия радовалась. Она никогда не была в Москве, лишь в областной центр выезжала и то редко, за покупками, и один раз в цирк, когда работала в школьной столовой буфетчицей, вместе с детьми её взяли.
Голова от столичной жизни у Таши закружилась. Правда, ей не приходилось долго гулять одной. Лишь по пути в магазин она смотрела на парки и дома, на площади и нарядных прохожих.
Маргарита Ивановна не любила, когда Таши долго не было, привыкла, что та всегда была рядом с ней.
А Таша в первый же выход в магазин женской одежды купила себе платье с блёстками, словно у певицы в ресторане, через стекло которого она видела её выступление.
В этом платье она не решалась выходить, так как Маргарита Ивановна сразу не поддержала её покупку, сказав, что оно и не по возрасту Таше, и не по её фигуре.
А Таша ещё с лета стала полнеть. Те продукты, и блюда, которое они привычно ели, были гораздо дороже, вкуснее и калорийнее той еды, которую раньше ела Таша.
На завтрак Маргарита Ивановна любила бутерброды с красной рыбой, омлеты с зеленью, зелёные салаты. Обедали тоже вкусно: салаты с языком или с говядиной, протёртые супы, обивные или нежные рыбные котлетки со сливочным соусом и пюре, на десерт обязательно фрукты.
Всем премудростям кухни Таша училась заново, постигая новые вкусы, сочетания продуктов и тонкости приготовления разных блюд.
- Таша, всё это не так сложно… - учила её Маргарита Ивановна, - раньше я и сама всё готовила, чтобы поддержать Женечку, не отвлекать её от работы и вдохновения. Зато теперь, когда она чего-то добилась, и её работы охотно покупают, то и она мне нанимает помощницу.
- Вы молодцы обе, - отвечала Таша, - это счастье иметь дочь, да такую талантливую…
Маргарита Ивановна расплывалась в улыбке и шла отдыхать. Ноги у неё болели, и Таше приходилось возить её по врачам, когда Евгении было некогда. Однажды они даже ездили вместе в санаторий, и для Таши это было впервые…
Когда она приехала на Новый год к себе в деревню, только и было разговоров, что о Москве, о санатории, о том, как она научилась отлично готовить, что могла бы быть уже настоящим поваром в ресторане.
- Ой, не смеши, Таисия, - хохотали соседки, - тебе самой скоро лечиться надо будет. Возраст – и никуда не денешься. Но раз хочется похвалиться, то похвались. Однако тебя не узнать! Ты растолстела невероятно… Никогда такой не была. Смотри, уволят тебя за неповоротливость.
- Да, я больше десяти килограмм набрала. Уж очень вкусное у них питание. Невозможно удержаться… - улыбалась Таисия, и гладила свой круглый живот.
- Ты бы хоть про своего кота спросила. Живёт он у тебя на крылечке, только ходит питаться к Рае. А сам только и сидит на ступеньках, ждёт тебя… - упрекали соседи Таисию.
- Ну, что поделать? – вздыхала она, - раз так жизнь моя изменилась.
Сдав дом молодой паре, она уехала снова в столицу. Ей дали на отпуск только два дня.
Но деревенские женщины как в воду смотрели. Таша располнела, стала задыхаться при ходьбе, а теперь она вывозила на прогулку свою Маргариту, сажая её на инвалидную коляску. Старушка боялась поскользнуться и упасть. И ходила она уверенно только дома, и то с тросточкой.
Такой поворот дела усложнил работу Таши, и она уже очень уставала, уборка её по дому была всё менее качественной, что и заметили хозяйки.
Весной Таша вернулась домой с вещами. Выпроводила жильцов из дома и снова поселилась там хозяйкой.
- Ну, всё, наработалась, лимитчица? – смеялись соседи, - как тебе дома? Хорошо или плохо?
- Дома всегда хорошо. Тяжело мне стало, Марго стала менее подвижная, а мне её не удержать, однажды чуть не упали на лестнице вместе, так я испугалась. А она ещё больше. Вот и рассчитали меня в тот же день. Даже до конца месяца держать не стали… - всхлипывала Таисия.
- Так зачем дорабатывать, - говорили ей подруги, - у вас неофициальный договор, встала и пошла. Зато кот как рад, что ты вернулась. Глянь, он от тебя не отходит…
- Верно, виновата я перед ним, - кивала Таисия, - но зато денег заработала, может, какое-то время и поживём на широкую лапу. Да, Мурзя?
