Дверь хлопнула так, что штукатурка посыпалась с потолка. Элла стояла, опираясь спиной о стену, безуспешно пытаясь выровнять дыхание. Два чемодана, небрежно брошенные у порога, служили молчаливым напоминанием о том, что случилось полчаса назад.
— Ну и катись! — крикнула она, хотя знала, что Марк уже не услышит. — К.о.з.ё.л!
Квартира, ещё вчера наполненная гулом семейной жизни, теперь казалась пугающе пустой. Она медленно сползла по стене, уселась на пол и закрыла лицо руками. Не плакать, только не плакать. Всё к лучшему. Восемь лет брака закончились фразой: «Я больше так не могу, Элла. Я встретил другую».
Банально до тошноты.
Прошёл месяц. Элла смотрела на своё отражение в зеркале примерочной дорогого бутика. Чёрное платье подчёркивало все достоинства её точёной фигуры. В тридцать шесть она выглядела на тридцать, благодаря природной худобе и тщательному уходу за собой. Невысокая, с короткой стрижкой каштановых волос, острыми чертами лица и неизменной иронией во взгляде карих глаз — она никогда не считала себя красавицей, но знала, что обладает чем-то более важным — характером.
Развод с Марком оформили быстро и без скандалов. Он не претендовал на их общую квартиру, она не просила алиментов — детей у них не было, несмотря на все попытки. Возможно, именно поэтому он и ушёл. Она заплатила за платье, не глядя на ценник. Такие мелочи теперь доставляли ей особое удовольствие. Позволить себе то, что хочется, не отчитываясь ни перед кем — в этом была определённая свобода.
Этот день она решила отметить особенно. Сегодня она вступала в новую должность — финансовый директор крупной торговой сети. Карьера, ради которой она столько работала, наконец принесла свои плоды.
— Будьте добры, — она протянула карту продавщице, — упакуйте покрасивее.
Звонок раздался, когда Элла просматривала квартальный отчёт. Она поморщилась, глядя на экран мобильного. Дарья. Младшая сестра, с которой они не общались уже года полтора. После той безобразной сцены на дне рождения матери.
— Слушаю, — сухо произнесла Элла, прижимая телефон плечом к уху и продолжая листать документы.
— Элла, привет, это я, — голос сестры звучал нервно, с хрипотцой, как будто она много курила или плакала.
— Я вижу, что это ты. Что случилось?
Пауза. Затем глубокий вдох.
— Мне нужно с тобой встретиться. Это очень важно.
Элла закатила глаза. В последний раз, когда Дарья говорила эту фразу, она попросила взаймы крупную сумму на какой-то сомнительный бизнес-проект мужа, который, конечно же, прогорел.
— Дарья, я очень занята. У меня новая должность, куча работы...
— Пожалуйста, — голос сестры дрогнул. — Я... я не знаю, к кому ещё обратиться.
Что-то в этих словах заставило Эллу насторожиться. Дарья никогда не была хорошей актрисой, и сейчас в её голосе звучал настоящий страх.
— Хорошо, — неохотно согласилась она. — Завтра в семь вечера. Кафе «Брик» на Садовой.
— Спасибо, — выдохнула Дарья. — До завтра.
Она опоздала на двадцать минут. Элла уже допивала второй эспрессо, когда увидела сестру, спешащую между столиками. Дарья всегда была её противоположностью — мягкая, светловолосая, с округлыми формами и доверчивыми голубыми глазами. Сейчас она выглядела осунувшейся, под глазами залегли тёмные круги, волосы были небрежно собраны в пучок.
— Прости за опоздание, — пробормотала она, усаживаясь напротив. — Лёшку не с кем было оставить.
— А где твой благоверный? — не удержалась от язвительного вопроса Элла.
Дарья вздрогнула, как от удара, и опустила взгляд.
— Семён ушёл. Три недели назад.
Элла замерла с чашкой у губ.
— Ушёл? Куда?
— К другой женщине, — Дарья произнесла это так тихо, что Элла едва расслышала. — В Питер. Сказал, что начинает новую жизнь. А у меня на руках Лёшка и... — она замолчала, нервно теребя салфетку.
— И? — подтолкнула её Элла.
Дарья подняла глаза, полные слёз.
— Я беременна. Четырнадцать недель.
Элла медленно поставила чашку на блюдце.
— Вот это поворот, — протянула она. — И что теперь?
