Самый жестокий нелюдь носил белый халат и спасал жизни днём, а по ночам эти самые жизни отнимал. Его звали Василий Кулик — имя, которое позже заставит вздрагивать жителей Сибири.
С виду он был самым обычным человеком. Интеллигентный доктор, внимательный, заботливый. Пациенты доверяли ему безоговорочно, не подозревая о той бездне, что скрывалась за услужливой улыбкой. Коллеги уважали его за профессионализм и отзывчивость. «Хороший врач никогда не начинал осмотр с холодными руками», — говорили о нём. Никто не догадывался, что эти самые руки несли не исцеление, а смерть.
Никто не рождается монстром. Василий Сергеевич появился на свет 17 января 1956 года в благополучной семье профессора и директора школы. Он был третьим, поздним ребёнком — родителям было уже за сорок. Беременность протекала тяжело, врачи предупреждали о возможных осложнениях. «Тот, кого я рожу, будет не таким, как все», — вспоминала впоследствии его мать слова врача. Она всё-таки решилась на роды, которые длились больше недели и проходили под наркозом.
Когда она впервые увидела новорождённого, то испытала сильный шок. Ребёнок выглядел необычно — слабый, с признаками врождённых особенностей. До полугода его даже не купали — кожа реагировала на воду. Лишь к шести месяцам он начал походить на обычного младенца. А может быть, уже тогда это было лишь маской, за которой скрывалось нечто иное?
Детство Василия было непростым. Его часто наказывали за ночные беспокойства. Раздражённая мать срывалась, а отец, чтобы уберечь сына, выходил с ним гулять по ночным улицам. До двух лет женщина практически не подходила к малышу. Ребёнок рос болезненным — дважды перенёс гепатит, страдал ревматизмом, до 12 лет задыхался от бронхиальной астмы. Его жалели, прощали многие поступки, которые могли бы насторожить. Сестра вспоминала случай, когда маленький Вася схватил нож и погнался за ней. Ей едва удалось выскочить из комнаты и захлопнуть дверь, в которую тут же вонзилось лезвие.
Но это было лишь началом. В детстве Кулик увлекался жестокими играми с животными, что вызывало у него странные эмоции. Эти переживания закрепились в его сознании, связав агрессию и возбуждение воедино.
На поверхности его жизнь текла обычным руслом — школа, армия, медицинский институт. В старших классах Василий увлёкся спортом, получил первый разряд по боксу. Рано начал интересоваться сексом. Первый опыт, нестандартный по советским меркам, случился в колхозе, где студенты убирали картошку. Позже, анализируя свои преступления, Кулик отметит, что все его жертвы подверглись насилию именно таким образом.
В медицинском институте он стал экспериментировать со снотворными, подмешивая их в спиртное однокурсницам. Они не сопротивлялись и, плохо помня происходящее, не заявляли на своего обидчика. Безнаказанность окрыляла, но настоящий перелом произошёл в 1980 году, когда сам Кулик стал жертвой нападения. Группа подростков ограбила его, ударив обрезком трубы по голове. После этой травмы, по его собственным словам, он ощутил влечение к детям. Женщины почти перестали его интересовать.
«Последние 5-6 лет после травмы головы меня регулярно посещают мысли, где я представляю себя с детьми. Вначале я думал только о девочках, потом и о мальчиках, а также о пожилых женщинах», — признавался позже Кулик следователям.
В 1981 году Василий женился. Его избранницей стала будущий юрист Марина, девушка из Северобайкальска. Ей импонировали его внимание и обеспеченность семьи. «Василий производил впечатление мягкого, безвольного человека, но это не так. Он был очень целеустремлённый. Что задумает — сделает обязательно», — вспоминала позже жена. К супруге он охладел быстро. «Ведя половую жизнь с женой, я мысленно представлял других», — признавался впоследствии Кулик.
В 24 года, заканчивая институт, будущий доктор впервые попытался сблизиться с девятилетней девочкой. Он писал ей письма, дарил игрушки. Когда период ухаживаний прошёл, зазвал на чердак, который присмотрел для «штаба». Рассказывал, как им будет хорошо, уютно, как станут весело резвиться и играть. Но девочка не пошла. Через полгода она рассказала обо всём маме, а та заявила в милицию. Там к сообщению отнеслись без должного внимания — переданные послания, адресованные ребёнку, просто потеряли.
