Еще раз к вопросу о влиянии солнечного света
на рост телеграфных столбов
Километрах в трех от деревни когда-то было лесничество. В девяностых годах еще можно было увидеть остатки построек и одичавшие яблони, а на краю леса – пруд. За лесничеством раскинулся сосновый бор-зеленомошник, шириной около километра, а в длину (с севера на юг) километра три.
Ходить по нему было очень трудно: множество упавших сосен, затянутых мхом, отбивали всякое желание искать грибы. По северной опушке шла тропинка, вдоль которой встречались козляки, моховики, подосиновики и белые. Иногда, не каждый год, вырастали и королевские белые. Южная опушка смыкалась со смешанным елово-березовым лесом, и вот там-то грибов бывает очень много. Ходил я туда десятки раз, огибая бор то с восточной, то с западной стороны, затрачивая в обоих случаях не меньше часа. Оба пути я знал прекрасно, так что ошибки, как я считал, были исключены.
Однажды, набрав грибов, я направился на западный ход и почти сразу понял, что не узнаю место. Лес похожий, но не тот. Я не стал мудрить, крутиться или возвращаться, а взял направление по компасу и пошел напрямик к северной опушке бора. Через пятнадцать-двадцать минут я вышел на тропинку, которой здесь быть никак не могло… Пройдя по ней метров сто, я ее узнал. Это была та самая, что идет вдоль северной опушки! Как я вместо часа прошел весь бор за двадцать минут, понять было невозможно. Единственным объяснением могло быть то, что оба пути на последнем этапе сворачивали к северу и моя любимая опушка была намного ближе к северной, чем края бора.
В следующий раз я решил это проверить и, закончив сбор грибов, пошел на север, держа компас в руке, чтобы не сбиваться с направления. На тропинку вышел точно в то же место, но через пятьдесят минут! Это было вполне реальное время, так что предыдущий результат в двадцать минут можно списать на шутку лешего.