- Ну, красную рыбу у нас в селе не продают по причине невостребованности, однако на путассу тебе точно надо раскошелиться для кота, - смеялись подружки.
- Невостребованности… - мрачно ответила Таисия, - по причине высоченной цены для нас… А так бы все не отказались. Ну, ладно, что теперь горевать. Перехожу в режим строгой экономии. Мне не привыкать. Где там наша картошечка?
Она жарила картошку, женщины принесли кто что мог: соления, пироги, селёдку, домашнюю настойку.
До позднего вечера они сидели за столом, разговаривали, пели, вспоминали.
- А я и рада… - сказала соседкам Таисия, - всему свой срок. А сейчас я вам сюрприз покажу!
Она уединилась в спаленке за перегородкой на пару минут, а потом вышла оттуда в сияющем платье, как у ресторанной певицы. Оно сидело на ней впритык, в обтяжку и выглядела Таисия комично. Женщины включили музыку, хохотали, а «хозяйка медной горы» как кто-то объявил её выступление, стала танцевать, вытягивая руки в стороны, кружась, и чуть приседая.
- Ох, и набралась ты там пошлости, Ташка, - не утихал смех женщин, – хорошо, что тут мужиков нет, а то бы мы тебя сейчас и замуж выдали…Готовая звезда.
К ночи развеселившиеся соседки разошлись по домам. Таисия переоделась в старенький домашний халатик, умылась под рукомойником и подвинув давно спящего кота к краю кровати, легла.
Дома спалось хорошо, словно в детстве: будто бы пять минут только прошло, а уже пора и вставать…
Таша отсыпалась почти неделю. А потом начала «генералить» свои комнаты, сени, перестирывать бельё, половички, выхлопывать два старых ковра со стен.
А своё блестящее, как у змеи платье, она отнесла соседке Рае, которая кормила её кота.
- К чему оно мне, Таисия? Ты что? Разве я надену? – развела руками соседка.
- Так я и не тебе. Дочке твоей отдашь. Танюшке. Она в клубе выступает: и концерты наши ведёт, и поёт, и пляшет. Вот и перешей ей как надо. Это для сцены в самый раз, - ответила Таисия.
- Так, а сама что? Вон вчера как выдавала… Такие выкрутасы.
- Так то было вчера, и на нетрезвую голову, милая моя… - вздохнула Таисия, - а теперь у меня новая... точнее, старая жизнь начинается. Да и не девочка я молодая, чтобы такие наряды носить.
- Так зачем покупала-то? Небось дорогое? – соседка прикинула платье на свои плечи, крутясь у зеркала шкафа.
- Дорогущее… Даже и не скажу сколько, чтобы не ругала ты меня. А я так посчитала, что раз в жизни можно и разориться… Как ты думаешь? Хотя бы раз надеть… - мечтательно говорила Таисия.
- Как раз в жизни? Ты что, только вчера его один раз и надела? – удивилась соседка.
- Ну, да. Только вчера…
Обе замолчали, глядя на мерцающее платье.
- Но оно того стоило! – вдруг громко и весело ответила Таисия, - вы так мне аплодировали! Ну, кто и где бы мне ещё так хлопал? Не в Москве же?
Они рассмеялись и обнялись. Платье было убрано в чехол, и в шкаф, и Таисия с облегчённым сердцем пошла домой готовить кислые щи. Соседка дала ей за платье трёхлитровую банку квашенной капусты из погреба.
- Как же я соскучилась по кислым щам, Мурзя! – говорила коту Таисия. Мурзик понимающе смотрел на хозяйку и мурчал так громко, что его исхудавшее тельце вибрировало как от внутреннего моторчика.
- Ничего, малыш, скоро ты поправишься, а я похудею, и будем мы жить, как и раньше: дружно и счастливо. И вообще, красивее нашей деревни и нету на всём белом свете. Одна река чего стоит… Правда?
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала. Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ!
Теперь на Дзене есть кнопка – ПОДДЕРЖАТЬ(рука с сердечком) - в конце статьи, где вы ставите лайки.
Это добровольное вознаграждение (любой небольшой перевод) от читателей напрямую автору, если рассказ понравился и, если у вас есть возможность поддержать мои старания. Спасибо всем неравнодушным за любую поддержку!
До новых встреч на канале!