Одним из основных источников пополнения адвокатского сообщества всегда являлись выходцы из правоохранительных органов. В последнее время дискуссия о том, могут ли люди с подобным прошлым стать настоящими адвокатами, усилилась. Существует мнение, что бывшие судьи, следователи и прокуроры обязательно будут пропитаны обвинительным уклоном и не могут быть эмпатичными по отношению к своим доверителям. Гость этого номера молниеносно разрушает данный стереотип. С адвокатом Марией Корчагиной мы поговорили о том, как защитнику по уголовным делам с прошлым следователя удается противостоять обвинительному уклону, агрессивным недопускам к подзащитному, не обрасти цинизмом, и что может сделать каждый адвокат лично для того, чтобы изменить отношение к адвокатуре в целом на государственном уровне.
– Мария, здравствуйте. Расскажите, как, в какой момент жизни к Вам пришло понимание, что Вы хотите стать адвокатом?
– На протяжении долгого времени я работала следователем в Следственном комитете России. Мне очень нравилась эта работа, и я благодарна тому опыту, который получила. Но со временем система стала меняться, стали появляться новые цели и задачи, которые не очень совпадали с моими уже сложившимися принципами и представлениями о работе следователя, поэтому решение стать адвокатом явилось абсолютно органичным и осознанным. Я всегда хотела работать с людьми и помогать им, понимала, что у меня есть тот профессиональный опыт, который может быть полезен. Поэтому мне захотелось работать там, где я чувствовала свое предназначение. Любая профессия, а особенно юридическая, предполагает постоянное обучение, и адвокатура была для меня новым этапом. Я стараюсь много учиться, помогать своим доверителям. Но одно я знаю точно, определенно, я на своем месте.
– Наверное, Вам часто задают вопрос, как такая хрупкая, красивая девушка чувствует себя именно в уголовной специализации? Ваши подзащитные никогда не высказывали скепсис по поводу того, что вверяют свою судьбу такому внешне хрупкому, молодому защитнику?
– Да, действительно, такой вопрос я периодически слышу. Так уж повелось, что, говоря об адвокате уголовной специализации, чаще всего люди представляют себе сильного сурового мужчину. И да, иногда изначально девушки сталкиваются в связи с этим с несколько предвзятым отношением. Однако мне кажется, что в настоящее время такие случаи встречаются все реже. В любом случае о работе адвоката говорят не его пол или внешность, и, как правило, доверителям важна именно профессиональная составляющая и отношение к ним. Поэтому даже если изначально имеет место какой-то скепсис, то обычно уже с самого начала работы он проходит. Учитывая, что уголовные дела – это всегда достаточно личные истории, поскольку это, прежде всего, про людей, а от результата работы зависят жизнь и судьба человека, доверитель сам выбирает, с кем ему комфортнее работать. Отношусь к любому выбору с уважением.
– В каком адвокатском бюро Вы сейчас работаете? Как складывается взаимодействие в вашей команде? Принято ли у вас советоваться с более опытными коллегами, вырабатывать общую стратегию, устраивать мозговые штурмы?
– Я работаю в Адвокатском бюро ZKS. Наше бюро представляет собой адвокатское образование, которое имеет достаточно узкую специализацию. Мы специализируемся исключительно на уголовном праве. В свое время, 10 лет назад, когда бюро только создавалось, было принято решение о том, что три адвоката хотят объединиться, работать в команде и заниматься уголовным правом. Со временем команда разрасталась, менялась, партнеры уходили и приходили, но всегда это были и есть единомышленники, которые хотели смотреть в одном направлении. Так мы создали команду уголовных адвокатов. В нашем случае команда – это не просто собрание разных людей под одним наименованием. Для нас это нечто большее. Мы верим, что именно командная работа приводит к тем результатам, которыми мы можем гордиться, а, учитывая специфику уголовного права, немаловажными аспектами командной работы являются доверие, взаимовыручка и поддержка. Это и есть тот ключевой фактор, который и определил в свое время выбор бюро как формы адвокатского образования. Ведь работа в бюро возможна только на основе полного доверия. В нашем бюро все партнеры разные, у каждого свой профессиональный путь, каждый является яркой личностью, профессионалом, но нас объединяет фанатичная любовь к своему делу и желание работать вместе в области уголовного права. Само собой, поскольку по роду своей деятельности мы почти все время проводим на работе, мы много общаемся, советуемся друг с другом, с более опытными коллегами. Мы вообще очень любим учиться. В этой связи часто мы приглашаем к себе в бюро разных опытных адвокатов и устраиваем адвокатские «посиделки». Очень здорово, когда есть возможность пообщаться с профессионалами своего дела и чему-то у них научиться. Ведь наша работа – это постоянное развитие.
– Как Ваши близкие и родные приняли Ваш выбор профессии? Не говорили, что это несколько опасная работа, адвокаты все время подвергаются критике, они часто испытывают на себе давление?
– Мне очень повезло, потому что моя семья всегда меня поддерживала несмотря на то, что ранее юристов в семье не было. Но, учитывая, что я выросла в атмосфере очень тесных семейных уз, для меня было очень важно их мнение. Сейчас у меня, к сожалению, уже нет родителей, но тот вклад, который они внесли в становление моего характера, воспитание, формирование жизненных ценностей, неоценим. Иногда такие мысли, связанные с опасностью работы, появлялись. Мне кажется, что близкие очень верили в меня, поэтому и поддерживали без оглядки на предубеждения.
– Случалось ли Вам испытывать на себе давление, угрозы, попытки препятствовать адвокатской деятельности?
– Мне кажется, в настоящее время любой адвокат в той или иной степени сталкивается с воспрепятствованием деятельности, будь то угрозы, различного рода давление, агрессивные недопуски к подзащитному или к участию в следственных действиях и т.д. Такие ситуации были, конечно, и у меня. Хочется отметить, что так было не всегда, но сейчас почему-то все чаще представители правоохранительных органов воспринимают адвоката не как процессуального оппонента, а как врага. На мой взгляд, это абсолютно неправильно. Обе профессии (и следователя, и адвоката) очень важны и нужны, и когда на твоем профессиональном пути встречаются сильные процессуальные оппоненты, это, наоборот, очень интересно и заряжает в хорошем смысле слова на борьбу. Сейчас в нашей стране сложился и всячески поддерживается обвинительный уклон системы уголовного преследования. Мне кажется, для того чтобы что-то изменить, нужно начать с того, чтобы позволить сотрудникам правоохранительных органов мыслить объективно. Это возможно только при отсутствии оценки на основании статистических показателей. Судьям же хорошо бы уйти от обвинительного уклона, став более беспристрастными, не мысля категориями, что «оправдательный приговор – это ошибка». Только тогда работа – как обвинения, так и защиты будет освещаться с равной мерой уважения. Ведь, если не подпитывать негативное отношение к любой из сторон процесса, то ничего специально и не надо будет делать.
Продолжение статьи читайте в выпуске журнала "Российский адвокат" (№ 3, 2024, стр. 16-21) - ссылка здесь.