От легкой конницы к тяжелому удару: эволюция хазарского войска
Военная мощь Хазарского каганата, обширной державы, раскинувшейся в VII-X веках на просторах Восточной Европы, от Волги до Днепра и от Кавказа до лесной зоны, долгое время ассоциировалась преимущественно с легкой, мобильной конницей. Такой образ, во многом сформированный под влиянием стереотипов о кочевых империях, представляется не совсем точным, особенно для зрелого периода хазарской истории. Археологические находки и изобразительные источники рисуют более сложную и динамичную картину, свидетельствуя о значительной эволюции хазарского военного дела.
На раннем этапе существования каганата (VII – первая половина VIII века), действительно, основу войска, вероятно, составляла конница, но уже тогда она не была однородной. Ядро армии формировала родоплеменная знать – тарханы. Это были хорошо вооруженные воины, защищенные пластинчатыми или кольчужными доспехами, которые, возможно, прикрывали не все тело, а лишь наиболее уязвимые части (полудоспехи). Их окружало многочисленное, но легковооруженное ополчение, состоявшее из рядовых хазар, чье вооружение было значительно скромнее. Командование войском осуществлял непосредственно верховный правитель – каган, либо его заместитель, носивший титул шад (обычно сын или племянник кагана). Отдельными отрядами руководили наиболее опытные и знатные тарханы.
Несмотря на то, что численность гвардии тарханов, вероятно, не была огромной, она представляла собой грозную ударную силу, способную решать исход сражений. Об этом свидетельствуют исторические примеры. В 630 году, во время хазарского похода в Закавказье в рамках ирано-византийской войны, трехтысячный элитный отряд под командованием Чорпан-тархана наголову разгромил десятитысячный персидский корпус под командованием Гогнана. Арабский историк ал-Куфи сообщает, что в 708 году в стратегически важном Дербенте на Каспии находилась тысяча хазарских тарханов. А в 737 году, во время катастрофического для хазар вторжения огромной арабской армии под предводительством Мервана ибн Мухаммеда (будущего омейядского халифа), навстречу 120-тысячному арабскому войску выступил «Хазар-тархан» (вероятно, командующий крупным соединением) лишь с четырьмя тысячами «детей тарханов» – возможно, имелись в виду молодые воины из знатных родов или личная гвардия тарханов. Эти цифры, хотя и не дают полного представления об общей численности армии, подчеркивают значение элитных, хорошо вооруженных контингентов. Арабские источники, описывая крупные поражения своих войск от хазар, приводят явно завышенные, нереальные цифры численности хазарской армии (200 и даже 300 тысяч человек), что, однако, косвенно свидетельствует о сильном впечатлении, которое производила хазарская военная мощь.
Уже к началу VIII века, а возможно и раньше, ситуация начинает меняться. Изображения хазарских воинов (например, на сосудах из Надьсентмиклошского клада, если признавать их связь с хазарами или близкими им культурами) и, что более важно, археологические находки из хазарских погребений свидетельствуют о все более широком распространении тяжелого защитного вооружения. Основную роль в войске постепенно начинают играть тяжеловооруженные воины, которых можно сравнить с катафрактариями Византии или Сасанидского Ирана. Эти воины были защищены полными доспехами (кольчугами, возможно, ламеллярными или чешуйчатыми панцирями) и шлемами, а их наступательное вооружение включало копья, сабли, боевые топоры и другое оружие ближнего боя, не исключая и мощные луки. Важной особенностью этих воинов была их универсальность: они умели эффективно сражаться как в конном, так и в пешем строю, что было крайне важно при осаде и обороне многочисленных хазарских крепостей.
Независимо от точной доли тяжеловооруженной конницы в хазарском войске на разных этапах его истории, именно она, по всей видимости, играла решающую роль в полевых сражениях. Тяжелая кавалерия принимала на себя основной удар атакующего противника, сковывая его действия, а затем собственной мощной атакой была способна прорвать любой вражеский строй, будь то пехота или конница. Успех в бою во многом зависел от стойкости и ударной мощи этих элитных подразделений.