— Он сказал, что будет помогать деньгами. Но... но их не хватает даже на аренду квартиры. Я работу потеряла ещё до его ухода — сокращение. А сейчас, с животом, кто меня возьмёт? — Дарья говорила быстро, захлёбываясь словами.
— И ты пришла ко мне за деньгами, — утвердительно произнесла Элла.
— Не только, — Дарья покачала головой. — Мне нужна помощь. Я подумала... может, я могла бы пожить у тебя некоторое время? Пока не найду работу и не встану на ноги. Я бы готовила, убиралась...
Элла почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения.
— Ты серьёзно? Ты, твой пятилетний сын и будущий ребёнок — в моей двухкомнатной квартире?
— Я знаю, что это много просить, но...
— Дарья, — Элла перебила сестру, подняв руку. — Мы с тобой никогда не были близки. После той истории с деньгами для твоего мужа...
— Я вернула всё до копейки! — возразила Дарья.
— Через полтора года! И только после того, как я начала звонить тебе каждый день!
— Элла, пожалуйста, — Дарья подалась вперёд. — Я в отчаянии. Мама в своей однушке нас не потянет, особенно с её пенсией. Ты единственная, кто может помочь.
Элла откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
— А ты не рассматривала....? Ну не оставлять. Прости за прямоту, но в твоей ситуации...
— Нет! — Дарья вскинула голову, и в её взгляде промелькнуло что-то, напомнившее Элле их отца — упрямого, несгибаемого человека. — Это мой ребёнок. Я его выношу и рожу.
Элла вздохнула.
— Послушай, я могу помочь тебе деньгами. Временно. Но жить вместе... У меня своя жизнь, своя работа. Я только что пережила развод. Мне нужно пространство.
— Я понимаю, — тихо произнесла Дарья. — Но мне некуда идти. Через месяц нас выселят из квартиры. Я не справлюсь одна с двумя детьми.
Элла смотрела на сестру и чувствовала, как внутри борются раздражение и жалость. Дарья всегда была такой — плыла по течению, не думая наперёд, полагаясь на то, что кто-то подхватит и спасёт. Сначала родители, потом муж, теперь вот она, Элла.
— А как же алименты? — спросила она. — Семён должен платить.
Дарья горько усмехнулась.
— Он сказал, что официально платить не будет — у него новая семья, там свои расходы. Обещал помогать «по-братски». В прошлом месяце прислал пятнадцать тысяч. На эти деньги мы с Лёшкой и живём.
Элла почувствовала, как закипает. Её зять всегда казался ей проходимцем, но такая подлость...
— Ему нужно яй... кокушки его оторвать, — процедила она сквозь зубы.
Дарья невесело улыбнулась.
— Я так и знала, что ты это скажешь.
Квартира Эллы превратилась в филиал детского сада. Игрушки Алексея были повсюду, несмотря на все попытки Дарьи поддерживать порядок. Беременность протекала тяжело — её постоянно тошнило, мучили головные боли, и большую часть времени она проводила в постели.
Элла приходила домой поздно, часто заставая племянника уже спящим. Иногда она ловила себя на мысли, что тайком наблюдает за ним — за тем, как он сопит во сне, обнимая плюшевого медведя. Что-то щемящее возникало в груди от этого зрелища.
— Спасибо, что приютила нас, — тихо сказала Дарья однажды вечером, когда они сидели на кухне за чаем. Её живот уже заметно округлился. — Я знаю, как тебе тяжело.
Элла пожала плечами.
— Это временно. Как только родишь и немного придёшь в себя, будем думать, что делать дальше.
— Я уже отправила резюме в несколько мест. Может, получится работать удалённо, — с надеждой произнесла Дарья.
— Угу, — скептически хмыкнула Элла. — С грудным ребёнком и пятилетним сыном на руках.
Повисла тяжёлая пауза.
— Знаешь, — медленно проговорила Дарья, глядя в свою чашку, — иногда я думаю, что мы с тобой поменялись местами. Ты всегда была такой... правильной. Училась на отлично, сделала карьеру. А я... я всё испортила.
— Не говори глупостей, — отрезала Элла. — У тебя будет двое детей. Многие об этом только мечтают.
Она не добавила: «Как я». Но Дарья поняла.
— Вы с Марком... вы ведь пытались?
Элла поморщилась.
— Три замерших. Потом врачи сказали, что шансов почти нет. Марк говорил, что ему всё равно, но... — она махнула рукой. — Видимо, не всё равно.
— Мне жаль, — тихо сказала Дарья.
