Мама всегда знала, где ударить словом больнее всего. «Ты расплываешься, выглядишь на 45, а муж скоро найдёт помоложе» — каждая встреча превращалась в болезненный разбор недостатков. Но сегодня Анна решила положить этому конец.
Мама пришла на пятнадцать минут раньше. Это было в её стиле — нарушать договоренности с той же лёгкостью, с какой другие улыбаются.
— А я пораньше, — сказала Елена Сергеевна, впархивая в квартиру. На ней было новое бирюзовое платье с золотистым поясом. Она всегда знала, как подчеркнуть свою талию — тонкую, будто не рожавшую. — В твоём возрасте я уже не ленилась вставать с первыми петухами!
Анна приняла пальто. Механически улыбнулась. В детстве она верила, что все мамы красивые. Потом поняла, что нет — просто ей досталась особенная.
— Как тебе? — мать крутанулась на месте. Платье взметнулось красивым бирюзовым облаком. — Пять тысяч отдала! Но на юбилей Светланы хочу всех затмить.
Анна знала это выражение — «всех затмить». Мама любила соревноваться в красоте, как другие соревнуются в беге. И всегда приходила первой.
— Очень красивое, — кивнула Анна, чувствуя знакомый укол в солнечном сплетении. Там жила её вечная женская неполноценность — застарелая, как ревматизм.
— А что же ты в этом похоронном наряде? — Елена Сергеевна обвела дочь взглядом, снимая мерки её несовершенств. — Боже, неужели нельзя хоть дома надеть что-то кроме этих серых тряпок? У тебя такая бледная кожа, тебе нужны яркие цвета.
Щёки Анны вспыхнули, будто по команде. Любимая футболка и джинсы внезапно показались купленными на распродаже для бездомных.
— Мне так удобно.
— Удобно, удобно, — передразнила мать. — В гробу тоже будет удобно. А жизнь одна, и проживать её нужно красиво!
Мама прошла на кухню, стуча каблуками по паркету. Звук был чёткий, как её жизненная позиция. Анна закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. «Два часа, — сказала она себе. — Это всего два часа».
В детстве Анна думала, что вырастет и станет как мама — красивой, уверенной, ослепительной. В тридцать пять она всё ещё ждала, когда это произойдёт.
— Кофе будешь? — спросила она, входя на кухню.
— Только без сахара и с обезжиренным молоком. — Мать изящно скрестила ноги в тонких колготках. Казалось, гравитация на неё не действовала. — В моём возрасте приходится следить за каждой калорией. Хотя тебе тоже не помешало бы.
Анна замерла с туркой. Внутри что-то сжалось, как от удара под дых.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну как что? — мать всплеснула руками. — Ты же расплываешься! В тридцать пять уже обозначились эти ужасные бока. А ведь я в твоём возрасте весила на семь килограммов меньше!
Странно, но в детстве Анне казалось, что мама большая. Выше домов, размером с планету. Теперь она видела, какая мама маленькая. Внутри — меньше, чем снаружи.
— Мама, я в идеальной форме. Врач на последнем осмотре сказал...
— Врачи всегда найдут, что сказать, — перебила Елена Сергеевна. — Кстати, я тут записалась на новую процедуру омоложения. Знаешь, сколько стоит? Пятнадцать тысяч! Но для красоты ничего не жалко.
Анна смотрела, как закипает кофе. Когда-то у неё был энтузиазм объяснять матери про опасность бесконечных процедур. Теперь она понимала: красота для мамы — как религия. Нельзя разубедить верующего.
— Ты бы тоже подумала о подтяжке, — мать сказала это как бы между прочим, словно предлагала конфету. — Носогубные складки уже заметны. А глаза... Ну просто как у старушки! Анютка, тебе всего тридцать пять, а выглядишь на все сорок пять.
Кофе убежал. Зашипел на плите, как недовольный кот. Анна сняла турку с огня. Руки чуть дрожали.
— Мама, давай сменим тему.
