Порывистый ветер то подгонял её в спину, облегчая тяжёлые санки, то внезапно разворачивался навстречу, хлеща лицо колючим снегом. Казалось, этому бесконечному пути, снежной круговерти и вою вьюги не будет конца.
Где-то вдалеке угадывался тёмный силуэт леса — значит, деревня где-то рядом. Но стоило ей поднять голову, как новый шквал ветра заставлял прикрыть глаза, согнуться пополам и задержать дыхание. А когда она снова осмеливалась взглянуть вокруг, перед ней была лишь серая снежная пелена. Лес исчезал, словно мираж.
Даша уже начала сомневаться, что найдёт дорогу. Сугробы по краям едва обозначали направление, но скоро стемнеет, и следы совсем заметёт…
— Даша, помоги мне! — донёсся из кухни голос матери.
— Сейчас, — отозвалась девочка, заложила учебник тетрадкой и пошла к маме.
— Открой тушёнку, — попросила та, пододвигая стеклянную банку с железной крышкой.
Мать управлялась одной рукой — вторая, в гипсе, беспомощно висела на перекинутом через шею бинте.
— Макароны с тушёнкой? Люблю! — Даша взяла консервный нож.
Крышка со звоном отскочила, и в воздухе поплыл насыщенный аромат мяса.
— Что бы я без тебя делала… — вздохнула мать, забирая банку.
Эти слова согрели Дашу изнутри. Похвалы от матери слышались редко, а ласки — и вовсе никогда.
Мама попыталась ложкой поддеть куски тушёнки, но банка опасно накренилась — ещё чуть-чуть, и она упадёт со стола.
— Дай я, — Даша перехватила ложку. — На сковороду?
— Да.
Мать отошла в сторону, и девочка выложила на раскалённую поверхность несколько кусков мяса, потом ещё…
— Хватит, — резко остановила её мама, забирая ложку с остатками жира.
Даша с сожалением посмотрела на неё. Так хотелось облизать… Она сглотнула слюну.
— Иди, доделывай уроки. Отец скоро придёт, будем обедать. Хотя что-то он задерживается… — мама кивнула в сторону окна. — Погода разыгралась не по-весеннему.
Даша бросила последний взгляд на сковороду и уже направилась к своему уголку за шкафом, как вдруг раздался стук в дверь.
Мама замерла с ложкой в руке. Стук повторился.
— Ну что стоишь? Опять напился, даже дверь открыть не может. Иди, открой, — мать тревожно взглянула на дочь.
— Лучше бы вообще не приходил, — проворчала Даша, шагая к двери.
— Что ты сказала?! Про отца?! — мать крикнула ей вслед.
— Мало одной руки сломал? И вторую хочешь? — огрызнулась Даша и тут же выскочила за дверь, увидев, как мама замахнулась ложкой.
Она отперла замок и приоткрыла дверь. Ветер тут же вырвал её из рук, распахнув настежь. Соседка тётя Маша едва успела отскочить.
— Мать дома? — спросила она, придерживая платок.
— Дома, — ответила Даша, с облегчением поняв, что это не отец.
Соседка прошла внутрь, а девочка вступила в схватку с ветром, пытаясь захлопнуть дверь. На прощание вьюга швырнула ей в лицо горсть снега.
Вернувшись в комнату, Даша встретила испуганный и беспомощный взгляд матери.
— Даш, надо встретить отца. Тётя Маша говорит, её сын звонил — видел его пьяным на дороге…
— Давно, около часа назад, — перебила соседка. — Вот я и пришла. Наверное, в сугробе лежит, раз до сих пор не дошёл.
Мать и дочь переглянулись. Обе понимали, что это значит.
— Может, кто-то подберёт? — слабо надеялась Даша, хотя знала: в такую погоду никто не поедет.
— Одевайся, пойдём искать, — мама бросилась к вешалке.
— Куда тебе со сломанной рукой? Я сама, — резко сказала Даша, натягивая материнскую куртку.
— Санки возьми. Если что — вернёшься за мной, вдвоём легче будет, — предложила тётя Маша.
— Я всё же с тобой… — неуверенно проговорила мать.
Даша ненавидела этот голос — жалкий, покорный.
— Сама справлюсь. Наверняка к Пашке зашёл, — отрезала она, не глядя.
Натянув шапку, шарф и сапоги, она вышла в сени, где у стены стояли старые санки. Когда-то на них катались с братом, а теперь отец возил дрова.
Ветер выл, снег скрипел под ногами. Выходить не хотелось, но ещё меньше хотелось искать отца.
Она зашла к Пашке — местному самогонщику, спаивавшему мужиков. Но отца там не было.
Тогда Даша взяла санки и пошла по дороге в соседнее село.
"Что делать, если тот, кто должен защищать, сам становится угрозой?"
Два километра в метель казались вечностью. Когда она наконец увидела отца, тот лежал на боку, поджав ноги. Снег вокруг был примят — видимо, пытался встать, но не смог.
— Вставай! — она толкнула его. В ответ — невнятное бормотание и запах перегара.
Он еле жив.
С трудом посадив его на санки, Даша схватила верёвку и потащила. Отец был тяжёлым, ноги волочились по снегу. Ветер бил в лицо, снег забивал глаза, верёвка врезалась в ладони даже через варежки.
Она плакала, ругалась, падала. Но тащила.
А мысли путались:
«Зачем? Оставь его. Пусть замёрзнет. Он же всё равно убьёт маму однажды…»
Она остановилась.
Как просто.
Никто не узнает.
Но в этот момент позади раздался голос:
— Дашка!
Мать, в огромной отцовской куртке, появилась из снежной пелены.
— Я уж думала, ты тоже пропала… Давай вместе.
И они потащили его дальше.
"После метели"
Очнулась Даша только на третий день — с температурой, ангиной.
Отец отделался обмороженными пальцами.
А через две недели она снова шла по этой дороге в школу.
Каждый раз, проходя мимо того места, она думала:
«Что было бы, если бы я его тогда бросила?»
И её передёргивало.
"Развязка"
Она уехала в город, вырвалась.
Мама звонила, говорила, что отец стал пить меньше.
Но не бросил.
Однажды его убило током на работе.
На похоронах мать рыдала.
— Неужели ты его так любила? — безжалостно спросила Даша. — Он же бил тебя, ломал руки…
— Жалела… — прошептала мать. — А тебе разве не жалко?
И вдруг добавила:
— Я знаю, что ты хотела оставить его тогда…
Даша остолбенела.
— Ты бредила… — мама грустно усмехнулась. — А знаешь? Я хотела, чтобы ты это сделала.
"Послесловие"
Даша вышла замуж, забрала маму к себе.
Но никогда никому не рассказывала о том, что думала в ту метель.
"А что думаете вы?"
Как поступить, если тот, кто должен быть опорой, становится тюремщиком?
Прощать? Жалеть? Или… отпустить?
Делитесь в комментариях — было ли в вашей жизни подобное? 💬