— Не надо меня жалеть, — отрезала Элла. — У меня всё отлично. Я свободна, у меня хорошая работа, я могу позволить себе отпуск на Мальдивах, если захочу.
— И всё же ты помогаешь нам.
— Ты моя сестра, — просто ответила Элла. — Как бы ты меня ни бесила.
Они посмотрели друг на друга и неожиданно рассмеялись — впервые за долгое время.
Телефонный звонок раздался в три часа ночи. Элла, путаясь в одеяле, нащупала трубку.
— Алло?
— Элла Михайловна? — незнакомый женский голос. — Это акушерка роддома №8. Ваша сестра, Дарья Михайловна, поступила к нам час назад. Преждевременные роды, тридцать пять недель.
Элла резко села в постели, окончательно проснувшись.
— Как? Но... она же спала в соседней комнате. Как она попала в больницу?
— По её словам, она почувствовала сильные боли и странные ощущения около полуночи, — пояснила акушерка. — Не хотела вас беспокоить, вызвала такси сама. При поступлении она указала ваш номер как экстренный контакт.
Элла мгновенно проснулась.
— Что с ней?
— Состояние средней тяжести. Кесарево сечение. Родилась девочка, 2100 грамм. Сейчас ребёнок в кювезе, под наблюдением.
— Я сейчас приеду, — Элла уже натягивала джинсы. — Скажите, как до вас добраться?
Положив трубку, она на секунду замерла. Алексей! Он же спит в соседней комнате. Она заглянула к нему — мальчик спал, раскинув руки. Разбудить и везти с собой? Оставить одного? Обе идеи казались безумными. Она лихорадочно соображала, кому можно позвонить в такой час. Единственный вариант — Ирина, соседка с первого этажа, с которой у них сложились приятельские отношения.
К счастью, Ирина согласилась прийти и побыть с мальчиком. Элла оставила записку для племянника на видном месте, взяла документы и вызвала такси.
В приёмном покое пахло хлоркой и ещё чем-то медицинским, от чего подкатывала тошнота. Элла выясняла у сонной медсестры, где находится Дарья, когда из коридора показалась каталка. На ней, бледная как полотно, лежала сестра. Рядом шагал врач, что-то записывая в карту.
— Дарья! — Элла бросилась к ней.
Сестра слабо улыбнулась.
— Девочка, — прошептала она пересохшими губами. — У меня девочка, Элла.
— Я знаю, мне позвонили, — Элла взяла её за руку. Кожа была холодной и влажной. — Как ты?
— Нормально, — Дарья закрыла глаза. — Просто устала.
— Вам нельзя здесь находиться, — строго сказала медсестра. — Пациентку везут в палату.
— Я её сестра, — Элла выпрямилась во весь свой небольшой рост. — И я хочу знать, что с ребёнком.
Врач, молодой мужчина с усталыми глазами, поднял взгляд от карты.
— Недоношенность, но не критичная. Дыхательная функция стабильная, рефлексы в норме. Пока в кювезе, под наблюдением.
— Когда я смогу её увидеть? — спросила Дарья слабым голосом.
— Когда вам станет лучше, — ответил врач. — А сейчас вам нужен отдых.
Элла смотрела, как каталку с сестрой увозят в глубину коридора, и чувствовала странную пустоту внутри. Всё произошло так быстро — ещё вчера они вместе ужинали, Дарья жаловалась на отёки, но ничто не предвещало преждевременных родов.
— Могу я увидеть ребёнка? — спросила она у врача.
Он посмотрел на часы.
— Сейчас четыре утра. Приходите в десять, во время обхода.
Алексей, к удивлению Эллы, воспринял новость о рождении сестрёнки с философским спокойствием.
— А папа приедет? — спросил он за завтраком, методично размазывая джем по тосту.
Элла замерла с кофейником в руке.
— Не знаю, малыш. Я позвоню ему сегодня.
— Он обещал привезти мне робота-трансформера, — сообщил Алексей. — Того самого, из мультика.
Элла почувствовала, как внутри поднимается злость.
— Обязательно напомню ему об этом, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
После завтрака она отвела племянника в детский сад и позвонила на работу, предупредив, что берёт отгул по семейным обстоятельствам. Затем набрала номер Семёна.
Он ответил не сразу, и по его заспанному голосу было понятно, что разбудила она его некстати.
— Семён? Это Элла, сестра Дарьи.
— А, — в его голосе появились настороженные нотки. — Что случилось?
— Ничего особенного. Просто твоя жена родила ночью. Девочку.
Пауза.
