Александр Шевцов
Александр Шевцов: ...давайте поговорим. О чем? О скоморохах?
- Да, и хотелось бы вот с чего начать. Я слышал, что у скоморохов есть такое понятие маяка. И пока он знает, что есть маяк, некая гора, то есть какая-то очень дальняя цель, к которой он идет, она его спасает и вытаскивает из многих передряг, а помогает создавать смысл и развиваться дальше.
Потому что многие люди, как говорят или как верится, что если человек, допустим, свои смыслы, все свои дела сделал, то он из мира уходит. Допустим, хотел дом построить – построил, захотел машину купить – купил. Потом у него больше смыслов никаких нет, не к чему стремиться. Доказывать ничего уже не хочет, возраст уже не такой молодой. Вот как бы яма сама собой и замаячила.
А пока есть некий дальний-дальний маяк, куда ты идешь, и не факт, что ты в этой жизни даже к нему придешь, но когда он есть, это как какой-то фонарик в темноте, в который ты взор свой обращаешь…
Александр Шевцов: Денис, давайте все-таки последовательно. Первое, я уже вам говорил, что я не могу себя считать специалистом по скоморохам. И знаю я не так уж много об этом. Материалы, которые сохранила история и те, что можно найти в этнографии, весьма ограничены. И я никогда не считал себя историком именно скоморохов.
То, что чисто вживую мне удалось узнать, связано с тем, что мой дед писал, что якобы, и я это подчеркиваю – якобы, где-то в конце XVII века, но на самом деле уже при Петре I это точно так звучало.
Вот в этих местах, где мы с вами сейчас находимся, ну точнее, чуть-чуть южнее, те места, где жили так называемые офени. Это места, если берем с запада на восток – от Шуи до Коврова, а от севера на юг – от Южи до Суздаля. Вот пришла артель скоморохов и там спряталась, условно говоря, среди офеней. Так или не так, исторических подтверждений этому нет. Все материалы, которые были доступны, они опубликованы, и ничего об этом в исторических источниках найти мне не удалось.
В отношении офеней, не знаю сейчас так ли, но еще несколько лет назад велись ежегодные конференции в Савино. Это такой поселок, который находится как раз на офенских землях. Вел эту конференцию мой, можно сказать, однокашник, с которым мы учились вместе на истфаке в Ивановском университете, – Кирилл Балдин.
Я сам не участвовал ни разу. Но материалы, которые ко мне попадали, выглядят как обычные краеведческие материалы такого, условно говоря, районного масштаба конференции – Савинской конференции, ну, можно считать, Ивановской конференции. То есть ничего сверхинтересного или выдающегося я там не встречал. Поэтому я думаю, что она могла и заглохнуть эта конференция.
Те люди, с кем мне удалось встретиться из потомков, – а я как раз из тех мест, точнее, из одной из деревень под Савино мои предки, – они толком про скоморохов ничего не помнили. Это же три века! Но какие-то намёки на то, что все, что дед писал, могло быть правдой, там были. Во всяком случае, первый дед, к которому меня привели, учил, допустим, работе с бубном. И он говорил, что и бубны, и бубенные гусли у него были. Но он к тому времени жил в деревне, где оставалось четыре дома, в трех жили в уже дачники, а у него последний дом. Он через год умер, так что и его не осталось. И него, когда он куда-то уезжал, бубенные гусли из чердака украли просто. Ну, нормальное отношение к заброшенным домам в наших деревнях. Поэтому он учил на венском стуле с бубном работать.
Вообще, бубен – вещь необычная. И гусли, и бубен должен был хранить кто-то, кому это подходит. Причём даже было в ходу довольно много офенских выражений и скоморошьих, типа «Нам не надо гармонь-бубен, мы на пузе играть будем. Пузо лопнет – наплевать, под рубахой не видать». Поэтому он так мне сказал: «Ну ладно, украли у меня, ну давай…», – и он на венском стуле учил. Главное, говорит, не то, на чем ты играешь, главное – тот, кто играет. Если ты умеешь играть, то тогда все получится. И от того, что у тебя хороший барабан, ты лучше играть не будешь.
Или вот следующее свидетельство. Старики учили таким способам перехода в изменённое состояние сознания, как звериные игры. Я после этого звериные сказки стал изучать подробнее, потому что звери, которые в звериных играх и в звериных сказках, – это совсем не то, что мы сейчас понимаем под зверями. Для нас сейчас, для современного человека, звери – это состояние озверения внутреннего, это как бы психологическое состояние.