— Да брось ты, я же из лучших побуждений! — возмутилась Елена Сергеевна. — Кому, как не матери, говорить тебе правду? Твои подруги будут только улыбаться в лицо, а за спиной жалеть.
Анна разлила кофе по чашкам. Когда-то она думала, что материнская любовь — это безусловное принятие. Потом поняла: материнская любовь — это когда тебя любят при условии, что ты такая, как нужно.
— А где мой красавец-зять? — вдруг спросила мать, принимая чашку.
— Максим на конференции, вернётся завтра.
— Хм, — многозначительно протянула Елена Сергеевна. — Часто он у тебя на конференциях бывает, не находишь?
Сердце Анны дёрнулось. Мама всегда умела находить самые уязвимые места. Как будто у неё была карта болевых точек дочери.
— Это его работа, мама. Он ведущий специалист в своей области.
— Ну конечно, — кивнула мать. — А то, что на таких конференциях полно молоденьких девочек, это просто совпадение? Анют, ты такая наивная.
— Максим меня любит. И я ему доверяю.
— Все мужчины говорят, что любят, пока не встретят кого-то помоложе и покрасивее, — отрезала мать. — Вот Вероника Павловна, соседка моя, тоже верила мужу. А он ушёл к секретарше на двадцать лет младше! И знаешь почему? Потому что Вероника забыла, что женщина всегда должна быть в форме.
Внутри что-то оборвалось. Старый, привычный страх. Любовь ведь тоже требует красоты? А если красоты нет — любовь уходит?
— А как ты готовишься к юбилею Светланы? — спросила она, пытаясь сменить тему.
— О, я буду неотразима! — мать мгновенно воспряла духом. — Платье новое, прическу сделаю у Жанны. Кстати, тебе бы тоже не помешало сходить в салон. Эти твои секущиеся концы просто кошмар.
Анна машинально коснулась волос. «Кошмар» — весьма мягкое слово из маминого лексикона для оценки её внешности.
— Слушай, может, поедем со мной завтра к Жанне? — предложила мать. — Она творит чудеса! Тебе сделаем укладку, макияж поярче. А то ты со своей бледной помадой выглядишь как больная.
Анна почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Как замок, который наконец отпирают.
— Мама, почему ты всегда критикуешь мою внешность?
— Я не критикую, я помогаю! — искренне удивилась Елена Сергеевна. — Если бы не я, ты бы вообще за собой не следила.
— Нет, ты не помогаешь, — голос дрожал. — Ты говоришь, что я недостаточно некрасивая. Ты сравниваешь меня с собой. И я всегда проигрываю.
— Неблагодарная! — лицо матери исказилось. — Я всю жизнь тебе отдала! Всегда хотела, чтобы ты была лучше меня!
— Нет, мама, — Анна покачала головой. — Ты всегда хотела быть лучше меня. И у тебя прекрасно получается.
— Что ты несёшь? — Елена Сергеевна отодвинула чашку. — Я просто забочусь о тебе! Хочу, чтобы дочь моя была самой красивой!
— Почему это так важно для тебя? Почему ты оцениваешь людей только по внешности?
Мать замолчала, глядя в окно. Там двор, деревья, небо. Обычная жизнь, в которой красота не главное.
На мгновение Анна увидела то, чего раньше не замечала — в глазах матери мелькнула тень. Тень неуверенности, почти страха. Но Елена Сергеевна быстро взяла себя в руки.
— Потому что мир так устроен, — отрезала она. — Красивым людям достаётся всё лучшее. Красивых любят, ими восхищаются. А на серых мышек никто не обращает внимания.
И вдруг Анна поняла. Она увидела свою мать по-настоящему. Не богиню красоты, не идеал, а женщину. Испуганную женщину, которая всю жизнь боялась стать невидимой. Которая цеплялась за внешность, потому что только так знала, как быть любимой.
— Ты правда в это веришь? Что без красоты жизнь не имеет смысла?
— Не философствуй, — мать поднялась из-за стола. — Лучше скажи, поедешь со мной к Жанне или нет?