— Но ведь ещё рано... — растерянно произнёс он.
— Преждевременные роды. Тридцать пять недель. Ребёнок в кювезе, но врачи говорят, что всё в порядке.
— Я... я не знаю, что сказать, — пробормотал Семён.
— А ничего говорить и не надо, — холодно ответила Элла. — Просто хотела тебя проинформировать. И кстати, твой сын ждёт обещанного робота-трансформера.
— Да, конечно, я... я вышлю деньги на карту Дарьи. И на робота тоже.
— Как великодушно, — не удержалась от сарказма Элла. — Ты хоть помнишь, как твоего сына зовут?
— Слушай, — голос Семёна стал жёстким, — не надо читать мне нотации. Я делаю, что могу. У меня новая семья, новые обязательства.
— А старые обязательства тебя не волнуют? — Элла почувствовала, что закипает. — Два ребёнка! Двое твоих детей, Семён! Ты хоть понимаешь, что они будут есть, во что одеваться?
— Я же сказал, я буду помогать деньгами...
— Пятнадцать тысяч в месяц? Серьёзно? На двоих детей?
— Слушай, я сейчас не могу это обсуждать, — в голосе Семёна звучало раздражение. — У меня встреча через полчаса. Я позвоню Дарье позже.
И он отключился. Элла несколько секунд смотрела на погасший экран телефона, затем с силой швырнула его на диван.
— М.у.д..., — процедила она сквозь зубы.
Маленькая Варвара — так решила назвать дочь Дарья — оказалась бойкой и крикливой. Несмотря на недоношенность, она набирала вес как по учебнику и уже через неделю была готова к выписке.
Элла стояла у окна детской в роддоме, наблюдая, как медсестра пеленает племянницу. Крошечное личико с пухлыми щеками, редкие светлые волосики, крохотные кулачки — всё это вызывало у неё странное чувство, похожее на тоску.
— Красавица, — сказала подошедшая Дарья. Она всё ещё выглядела измождённой, но в глазах появился какой-то новый свет. — Похожа на нашу маму, тебе не кажется?
Элла присмотрелась.
— Пожалуй. Что-то есть в форме носа.
— Семён звонил? — как бы между прочим спросила Дарья.
Элла покачала головой.
— Я говорила с ним в день родов. Он сказал, что «вышлет деньги».
Дарья поджала губы.
— Понятно.
Они молчали, глядя на ребёнка.
— Что ты собираешься делать дальше? — наконец спросила Элла.
Дарья вздохнула.
— Не знаю. Мне надо найти работу, снять жильё... Но с двумя детьми это будет нелегко.
— Ты можешь пожить у меня ещё какое-то время, — неожиданно для себя сказала Элла. — Пока не встанешь на ноги.
Дарья посмотрела на сестру с удивлением.
— Правда? Я думала, ты уже не можешь дождаться, когда мы съедем.
Элла пожала плечами.
— Лёшка не такой уж невыносимый ребёнок. А эта малышка... ну, посмотрим, какой у неё характер.
Дарья улыбнулась и вдруг обняла сестру. Элла на секунду напряглась — они никогда не были особенно нежны друг с другом — но затем неловко похлопала Дарью по спине.
— Спасибо, — прошептала Дарья. — Я не знаю, что бы я без тебя делала.
— Перестань, — смущённо отмахнулась Элла. — Родственники должны помогать друг другу в трудную минуту, разве нет?
Прошло три месяца. Квартира Эллы превратилась в настоящий детский лагерь. Алексей уже освоился и считал её дом своим, раскидывая игрушки по всей гостиной. Варя росла быстро, уже улыбалась и гулила, когда видела Эллу.
Несмотря на первоначальное раздражение, Элла поймала себя на мысли, что привязалась к этим детям. Вечерами, вернувшись с работы, она часто брала Варю на руки, и та смотрела на неё своими ясными голубыми глазами, так похожими на глаза Дарьи, что сердце сжималось.
Семён присылал деньги нерегулярно и звонил редко. Лёшка всё чаще спрашивал о папе, и Дарья не знала, что ответить.
В этот вечер Элла вернулась домой раньше обычного. У подъезда она столкнулась с Дарьей, которая возвращалась с прогулки — Варя спала в коляске, Алексей шёл рядом, сосредоточенно пиная камешек.
— Привет, — Элла потрепала племянника по голове. — Как дела, разбойник?
— Нормально, — буркнул он, не поднимая глаз. — А папа приедет сегодня?