А для них совсем не так. Для них звери – это, скорее, зверушка. Это то, во что дети играют, кувыркаясь, набрасываясь друг на друга, возясь, потому что и котята, и щенки играют примерно так. И для них, для тех, кто мне это давал, это был такой инструмент работы с особым искусством, которое называлось Ведогонь.
Ведогонь известна у славян. И чаще всего это такой дух особый, – как в этнографии это описано, у сербов особенно, – который определяет творческие способности человека. Он может выходить из тела, и он может добывать некие, условно говоря, образы, которые недоступны другим. Ремезов писал в свое время о Ведогони, другие исследователи писали. Где-то под Москвой есть театр «Ведогонь» даже. Я слышал, я недавно с ними в соц.сетях задружился, у них очень правильно излагается именно вот этот творческий подход к Ведогони. Я читал то, что у сербов было по Ведогони, у них как бы Ведогонь – это и есть дух, который выходит.
У тех людей, с кем я столкнулся, Ведогонь – это как бы наука некая о том, как добывать ведание, то есть знание. А тот, кто выходит, – это Ведогонец. То есть ты выходишь в Ведогонце. Но для того, чтобы этому научиться, надо разные упражнения делать, в том числе упражнения, связанные с переходами в звериные состояния. Ну, еще раз говорю, это не озверение, естественно. Это совсем другое. Я так полагаю, что в основе этого лежат те древние знания, которые <обретали> во время инициаций – молодежных посвящений, ритуалов перехода, которые совершались, чтобы обрести духовного помощника, звериного помощника. То есть древность искала помощи у тех первопредков, которые в сущности были еще не людьми.
Собственно говоря, и человек-то ведь непонятно, что такое. Как определить, что ты человек? Только по одежде? Прямоходящее без перьев? В древности, видимо,отчётливо осознавалось, что ты можешь идти по любому пути развития. Условно говоря, стать Тарзаном или Маугли. Попал к волкам – стал волком, попал к обезьянам – стал обезьяной, выбрал жить в обществе – стал человеком. Мы до сих пор это храним, как понятие.
Допустим, те же скифы или близкие к ним народности сбрасывали молодежь во время посвящений в длительные походы. Как у осетинов это называлось балцы, когда первый поход мог длиться год, второй – три года, а третий – семь лет. Зачем? Чтобы избавиться от разрушительной силы подростков. Вот эти богатыри, которых мы знаем в сказках, и которые в сказках выглядят качками какими-то, в действительности это подростки от 12 до 18 лет. Они уходили до 16 лет, и они за время походов, конечно, становятся крепкими. Это отнюдь не то, что мы понимаем, как такая огромная гора мышц.
Это мальчишки, которые могут разрушить любое общество просто потому, что для них нет авторитетов. И поэтому общество, защищаясь от них, выводило их сначала на посвящения в дикий лес, условно говоря, то есть за пределы поселения, где их поглощал какой-нибудь там, змей страшный. На самом деле, как описывает этнограф, строилась избушка – это так называемый мужской или общий дом, в котором проводилось посвящение. Их морили голодом, не давали спать, их могли накачивать какими-нибудь галлюциногенными веществами или давать дышать чем-то таким, грибами. После этого им рассказывали множество тайных мифов.
Тайные – это вообще удивительная вещь, потому что где взять тайну в узком обществе, обществе деревни? Для этого искусственно создавали тех, от кого надо таить. Допустим, мужские мифы нельзя рассказывать женщинам. А у женщин были свои тайные союзы, где нельзя было что-то рассказывать мужчинам.
У нас до сих пор в женскую комнату мужики побаиваются входить свободно. Она до сих пор как бы закрыта, запрещена. Это наследие той поры. И многое из того, что мы с вами сейчас знаем, как какие-то бытовые, даже не скажу суеверия, а правила поведения, этические какие-то нормы, требования, в действительности рождалось в то время как задача выживания общества.
И очевидно, что жречество древности хранило знания не просто о том, как рассчитывать движение Солнца или Луны, или год какой-нибудь. Нет, оно в первую очередь занималось плодородием и тем, чтобы община выжила. И для этого надо было убрать из деревни, из сообщества, тех, кто опасен. Потому что этот подросток, безумен, он вошел в состояние, когда ему надо жениться, и он может посягнуть и на жену вождя, и на кого угодно. И вот их отправляли в дикий лес, условно говоря, пока они не сделают выбор: либо он такой, который все разрушит, либо он управляемый, и его можно тогда женить, позволить стать полноправным членом общества, завести семью и, соответственно, дальше подниматься по этой социальной иерархии.
