Поначалу наш брак был обычным. Алексей — весёлый, компанейский, с дерзкой ухмылкой и непредсказуемыми планами. Он работал инженером в крупной компании, по вечерам мы смотрели сериалы, заказывали еду, а по выходным встречались с друзьями. Я работала фотографом — не офис, не девятичасовой график, но я обожала эту свободу: съёмки в студии, на природе, креатив, живые лица. Мы были молодой парой, которая не знала бед.
Но что-то случилось.
Я не сразу поняла, когда именно это произошло. Может, когда он впервые пришёл домой молчаливый, с каким-то новым блеском в глазах, вместо привычного «привет» — короткий кивок головой. Может, когда с полки исчезли наши смешные книги, а на их месте появились священные тексты и брошюры. Или когда он однажды утром сказал, что собирается больше не употреблять алкоголь и не смотреть телевизор — «всё это от лукавого».
Сначала я думала: кризис. Устал. Может, что-то на работе не так. Но потом поняла — всё серьёзно.
— Женщина должна быть скромной, — произнёс он однажды за завтраком, глядя на меня в моём обычном свободном свитшоте. — Без макияжа, без фривольных шуток. Не привлекать чужих мужчин. Это твоё предназначение.
Я смеялась. По-настоящему. Думала, шутка. Но нет.
Он начал меня “перевоспитывать”. Буквально. Запрещал краситься — «нечего выглядеть, как на витрине». Потребовал, чтобы я ушла с работы — «это не женское дело, у тебя муж, который тебя обеспечивает». А потом заявил, что я должна удалить подруг из соцсетей, не встречалась с ними. Он следил, чтобы я не выходила без его ведома.
— Это что вообще? — однажды я взорвалась, когда он закрыл за мной дверь, проверив, с кем я иду в магазин. — Ты секту нашёл, что ли?
— Это истина, — спокойно ответил он. — И ты либо принимаешь её, либо живи как одна из тех… развратниц.
Однажды я ослушалась. Пошла на съёмку, не сказав ему. Вернулась позже, чем обещала. Он встретил меня у двери с мрачным лицом.
— Где была? — ледяным тоном.
— На работе. Там, где ты хочешь, чтобы я не была.
Он сорвался. Кричал. Громил тарелки. Говорил, что я — грешница, что его жена должна быть другой. Я стояла, молча, сжав кулаки. Потом сказала одно:
— Я ухожу. Прямо сейчас.
— Куда ты уйдёшь? — усмехнулся. — У тебя ничего нет. Всё, что у тебя было — это я.
— Вот именно, — бросила я. — Было.
Собрала вещи за вечер. Позвонила подруге. Через два дня подала на развод.
⸻
Прошло полгода. Я вернулась к съёмкам, к работе, к жизни. Иногда до сих пор получаю от него сообщения. «Ты всё ещё можешь исправиться». «Я молюсь за тебя». Один раз даже пришёл с Библией под дверь.
Но я больше не боюсь.
Потому что настоящая вера — это любовь, а не контроль. А я выбрала свободу.