Элла и Дарья обменялись взглядами.
— Не думаю, милый, — мягко ответила Дарья. — У папы много работы в другом городе.
— Он нас больше не любит, да? — вдруг спросил мальчик, поднимая на мать серьёзные глаза.
Дарья побледнела.
— Конечно любит! Просто... просто сейчас так сложилось, что мы живём отдельно.
— Тогда почему он не звонит? Даже Ваську не поздравил с днём рождения! — в голосе мальчика звучала горечь.
— Варю, — машинально поправила его Дарья. — Доченьку зовут Варя.
— Знаю я! — неожиданно огрызнулся Алексей и, развернувшись, побежал к подъезду.
Дарья беспомощно посмотрела ему вслед.
— Он в последнее время сам не свой. В садике дерётся, огрызается...
— Неудивительно, — заметила Элла, помогая сестре закатить коляску в подъезд. — Отец бросил, мать с сестрой вынуждены жить у тётки...
— Не говори так! — Дарья повысила голос, затем, спохватившись, перешла на шёпот, чтобы не разбудить ребёнка. — Мы справимся. Я уже нашла работу — удалённую, редактором в интернет-журнале. Платят немного, но это начало.
— И как ты собираешься работать? — скептически спросила Элла, нажимая кнопку лифта. — С грудным ребёнком на руках?
— Буду работать по ночам, пока она спит.
— А высыпаться когда?
Дарья прикусила губу.
— Я что-нибудь придумаю.
В квартире их встретила тишина. Алексей закрылся в комнате и не отзывался на стук.
— Лёша, открой, пожалуйста, — Дарья постучала ещё раз. — Поговори со мной.
Тишина.
Элла вздохнула, передала Дарье сумку с покупками и подошла к двери.
— Алексей Семёнович, — произнесла она строгим голосом. — Если ты не откроешь дверь через пять секунд, я лишаю тебя мультиков на неделю.
Дверь приоткрылась. В щель выглянуло заплаканное лицо мальчика.
— Чего тебе? — буркнул он.
— Мне — ничего, — спокойно ответила Элла. — А вот твоя мама волнуется. И мне кажется, ты должен с ней поговорить.
Алексей помолчал, затем открыл дверь шире.
— Мам, — он посмотрел на Дарью, — а мы всегда будем жить здесь?
Дарья растерянно оглянулась на Эллу.
— Не навсегда, малыш, — мягко ответила Дарья, присаживаясь рядом с сыном. — Тётя Элла очень добрая, что позволила нам пожить у неё, но нам нужно своё жильё.
— А где мы возьмём своё жильё? — по-взрослому серьёзно спросил Алексей.
Дарья растерянно посмотрела на Эллу, словно ища поддержки. Та неопределённо пожала плечами — что тут скажешь?
— Мама найдёт работу, будет зарабатывать деньги, и мы снимем квартиру, — наконец ответила Дарья.
— А папа? Он нам не поможет?
Повисла тяжёлая пауза.
— Папа... — начала Дарья, но Элла резко её перебила.
— Я содержать твоих детей не буду, у них папа есть, — сказала Элла сестре таким тоном, чтобы Алексей тоже услышал. — Пускай проявит наконец ответственность, или я сама к нему поеду.
Дарья вспыхнула.
— Ты не понимаешь! Он обиделся, что я сохранила беременность. Говорил, что ребёнок сейчас — это не вовремя...
— Вовремя-невовремя — это нужно было думать раньше! — отрезала Элла. — У мужика двое детей, а он бегает, как пацан безответственный. И ты его ещё защищаешь?
Алексей настороженно переводил взгляд с мамы на тётю и обратно. Его детское сознание улавливало напряжение, витавшее в воздухе.
— Я звоню твоему Семёну, — решительно заявила Элла, доставая телефон.
— Не надо! — испуганно воскликнула Дарья, хватая сестру за руку. — Пожалуйста, не делай этого. Он озлобится и вообще перестанет помогать.
— Хуже, чем сейчас, уже не будет, — отрезала Элла, высвобождая руку. — Лёшка, иди-ка помой руки и садись ужинать. У нас сегодня спагетти с сыром, твои любимые.
Мальчик, обрадованный возможностью избежать взрослого конфликта, послушно кивнул и исчез в ванной.
— Элла, пожалуйста, — в голосе Дарьи звучало отчаяние. — Не вмешивайся. Я сама разберусь.