Вот эта инициационная составляющая сказок отлично показана Владимиром Яковлевичем Проппом. И мы это все видим в этнографических материалах. Даже как бы деление такое: вот эти, кого выбрасывают, – они волки, а те, кто вернулись, – они псы, которые охраняют порядок и устои этого мира.
Вот эти звериные игры, которые и в быличках до сих пор иногда можно проследить, и в сказках тем более, они, в сущности, как раз говорят о способностях тех, кто должен был выживать в диком мире. В диком мире без крыши, как сейчас говорят, без покровителя из числа тех, кто там обладает правами, силой и возможностями, не выжить.
И поэтому, что у нас, что по древним индоевропейцам, что по каким-нибудь индейцам американским, всегда можно проследить, как этот молодой человек должен отправиться, так скажем, на дереве провисеть ночью, за ребро могли повесить даже, чтобы пришел такой покровитель. То есть чтобы его позвать, и чтобы он пришел и стал его духом-наставником и одновременно защитником. Иногда это может быть какой-нибудь хищник, а иногда – ночной мотылек, но по силе этот мотылек равен самому крутому хищнику. Вот эта задача звериных игр – обрести защиту в мире, который еще был не познан, она первоочередная.
Что значит, мир еще не познан? Мы с вами все-таки дарвинисты, теорию прогресса считаем правильной, хотя в ней давно и сильно сомневаются. Но если мы вглядимся в русский язык, то мы поймем: хомо сапиенс, человек разумный, по народным понятиям, не всегда здесь жил и не является, как это называется, автохтоном. Почему? А как этот мир называется по-русски? Вселенная, второе название – Поселенная. Это пространство, куда вселили или поселили когда-то. Когда? В те времена, когда человек принимает решение отличаться от животных тем, что он обретает человеческий тип разума, вот как я считаю. И вот с этого времени он здесь без когтей, без клыков, без копыт, рогов. Ему нужны эти защитники.
Поэтому вот эти люди, с которыми мне удалось столкнуться, они считали, что эта традиция должна сохраняться. Ты должен уметь выжить в дикой природе и должен обрести себе этого помощника.
Вот вы сейчас видели эту картинку. Это какой-то холст, видимо, XIX века. Кто уж там рисовал, не знаю. Я собирал одно время подобные старые картинки. У меня их тут несколько есть. Это такие доморощенные художники рисовали. Вот на ней скоморох с медведем. Скоморохи по всей истории Руси всегда с медведями.
Медвежьи игры, как у хантов, у которых постоянно медвежий праздник происходит, потому что медведь – это их бог. Для скомороха, очевидно, медведь тоже бог. Очевидно, это тот самый Велес, он же Волос, потому что волохатый, волосатый. По крайней мере, теории в нашей истории существовали такие, что Велес, видимо, в образе медведя и приходил. Тогда это первопредок. И тогда скоморохи – жрецы вот этих существ, которые не антропоморфны, которые ещё имеют животный, звериный облик. Но в таком случае медведь становится дедушкой. То есть это щур, это пращур, который защищает.
Так ли это, не так ли? Историки спорят, фактов сохранилось весьма мало. Все-таки они уничтожали все эти факты, и это надо признать не потому, что мы, допустим, воюем с христианством. Нет, признавая всё то, что не было бы христианства, не было бы великой этой белой империи, то есть Россия бы не стала такой большой сильной державой, мы при этом как историки не можем и не видеть, как уничтожалась та культура по разным соображениям.
Так вот, люди, с которыми мне удалось встретиться, которые вот это всё показывали, рассказывали, возможно, и действительно были предками скоморохов. Сами они об этом не очень говорили. Дед мой помнил, он общался еще с более старшими людьми. Хотя и тех, кого я застал, им уже было по 90 примерно, они уходили буквально через год-два после того, как я с ними знакомился. Собственно говоря, они меня принимали, потому что знали, что я внук Харлампыча, как они его называли. Они его уважали, он как деревенский такой писатель, образованный человек, и видимо, им нравилось с ним общаться. Он был уездным писарем когда-то еще до революции. Он 1880 или 1882 года рождения, не помню сейчас.
Александр Шевцов, ВКонтакте: https://vk.com/al_al_shevtsov
Стенограмма интервью "Скоморох". Полное интервью смотрите здесь: https://vk.com/video-186508374_456239181