Власть и войско: структура командования в каганате
Система управления Хазарским каганатом и его вооруженными силами претерпела значительные изменения на протяжении истории этого государства, что отразилось и на структуре военного командования.
На раннем этапе (VII – первая половина VIII века) верховная власть, включая и военное командование, принадлежала кагану – сакральному правителю тюркского происхождения из рода Ашина. Каган лично возглавлял войско в крупных походах или назначал командующим своего заместителя – шада, которым обычно был его сын или племянник, также принадлежавший к правящему роду. Непосредственное руководство отдельными отрядами, особенно элитными контингентами знати, осуществляли тарханы – представители высшей хазарской аристократии, обладавшие значительным военным опытом и авторитетом. Эта система была типичной для многих раннесредневековых кочевых и полукочевых государств, где власть носила харизматический и династический характер.
Однако в конце VIII века (или, возможно, в начале IX века) в Хазарии произошли важные политические изменения, которые часто характеризуют как государственный переворот. Реальная власть в государстве перешла от сакрального кагана, который все больше становился лишь номинальным, ритуальным правителем, к его соправителю, носившему титул бек (или царь-заместитель). Бек сосредоточил в своих руках все нити государственного управления, включая и верховное командование вооруженными силами. Военным заместителем бека по-прежнему оставался шад, однако источники IX-X веков не дают ясного ответа на вопрос, кто именно носил этот титул в данный период – сохранялась ли его связь с каганским родом или он стал назначаемой беком должностью.
Несмотря на смену верховного командования, ядром хазарского войска в IX-X веках оставалась все та же конная гвардия тарханов – элита хазарского общества. Оценки ее численности в источниках этого периода несколько расходятся. Арабский географ Истахри (X век) определяет ее численность в 12 тысяч человек, в то время как более поздние источники называют цифру в 10 тысяч человек. Возможно, эти расхождения отражают реальные колебания численности гвардии или неточности информаторов.
Интересные сведения о системе содержания и комплектования этой гвардии приводят арабские авторы. Истахри сообщает, что войско (вероятно, имея в виду именно гвардию тарханов) не получало определенного содержания или жалования в мирное время и собиралось лишь в случае военной необходимости. Однако более поздние арабские историки, возможно, модернизируя представления о хазарской армии по аналогии с современными им мусульманскими государствами, наоборот, пишут о специальном содержании, выплачиваемом этим воинам. Вследствие этого в исторической литературе хазарскую гвардию часто называют дружиной бека или даже наемным войском.
Ситуацию проясняет сообщение другого арабского автора X века, Ибн Русте. Он пишет, что царь-заместитель (бек), которого он называет «иша» (вероятно, искаженное «шад», так как Ибн Русте мог смешивать функции бека и шада, или же титул шада носил сам бек или его ближайший родственник), обязал богатых людей (тарханов) поставлять всадников в войско в соответствии с размером их имущества и состояния. Когда этот правитель выступал в поход, его всегда сопровождало 10 тысяч всадников в полном вооружении, с флагами, копьями и в крепкой броне. При этом уточняется, что эти 10 тысяч состояли как из числа тех воинов, кому платит содержание сам правитель (то есть его личная дружина), так и из числа тех воинов, которых выставляют богатые люди (тарханы) по своей обязанности.
Перед нами предстает картина, очень напоминающая классическую феодальную или ленную систему организации войска, хорошо изученную для средневековой Европы. Хазарское войско, по крайней мере его ядро, состояло из нескольких компонентов: личных дружин (гвардий) бека и шада, которые находились на их прямом содержании, и отрядов, выставляемых богатыми тарханами в рамках их вассальной повинности перед верховным правителем. Вероятно, существовали и мелкие тарханы, которые выступали в поход лишь с несколькими своими вооруженными слугами или клиентами.