— Как ты разбиралась последние три месяца? — жёстко спросила Элла. — Что мы видим? Пятнадцать тысяч от него, да и те нерегулярно. А у тебя двое детей. Ты понимаешь, во что это выльется через год? Два? Пять?
Варя в коляске, словно почувствовав напряжение, захныкала. Дарья тут же бросилась к ней, вынимая девочку из коляски.
— Тише, тише, маленькая, — зашептала она, прижимая дочь к груди. — Всё хорошо.
Элла смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри борются раздражение и жалость. Сестра выглядела измотанной — тёмные круги под глазами, потускневшие волосы, осунувшееся лицо. Но в том, как она держала ребёнка, в её взгляде, обращённом на дочь, было столько нежности, что сердце сжималось.
— Дарья, — Элла смягчила тон, — ты не можешь вечно жить на мои деньги. У меня тоже есть свои планы, своя жизнь. Я помогу тебе, но Семён должен нести ответственность за своих детей. Это не обсуждается.
— Хорошо, — тихо согласилась Дарья, не поднимая головы. — Только... пожалуйста, сделай это деликатно.
— Деликатно? — Элла невесело усмехнулась. — С таким, как он? Хорошо, я попробую.
Элла вышла из здания бизнес-центра, на ходу набирая сообщение на телефоне. Рабочий день выдался суматошным — квартальный отчёт, совещание с акционерами, проверка из налоговой. Голова гудела от цифр и бесконечных разговоров.
Она уже собиралась вызвать такси, когда её окликнули:
— Элла? Элла Михайловна?
Она обернулась. Перед ней стоял высокий широкоплечий мужчина с тронутыми сединой висками. В первую секунду она его не узнала, но затем...
— Марк? — недоверчиво произнесла она.
Её бывший муж улыбнулся — той самой улыбкой, из-за которой когда-то её колени подкашивались.
— Ты совсем не изменилась, — сказал он, окидывая её оценивающим взглядом.
— А ты постарел, — парировала она, сама удивляясь своему спокойствию. Ещё полгода назад встреча с ним заставила бы её сердце бешено колотиться.
Марк рассмеялся.
— Всё такая же острая на язык. Как ты?
— Прекрасно, — она вскинула подбородок. — А ты как? Как твоя... новая жизнь?
Что-то промелькнуло в его глазах — сожаление? разочарование?
— Нормально, — уклончиво ответил он. — Работаю в этом же здании, на пятом этаже. Проектная компания.
— Вот как, — Элла изобразила вежливый интерес. — Рада за тебя.
Повисла неловкая пауза.
— Слушай, может, выпьем кофе? — предложил Марк. — Там, через дорогу, неплохая кофейня. Поговорим, как старые друзья.
Элла замешкалась. Часть её хотела немедленно отказаться, оборвать эту странную встречу. Но другая часть — та, что до сих пор иногда просыпалась ночью с его именем на губах — неожиданно толкнула её к согласию.
— Хорошо, — сказала она. — Но у меня не больше получаса.
— Так у тебя теперь двое племянников? — Марк задумчиво помешивал кофе. — И они живут с тобой?
Элла кивнула.
— Сестру бросил муж, она осталась без работы и жилья. Куда ей было идти?
— Но ты никогда не любила детей, — заметил Марк, и в его голосе Элле послышался упрёк.
— Неправда, — возразила она. — Я просто... боялась их. После тех замерших...
Она осеклась. Странно было обсуждать это с человеком, который когда-то был ближе всех, а теперь стал почти чужим.
— Прости, — Марк опустил взгляд. — Я не хотел бередить старые раны.
— Уже не болит, — солгала Элла. — А у тебя... есть дети?
— Нет, — он покачал головой. — Виктория не хочет детей. Говорит, что они помешают её карьере.
Элла не смогла сдержать горькую усмешку.
— Какая ирония. А я-то думала, ты ушёл, чтобы создать настоящую семью.
— Я ушёл, потому что мы были несчастливы вместе, — мягко произнес Марк. — Ты же помнишь, как мы кричали друг на друга каждый вечер? Как молчали неделями?
— Помню, — Элла сделала глоток кофе, пытаясь скрыть эмоции. — Но это не оправдывает того, как ты ушёл.
— Знаю, — он виновато опустил голову. — Я был трусом. Должен был поговорить с тобой честно, но всё откладывал и откладывал...
— А потом просто собрал чемоданы и ушёл в никуда, — закончила за него Элла. — "Я встретил другую" — единственное, что ты сказал.
— Мне жаль, — искренне произнёс Марк. — Если бы я мог вернуться назад и сделать всё по-другому...