Этот случай стал для Кулика уроком. «Я понял, что для получения желаемого мне требовалось, чтобы партнёр не был знаком», — сказал он позже, анализируя ситуацию. Он сделал вывод, что не стоит тратить время на ухаживание, если с помощью силы можно добиться своего сразу.
Закончив мединститут, Василий начал работать участковым терапевтом. Коллеги ценили его за профессионализм, заботливость, внимательность к проблемам пациентов. «Вы вопрос задаёте медицинский, он сразу ответит, всё... Хороший врач! Никогда не начинал осмотр с холодными руками, всегда просил водички, чтобы помыть руки. Действительно был очень-очень заботливым врачом», — вспоминали они позже. Но что бы сказали эти врачи, если бы заглянули в дневник Кулика?
«Завёл такую систему лечения: от головы — анальгин, от горла — стрептоцид, от сердца — лидол и нитроглицерин, от живота — таблетки с красавкой, от давления — папазол, от печени — но-шпа. Начал приводить систему в жизнь. В первую очередь ушли самые тяжелобольные бабушки и дедушки, пополнив журнал безвозвратных потерь участка. Стало легче, но ещё находились люди, которые добирались до меня... Самое главное в моём деле, чтобы больной ушёл из бренного мира не с территории участка, а откинулся где-нибудь на улице или на больничной койке. Тогда это уже не моя участковая промашка».
Весной 1982 года, отправив беременную супругу в роддом, Кулик ежедневно писал ей трогательные записки: «Привет, киска! До кончика твой»... В это же время он созрел для первого преступления. Заметив маленькую девочку, заманил её в гараж и совершил нечто ужасное. С тех пор охота на жертв происходила экспромтом — он желал и тут же получал. Впоследствии Кулик не мог вспомнить всех случаев.
«Семейная жизнь сложилась удачная, жена по образованию юрист, у нас двое детей, очень люблю их. Теперь они от меня отказались... Не пил, не курил, на себя лишней копейки не тратил. И вот свихнулся... Сегодня даже для себя не могу объяснить, как и почему сорвался. Не хочу себя оправдывать, но наш мир всегда был ужасно уродлив, полон насилия, жестокости. А теперь больше, чем когда-либо — много убийств, властвует порнография...»
Первые эпизоды насилия, о которых говорил Кулик, не были доказаны. Первым доказанным случаем стало нападение на восьмилетнюю Машу, которую он знал и отпустил. Спустя годы она опознала его. Отпустил он и следующую восьмилетнюю Таню, оставил в живых и мальчика Толю, который рассказал родителям о случившемся. Но те постеснялись идти с таким делом в милицию.
Детей Кулик отбирал строго по внешности. Возраст, знакомство с родителями и даже степень собственного родства с жертвами не имели значения. Если что и удерживало его, так только страх разоблачения. Позже на следствии выяснилось, что преступник приставал к сыну своей любовницы и даже к собственным детям. «Он часто ложился в постель к моему сыну, когда я уходила на кухню. Вадик прибегал и жаловался, а я думала, он просто ласкает мальчика», — рассказывала его любовница.
В канун 1984 года, переживая смерть отца, Василий выпил флакон корвалола, потерял сознание, начал биться в судорогах. Его успели отвезти в больницу и спасти. Из лечебницы он вернулся уже хладнокровным убийцей.
«С 1984 года я стал убивать тех, кто был объектом моих желаний. Во время происходящего я душил их, чувствовал судороги тела, конвульсии, испытывал при этом странное, неведомое ранее ощущение. Стал так поступать со всеми жертвами».
Случайно встретив на улице свою бывшую пациентку, доктор-убийца разговорился с ней. Дома у 72-летней женщины под видом лечения преступник сделал укол аминазина, после чего совершил невообразимое и задушил её. Как заговорённый, всё сходило ему с рук. Смерть пожилой женщины была зарегистрирована как наступившая в результате естественных причин.