Анна смотрела на мать — стройную, подтянутую, вечно молодую. А внутри этой красивой оболочки — постоянный страх. Страх старости, ненужности, одиночества.
— Знаешь, — медленно произнесла Анна, — я всю жизнь пыталась соответствовать твоим стандартам красоты. Я сидела на диетах с четырнадцати лет, я плакала перед зеркалом, потому что считала себя уродиной. Я вышла замуж за Максима и все пять лет боюсь, что он бросит меня ради кого-то красивее.
— А разве я не права? — перебила мать. — Мужчины любят глазами!
Только сейчас Анна заметила, как отчаянно блестят глаза матери. Это был блеск не уверенности, а страха.
— Максим любит меня, — твёрдо сказала она. — Со всеми моими недостатками. А знаешь, что он сказал мне на прошлой неделе? Что ему страшно, когда я так критично к себе отношусь. Что ему больно видеть, как я себя не принимаю.
Елена Сергеевна фыркнула:
— Все мужчины так говорят.
— Нет, мама. Не все. Есть те, кто ценит в женщине не только внешность.
Анна подошла к окну. За стеклом была обычная жизнь. Без фильтров и фотошопа.
— Я хочу научиться любить себя такой, какая я есть. И я больше не хочу слышать, что я недостаточно красивая, худая и ухоженная.
— Ты обижаешься на правду, — упрямо сказала мать.
— Я не обижаюсь. Я просто устала быть твоим отражением. Отражением, которое всегда хуже оригинала.
Всю жизнь Анна смотрела на себя глазами матери. И всегда видела недостаточно.
В кухне повисла тишина. Елена Сергеевна смотрела на дочь так, словно видела её впервые. А может, действительно впервые.
— Что ж, — наконец произнесла она, поднимаясь, — вижу, нам не о чем больше разговаривать. Дорогое платье тебе не нужно, к косметологу ты не хочешь. Пойду я.
— Мама, — Анна попыталась остановить её, — я не хочу ссориться. Я просто хочу быть собой.
— Собой? — Елена Сергеевна горько усмехнулась. — И кто же ты без красоты? Никто!
Она вышла из кухни. Хлопнула дверь.
Анна опустилась на стул и закрыла лицо руками. Внутри была пустота и странное, непривычное облегчение. Как будто с души сняли тяжёлый камень, под которым она жила годами.
Вечером, разбирая сумочку, Анна нашла маленькое зеркальце. Она всегда носила его с собой. На случай, если что-то пойдёт не так с лицом. А что-то всегда шло не так.
Анна долго смотрела на своё отражение. На усталые глаза, в которых жил ум. На морщинки в уголках рта от смеха. На выбившуюся из причёски прядь.
«Привет, — мысленно сказала она своему отражению. — Ты не идеальна. И это нормально».
Анна убрала зеркальце в ящик стола. Завтра будет новый день. Завтра будет новый разговор с матерью — возможно, не менее сложный. Но что-то внутри изменилось.
Она больше не хотела быть отражением чужой красоты. Она хотела быть собой. Со всеми своими несовершенствами.
Когда вернулся Максим, он застал жену на кухне. Она готовила пирог. Тот самый, что пекла мать — только чуть-чуть иначе. По собственному рецепту.
— Красивая, — сказал Максим, обнимая её.
Анна улыбнулась. И впервые не стала поправлять про себя: «Нет, красивая — это мама».
Любовь — загадочная штука. Она видит красоту там, где ты сам её не видишь. И может, это единственная красота, которая имеет значение.
Иногда самое сложное в жизни — это научиться видеть свою ценность не чужими глазами. Возможно, для кого-то ты всегда будешь недостаточно красивой, стройной, успешной... но разве это имеет значение, если ты наконец-то полюбила себя настоящую?
А вы сталкивались с токсичной критикой от близких? Поделитесь в комментариях и подпишитесь на «Не на ту напали | Рассказы Алины», чтобы не пропустить новые истории о женщинах, которые смогли изменить свою жизнь!