— Но ты не можешь, — оборвала его Элла. — И я тоже. Что было, то прошло.
Она взглянула на часы.
— Мне пора. Дарья одна с детьми, надо ей помочь.
— Ты изменилась, — задумчиво произнёс Марк, глядя ей в глаза. — В хорошую сторону. Стала мягче.
— А ты всё такой же, — она встала, расправляя пальто. — Думаешь, что знаешь меня, но на самом деле понятия не имеешь, какая я.
Он тоже поднялся.
— Можно я позвоню тебе как-нибудь? Просто... чтобы узнать, как ты.
Элла помедлила, затем пожала плечами.
— Как хочешь. Номер у тебя есть.
Она вышла из кофейни, не оглядываясь, но кожей чувствуя его взгляд. Странно, но эта встреча не всколыхнула в ней ничего, кроме лёгкой грусти о потраченных годах. И это было неожиданным облегчением.
Дома её ждал сюрприз. В прихожей стоял чемодан, а сестра металась по квартире, собирая детские вещи.
— Что происходит? — спросила Элла, снимая пальто.
Дарья вздрогнула, словно её застали за чем-то постыдным.
— Элла! Ты рано сегодня...
— Что значит этот чемодан? — Элла кивнула на прихожую. — Ты куда-то собралась?
Дарья опустила глаза.
— Мы уезжаем к маме. Она сказала, что поможет с детьми, пока я буду работать.
— Вот как, — Элла скрестила руки на груди. — И когда ты собиралась мне об этом сообщить? Или я бы просто пришла однажды домой, а вас уже нет?
— Я собиралась оставить записку, — пробормотала Дарья. — Не хотела устраивать сцен.
— Сцен? — Элла почувствовала, как внутри поднимается гнев. — После всего, что я для вас сделала, ты просто уходишь, оставив записку?
— А что ты ожидала? — вдруг вспыхнула Дарья. — После того, что ты сказала Лёшке? "Я содержать твоих детей не буду, у них папа есть"? Ты думаешь, мне приятно чувствовать себя нахлебницей?
Элла замерла. Да, она сказала эту фразу, но совсем не имела в виду...
— Дарья, я не это имела в виду. Я злилась на Семёна, а не на тебя или детей.
— Но сказала это при моём сыне! — в голосе Дарьи звенели слёзы. — Ты знаешь, что он меня спрашивал потом? "Мама, мы обуза для тёти Эллы? Она нас выгонит?"
Элла почувствовала, как краска стыда заливает лицо.
— Я не хотела, чтобы он так понял. Я просто разозлилась на безответственность твоего мужа.
— Бывшего мужа, — поправила Дарья.
— Неважно. Главное, что я не имела в виду, что вы должны уйти. Тем более к маме — ты же сама говорила, что в её однушке вам будет тесно.
— Будет, — согласилась Дарья. — Но лучше так, чем чувствовать себя обузой для родной сестры.
Элла тяжело опустилась на диван.
— Дарья, послушай. Я не считаю вас обузой. Да, иногда я раздражаюсь. Да, мне не хватает личного пространства. Но вы — моя семья. И я не хочу, чтобы вы уходили вот так, из-за моих необдуманных слов.
Дарья нерешительно присела рядом.
— Правда?
— Правда, — Элла взяла сестру за руку. — Мы справимся. Я помогу тебе найти работу получше, чем этот интернет-журнал. У меня есть связи. Мы вместе подадим на алименты от Семёна — официально, через суд. И, может быть, подумаем о том, чтобы снять квартиру побольше. Эта двушка действительно тесновата для четверых.
Дарья недоверчиво посмотрела на сестру.
— Ты серьёзно? Ты готова и дальше помогать нам?
— Да, — твёрдо ответила Элла. — Но при одном условии.
— Каком?
— Больше никаких сборов вещей за моей спиной, — Элла строго посмотрела на сестру. — Мы семья, Дарья. Со всеми вытекающими — ссорами, примирениями, компромиссами. Я хочу, чтобы ты доверяла мне.
Дарья молча кивнула, а затем неожиданно расплакалась, уткнувшись Элле в плечо.
— Я такая дура, — всхлипывала она. — Всегда всё порчу...
— Не говори глупостей, — Элла неловко гладила сестру по спине. — Ты самая смелая женщина из всех, кого я знаю. Одна тянешь двоих детей, не сдаёшься, не опускаешь руки.
