Первая чашка всегда оказывалась слишком сладкой. Марина знала это, но каждый вечер ложила в кружку две ложки сахара — ровно столько, сколько любил он. "На всякий случай", — шептала себе, хотя прошло уже три года...
В дверь ее булочной на окраине Петербурга в тот вечер вошел необычный покупатель. Мужчина в дорогом пальто нервно крутил в руках кольцо с сапфиром — точную копию того, что лежало у Марины в шкатулке.
— Черный кофе с... — он поднял глаза и замолчал.
— Вы?! — выдохнула она.
Андрей исчез в день их свадьбы. Без объяснений. Теперь стоял перед ней, пахнущий дорогим парфюмом и виной.
— Я не мог... — начал он.
— Уходите, — Марина машинально вытерла руки о фартук.
Но судьба играла странные шутки. На следующее утро в булочную зашла девочка лет пяти:
— Папа сказал купить ваши круассаны. Они самые вкусные в городе!
В ее улыбке было что-то до боли знакомое...
— Она твоя? — Марина схватила Андрея за рукав, когда он пришел за дочкой.
— Нет. Моей сестры. Я стал ее опекуном после... — он достал из кармана смятое письмо трехлетней давности: "Умираю. Прости, что разлучила вас. Твоя Лиза".
Кофе на этот раз был без сахара. Горький, как правда.
— Она подделала твои сообщения, — Марина качала головой, глядя на переписку в телефоне сестры. — Заставила поверить, что я тебя предала...
Девочка неожиданно тронула ее руку:
— Тетя Марина, а вы научите меня печь ваши булочки?
Теперь по утрам в булочной пахло не только корицей. Еще — детским смехом и новыми надеждами. А на витрине появились круассаны с шоколадом — именно такие любил Андрей.
Последняя чашка всегда оказывалась в самый раз. Не слишком сладкая. Не слишком горькая. Просто — своя.