Кулик начал вести своеобразный полевой дневник — список одиноких пожилых женщин, которые знали его и относились доброжелательно. «Был у меня список и молодых одиноких женщин, которых я посетил в качестве врача скорой помощи. Они приглашали меня заходить, но поскольку в моих фантазиях не было им места, я ни к одной так и не зашёл. Весь списочный состав остался жив», — признавался позже маньяк.
За первым убийством последовали ещё шесть. Однако смерти пожилых не давали ему сильных эмоций. Все убийства старших женщин были списаны на естественные причины, уголовные дела не возбуждались.
С детьми всё было иначе. Здесь уже маньяк, подчиняясь инстинктам, действовал в зависимости от обстоятельств. «Тут я списка не вёл, всё получалось спонтанно. Я представлял сцены, связанные с детьми, в конкретных местах Иркутска, которые хорошо изучил. Оказываясь в этих местах, если видел ребёнка, подходящего моим фантазиям, проделывал с ним то, о чём грезил».
В мае 1984 года Кулик возвращался из квартиры сестры, где сутки провёл с любовницей. Заметив скучавшую во дворе восьмилетнюю Ларису, он предложил поиграть в прятки. Её тело со следами насилия нашли через несколько дней в одном из подвалов в центре Иркутска. «Девочка слишком активно сопротивлялась», — скажет позже Кулик. Экспертиза зафиксирует смерть от асфиксии.
Семилетнего Адриана преступник приметил, когда тот катался с ледяной горки. Ребёнка нашли в подвале. На бедре обнаружили отпечаток обуви. Позже выяснилось, что приятель Кулика работал слесарем, имел ключи от подвалов и давал их своему другу по его просьбе.
Самая младшая жертва Кулика была в возрасте двух лет и семи месяцев. Малыш стоял на крыльце в ожидании выхода бабушки и сестры на прогулку. Когда те вышли, его уже не было. Родителям пришлось умолять дежурных РОВД прислать к месту происшествия оперативную бригаду. Милиционеры подъехали только через несколько часов. На улице падал снег, собака дальше двора след не взяла.
К концу 1985 года в Иркутске насчитывалось уже пять нераскрытых убийств детей, но у милиции не было никаких предположений о личности преступника. Тем не менее судебно-медицинская экспертиза показывала, что во всех случаях были совершены жестокие действия. На телах жертв обнаруживали улики, совпадающие по групповой принадлежности. Этот факт, а также осмотр мест происшествий, давал основания считать, что все преступления совершены одним лицом.
У милиции имелись показания свидетелей — в основном детей, которых предполагаемый преступник пытался расположить к себе. Кому-то он обещал сладости, мороженое, кому-то — показать подземный зоопарк, поиграть в прятки. По этим показаниям было составлено описание разыскиваемого: мужчина выше среднего роста, худощавый, в очках, с дефектом речи (Василий картавил). Описание было вывешено на улицах Иркутска.
«Преступник был намного умнее стражей порядка», — рассказывал позже следователь. «Он практически знал всё, что было известно прокуратуре». Неизвестно, сколько бы ещё тянулся кровавый след Кулика и как долго продлилось следствие, если бы не случай.
17 января 1986 года, когда семья готовилась отметить 30-летие Василия, тот, осмелев от безнаказанности, решил сделать себе особенный «подарок» — совершить очередное преступление. Жертвой стал Серёжа Назаров. Насильник торопился на собственный праздник, поэтому спешно затащил ребёнка в строящийся дом, зажав ему рот, чтобы тот не мог кричать.
В это время Кулика заметила прохожая, которая, прихватив с собой ещё двух знакомых, решила проверить здание, где скрылся мужчина с мальчиком. «Повариха, которая была в столовой, увидела мужчину, который, озираясь, тащит за собой вялого ребёнка», — рассказывали потом очевидцы. Бесшумно обходя здание, женщины заметили преступника, склонившегося над лежащим на полу мальчиком.
От крика женщин Кулик выскочил в окно и бросился бежать. За ним кинулись мужчины, стоявшие на остановке неподалёку. Наконец преступная удача отвернулась от убийцы. Его, побитого при задержании, доставили в милицию.