Такая система позволяла мобилизовать значительные силы. Если численность тяжеловооруженной гвардии тарханов составляла 10-12 тысяч человек, то реальная численность войска за счет легковооруженных воинов-слуг, оруженосцев и вспомогательных контингентов, сопровождавших знать, должна была возрастать в несколько раз и достигать, как минимум, 30-40 тысяч человек только за счет собственно хазарского населения. В случае же большой войны или серьезной угрозы происходила также мобилизация рядового хазарского ополчения и контингентов, выставляемых подчиненными Хазарии народами, что еще больше увеличивало общую численность армии. Эта сложная система командования и комплектования обеспечивала Хазарскому каганату возможность выставлять крупные и боеспособные армии на протяжении нескольких столетий.
От степи до лесостепи: региональные особенности вооружения
Хазарский каганат представлял собой огромное полиэтничное государство, охватывавшее различные природно-климатические зоны и населенное множеством народов с разными культурными и военными традициями. Это неизбежно находило отражение в наборе вооружения, используемого населением разных регионов каганата, что подтверждается как археологическими находками, так и отрывочными сведениями письменных источников.
Наиболее полный и богатый комплекс защитного и наступательного вооружения обнаруживается в погребениях, связываемых с собственно хазарским населением, особенно в тех, где применялся обряд кремации (сожжения умершего). В таких захоронениях археологи находят практически весь арсенал тяжеловооруженного воина: кольчугу, шлем, саблю, кинжал, боевой нож, кистень (гибкое ударное оружие), боевой топор, копье и сложносоставной лук со стрелами. Крайне важно, что этот набор оружия почти всегда сочетается с полным комплектом снаряжения боевого коня (удила, стремена, детали сбруи). Это однозначно свидетельствует об исключительно конном характере войск, оставлявших такие погребения, и подтверждает высокий уровень их оснащения, соответствующий элитным тяжеловооруженным подразделениям.
Несколько иной, хотя все еще весьма внушительный, набор вооружения происходит из подкурганных хазарских погребений с обрядом ингумации (трупоположения). Здесь также встречаются кольчуги и шлемы, луки со стрелами, сабли или, реже, мечи, боевые ножи, кистени и копья. Возможно, некоторые элементы (например, топор или кинжал) встречаются реже или отсутствовали в стандартном комплекте воина этой группы. Тем не менее, и этот набор свидетельствует о высокой степени военизации. Высокий процент мужских погребений, содержащих оружие, и само количество археологических находок оружия в этих двух группах памятников (кремации и подкурганные ингумации), традиционно связываемых с хазарским этносом, указывают на то, что именно эти слои населения составляли ядро вооруженных сил каганата и были наиболее военизированными в рамках всей империи.
Совершенно иная картина наблюдается на северо-западной окраине Хазарии, в лесостепной зоне Дона и Северского Донца, где проживало население, ассоциируемое с аланами (ираноязычным народом) и оставившее памятники салтово-маяцкой археологической культуры. Исследования вооружения этого населения, проведенные, в частности, А.В. Крыгановым, показали, что аланские отряды, входившие в состав хазарских войск, на 70-75% состояли из пехоты. Основным вооружением этих пехотинцев были боевые топоры, ножи и луки со стрелами. Защитное вооружение практически отсутствовало. Аланская конница, составлявшая меньшую часть войска, также была легковооруженной и практически лишена доспехов. Ее вооружение состояло из лука, сабли, ножа, топора и кистеня.
В исторической литературе аланам часто приписывают функцию охраны «государственной границы» Хазарского каганата на северо-западе. Однако это утверждение требует уточнения. Хазары действительно принудительно расселили алан на границе со славянскими племенами (северянами, вятичами, радимичами), используя их в качестве живого буфера. Но довольно скоро и сами эти пограничные славянские племена оказались под владычеством Хазарии, поэтому говорить о постоянной серьезной угрозе с их стороны до появления Руси вряд ли возможно. Аланские городища салтовской культуры, как показывают исследования Г.Е. Афанасьева, долгое время служили скорее убежищами на случай непредвиденной опасности, нежели настоящими военными крепостями. Лишь во второй половине IX века, когда возникла реальная угроза со стороны формирующегося Древнерусского государства, хазары были вынуждены построить на этой границе мощные каменные крепости, такие как Маяцкое городище или Саркел. Остается неясным, существовали ли в этих крепостях постоянные гарнизоны или же они служили укрепленными убежищами для местного населения и временными базами для хазарских войск. Присутствие многочисленных тюркских рунических надписей в Маяцкой крепости свидетельствует о том, что ее гарнизон или, по крайней мере, строители были тюркоязычными. Однако язык самих «салтовских» алан точно не известен, и нельзя исключать возможность их частичной тюркизации в составе каганата. В любом случае, статус опасной пограничной зоны этот регион приобрел лишь в третьей четверти IX века, и с этого времени аланы, в целях прежде всего собственной безопасности, должны были постоянно находиться в состоянии повышенной боевой готовности, что, однако, не означало их превращения в тяжеловооруженную армию.