— Не одна, — Дарья подняла заплаканное лицо. — У меня есть ты. И я не знаю, как тебя благодарить.
— Не надо меня благодарить, — отмахнулась Элла. — Просто будь счастлива. И сделай детей счастливыми — это лучшая благодарность.
Прошло полгода. Многое изменилось. Они переехали в просторную трёхкомнатную квартиру недалеко от центра — Элла настояла на том, чтобы снимать жильё вместе, обосновав это тем, что вчетвером платить легче, чем поодиночке.
Дарья устроилась на работу в PR-отдел модного журнала — со свободным графиком и возможностью иногда брать с собой детей. Для Вари нашли хорошую няню — студентку педагогического колледжа, которая приходила три раза в неделю, позволяя Дарье полноценно работать.
Семён, после визита рассерженной Эллы в Питер и намёка на то, что она может обратиться в юридическую фирму своих друзей, стал выплачивать приличные алименты. Для Алексея он недавно нанял репетитора по английскому — по видеосвязи, но мальчик был в восторге от возможности общаться с отцом, пусть и виртуально.
А Элла... Элла с удивлением обнаружила, что ей нравится их новая жизнь. Нравится приходить домой не в пустую квартиру, а туда, где её ждут. Нравится слышать детский смех и даже плач — он означал, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.
Иногда они с Марком встречались выпить кофе. Он рассказывал о своей жизни, она — о своей. Без упрёков, без горечи. Просто как старые друзья, которыми они, возможно, могли бы стать, если бы их отношения сложились иначе.
В этот вечер Дарья купила бутылку вина — они решили отпраздновать день рождения Вари. Малышке исполнялось восемь месяцев, она уже пыталась стоять, держась за диван, и произносила первые слоги, которые Дарья гордо интерпретировала как "мама" и "баба".
— За Варю, — Элла подняла бокал. — За нашу маленькую принцессу.
— За Варю, — эхом отозвалась Дарья. — И за тебя, Элла. За то, что ты спасла нас.
— Не преувеличивай, — Элла смутилась. — Я просто сделала то, что должна была сделать.
— Нет, не просто, — серьёзно возразила Дарья. — Ты могла отмахнуться, могла дать денег и забыть. Но ты впустила нас в свою жизнь. Ты полюбила моих детей.
— Наших детей, — поправила Элла, удивляясь сама себе. — Они и мои тоже. По крайней мере, отчасти.
Дарья улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы.
— Знаешь, я всегда завидовала тебе. Твоей целеустремлённости, уверенности, независимости. А сейчас понимаю, что мы просто разные. И эти различия делают нас сильнее, когда мы вместе.
— Философ, — усмехнулась Элла, но в её голосе звучала нежность. — Выпей ещё вина, станешь совсем мудрой.
Они рассмеялись. Из детской донёсся требовательный плач — Варя решила, что пора бы ей уделить внимание.
— Я схожу, — Элла поднялась первой. — Ты допивай вино.
Она вошла в детскую, где в кроватке стояла, держась за перекладину, раскрасневшаяся Варя.
— Что такое, принцесса? — Элла подхватила малышку на руки. — Соскучилась по тёте Элле?
Варя сосредоточенно посмотрела на неё своими ясными голубыми глазами — глазами Дарьи, их матери и, наверное, всех женщин этой семьи до них — и вдруг широко улыбнулась, обнажая два крошечных нижних зубика.
И в этот момент Элла поняла, что всё правильно. Все её потери, все разочарования, все боли были нужны, чтобы привести её в эту точку, в эту секунду — держать на руках ребёнка, который смотрит на неё с абсолютным доверием. Пусть не её собственного, но разве это важно?
Важно то, что она больше не одна.
— Знаешь что, малышка, — прошептала Элла, прижимая к себе тёплое, пахнущее молоком и детским мылом тельце, — иногда семья — это не те, с кем ты начинаешь путь, а те, с кем ты его заканчиваешь.
И, может быть, ей показалось, но Варя, словно понимая, согласно угукнула и крепче обняла её за шею своими крошечными ручками.
Это был момент абсолютного счастья. Не совершенного, не безоблачного, но настоящего — единственного, что имеет значение.
Но история на этом не заканчивается...
Самые интересные и, главное, эксклюзивные рассказы вы найдете в нашем телеграм-канале, где мы раскрываем все тайны, о которых не рассказываем на других площадках. Только там вы узнаете, что было дальше и какие неожиданные повороты ждут героев этой истории. Ждем вас - https://t.me/+v4NawcoWomAxZWMy