На следующий день после поимки Василий дал признательные показания, из которых стало ясно, что он совершил тридцать преступлений, четырнадцать из которых закончились убийством. В заявлении, названном им *«явка с повинной, Кулик писал: «Считаю себя в полном физическом и моральном здоровье и требую, чтобы ко мне была применена крайняя мера наказания. Считаю, что людям, подобным мне, не место среди людей, не говоря о совместимости с моей профессией. Ещё раз прошу отнестись ко мне со всей строгостью закона».
Невольно помогла скрыть часть истины мать Кулика. Когда, задержав преступника, милиция нагрянула к нему в квартиру и изъяла ножи и какие-то патроны, женщина, испытывая стресс, взяла с холодильника дневник сына, куда он записывал имена своих жертв и подробно, вплоть до описания своих ощущений, фиксировал содеянное. Прочитав, мать сожгла дневник, о чём потом и заявила следствию. «Сожгла, потому что никто не должен был прочитать это».
Когда следователь допрашивал Кулика и задал провокационный вопрос — не думал ли он совершить с матерью то, что делал с другими женщинами — тот ответил слишком эмоционально. Почему ему хотелось нападать на пожилых женщин, он на следствии не объяснил. Относительно же детей в протокольных записях есть фраза: «В своих мыслях я часто сексуальные сцены с детьми связывал с конкретными местами, улицами Иркутска. Эти места мне хорошо были известны с детства».
«Когда из следственной группы допрашивали его по поводу убийства детей, Кулик ухмылялся. То есть у него не было жалости. Он даже их не воспринимал как детей», — вспоминали следователи.
Позже, когда с ним начал работать адвокат, маньяк стал отказываться от своих слов и изворачиваться, придумывая версии, в которых чуть ли не он сам был жертвой. Но проведённые опознания, очные ставки, предъявленные результаты экспертиз заставили его полностью признать свою вину.
На допрос Василий Кулик был вызван 15 июня 1987 года. Он начался не с эпизодов, которые ему уже были предъявлены, а только в отношении новых жертв, найденных в последнее время. Следователи постоянно возвращались к его несостоятельной легенде, которую он придумал себе в оправдание.
На четвёртый день беспрерывных допросов Кулик полностью признал свою вину. «При наличии такого комплекса убедительных доказательств мне нет смысла далее запираться и вводить в заблуждение следственные органы», — заявил он. Более того, он сообщил о совершении ещё нескольких преступлений, о которых следователям было неизвестно. Эта информация в ходе проверки подтвердилась.
11 августа 1988 года суд приговорил Василия Кулика к высшей мере наказания. После этого почти год он ещё находился в камере смертников, вёл дневник, писал стихи, охотно давал интервью, в которых рассуждал о смысле жизни. За это время семья не пришла к нему ни разу. Жена и дети, узнав его истинную природу, отказались от такого родства.
За некоторое время до исполнения приговора маньяк попросил у следователя книгу по йоге, чтобы выработать в себе безразличие к смерти. Правда, он был и так, казалось бы, спокоен относительно собственной участи. В тюрьме Кулик писал стихи, пожелания следователям:
«В басне хитрый чёрно-бурый лис,
Притворялся сыром, и лягушками, и птицами питался.
Как говорят в прокуратуре — так и надо!
Птиц дурил субъект... дрожал за свой объект
И объективно сгинул сам субъект».
26 июня 1989 года приговор был приведён в исполнение. Василию Кулику на тот момент было 33 года. Так закончил свои дни серийный убийца, совершивший тринадцать убийств, из которых шесть жертв были дети, семь — пожилые люди. Самому младшему из погибших было 2 года и 7 месяцев, самому старшему — 75 лет.
На допросах «Иркутскому монстру» задавали вопрос: почему такой диапазон — дети и старики? «Я желал, чтобы мои жертвы сопротивлялись, но незначительно, чтобы я мог без особого труда подавить это сопротивление», — ответил преступник.
История Василия Кулика — это не просто криминальная хроника. Это трагедия, корни которой могут уходить в детство, в отношения с родителями, в травмы головы, перенесённые болезни. Но ни одно из этих обстоятельств не может служить оправданием того кошмара, который он сотворил с судьбами других людей. Пусть эта история останется предостережением для родителей, врачей, правоохранителей — всех, кто может вовремя разглядеть будущего монстра в ребёнке и помочь ему не стать таковым.