Еще одна группа населения, связанная с салтовской культурой, проживала в степной зоне Среднего Донца. Ее часто ассоциируют с булгарским этносом (возможно, унногундурами, упоминаемыми в источниках как «в-н-н-д-р»). В погребениях этого степного варианта салтовской культуры предметы вооружения встречаются крайне редко, буквально единичны. Возможно, это объясняется специфическим погребальным обрядом, запрещавшим класть оружие в могилы. Однако не исключен и другой вариант, связанный с реальной бедностью и низкой военизированностью этого населения. Персидский географический трактат X века «Худуд ал-Алем» прямо говорит об этом народе («в-н-н-д-р»): «они - люди трусливые, слабые, бедные, доходных статей у них мало». Ни один источник не упоминает об использовании их войск хазарами. Материальная культура этого населения действительно выглядит довольно бедной на фоне лесостепного аланского варианта. Возможно, для них оружие было слишком большой ценностью, чтобы класть его в могилы. Хазары переселили их в Среднедонечье не раньше последней четверти VIII века по не совсем ясным причинам. С середины IX века это население, вероятно, утратило значение для хазар, а к началу X века оно, известное как Черная Булгария, уже стало фактически независимым от каганата.
Таким образом, археологические данные четко показывают значительные региональные различия в уровне вооружения и степени военизации населения Хазарского каганата, отражая сложную этнокультурную и военно-политическую структуру этой империи.
Союзники и подданные: многоликая армия каганата
Военная мощь Хазарского каганата опиралась не только на собственно хазарские войска, но и на контингенты, выставляемые многочисленными зависимыми народами и союзниками. Письменные источники X века, прежде всего арабские географы и историки, а также византийский император Константин Багрянородный, предоставляют ценные, хотя порой и противоречивые, сведения о составе и численности этих вспомогательных сил.
Особое место в военной системе поздней Хазарии занимал контингент мусульманского происхождения, известный как ал-Ларсийа (или Ларисийа). По сообщению арабского историка и путешественника ал-Мас'уди, хазары могли дополнительно использовать в войнах с немусульманами 7 тысяч конных воинов из числа этой группы, проживавшей в столице каганата – Атиле (Итиле). Ал-Мас'уди описывает их как прекрасно вооруженных «стрелков из лука, в латах, шлемах, кольчугах», среди которых были также и копейщики. В исторической литературе ал-Ларсийа часто называют наемной «мусульманской» или «хорезмийской гвардией» хазарских правителей. Однако источники прямо не называют их наемниками. Ал-Мас'уди указывает, что это были жители Атиля, хорезмийцы по происхождению, переселившиеся в Хазарию из Средней Азии «в давние времена» из-за голода и эпидемий в Хорезме. Это переселение не могло случиться раньше основания Атиля, то есть конца VIII века. Утверждение о поголовно тяжелом вооружении всех 7 тысяч воинов ал-Ларсийа, вероятно, является преувеличением, однако их высокая боеспособность не подлежит сомнению. Она была ярко продемонстрирована в событиях около 909-912 годов, когда войска атильских мусульман, к которым примкнули и местные христиане (общим числом до 15 тысяч человек), внезапным нападением разгромили дружины русов, возвращавшихся из грабительского похода по Каспийскому морю. Хазарский бек, ранее обещавший русам свободный проход вверх по Волге, не смог или не захотел воспрепятствовать этому нападению, что свидетельствует о значительном влиянии мусульманско-христианской общины Атиля. Ал-Мас'уди даже замечает: «если бы соединились мусульмане и те, кто здесь из христиан, не стало бы у царя над ними могущества». Присутствие в столице 15 тысяч вооруженных и организованных людей, не принадлежавших к правящей хазарской элите, было важным фактором внутренней политики каганата.
Другим народом, поставлявшим войска хазарам, были буртасы. Арабские источники сообщают, что буртасы выставляли для хазар «10 тысяч всадников». Однако это утверждение тут же фактически опровергается замечанием, что «лошадью у них владеет только тот, кто обладает многим достатком», что указывает скорее на пеший характер основной массы буртасских войск. Описание их вооружения («оружием буртасов служат два кинжала, секира, лук, у них нет панциря и кольчуги») также свидетельствует о легковооруженной пехоте. Об археологическом эквиваленте буртасов ведутся споры. Письменные источники локализуют их в лесной зоне к западу от Волги, между волжскими булгарами и хазарами. Их основным занятием было земледелие, а в погребальном обряде сочетались кремация и ингумация. Попытки отождествить буртасов с аланами Подонья или мордвой встречали критику. Возможно, археологическим эквивалентом буртасов является население, оставившее Крюково-Кужновский могильник в Мордовии, где присутствуют захоронения по обоим обрядам и многочисленные находки салтовского типа (детали конской сбруи, поясные наборы, украшения, оружие – сабли, топоры, мечи, копья, дротики), датирующиеся серединой VIII – серединой X века. Это свидетельствует о тесных связях данного населения с Хазарией на протяжении всей ее истории. Численность буртасов неясна: если под ними понимать все мордовские племена, то цифра в 10 тысяч воинов может быть близка к реальности, но если это лишь одно из племен, то она должна быть значительно меньше.
Более реальной выглядит цифра войск, выставляемых волжскими булгарами – 20 тысяч всадников. Волжская Булгария, расположенная на Средней Волге, долгое время находилась в зависимости от Хазарии. Вооружение волжских булгар в VIII-X веках было практически идентично хазарскому: лук, сабля, нож, копье, топор, булава. Хотя находки доспехов редки, известны шлемы, аналогичные хазарским, что позволяет предположить наличие и доспехов, которые из-за своей ценности редко попадали в погребения. В начале X века волжские булгары стремились освободиться из-под власти хазар, но, как свидетельствуют записки арабского путешественника Ибн Фадлана (922 год), все еще были вынуждены подчиняться приказам кагана. Однако уже к середине X века Булгария стала фактически независимым государством.
Такая же цифра – 20 тысяч всадников – приводится источниками и для мадьяр (венгров), что, вероятно, является значительным преувеличением для периода их пребывания в Восточной Европе. Вооружение мадьяр было сходно с хазарским и булгарским. Хазары могли использовать мадьяр в своих интересах лишь недолгое время, очевидно, в конце VIII – начале IX века, когда мадьяры, теснимые печенегами, находились под хазарским влиянием. Позже их отношения испортились, особенно после восстания кабар (части мадьяр, присоединившихся к хазарам).
В источниках также есть упоминания об использовании хазарами печенегов и гузов (огузов) в качестве союзников, но не зависимых племен. Данных об использовании отрядов восточных славян (северян, вятичей, радимичей), плативших дань хазарам, об их численности и вооружении практически нет. Комплекс вооружения славян этого периода можно представить по находкам на городище Битица (Северская земля): сабля салтовского типа, кистень, булава, небольшой железный щит, боевые топоры, наконечники стрел, копий и особенно много дротиков. Судя по находкам конского снаряжения, лишь небольшая часть северянских воинов была конной (легкая кавалерия), основную массу составляла пехота.
Подводя итог, если с определенными оговорками доверять сведениям письменных источников и учитывать данные археологии, можно предположить, что во времена своего расцвета Хазарский каганат мог реально опираться на вооруженные силы общей численностью порядка 80-100 тысяч человек. Эта цифра, включающая как ядро хазарской армии, так и контингенты зависимых народов и союзников, выглядит вполне реальной, учитывая огромную территорию каганата, количество подвластного населения и постоянные военные вызовы, с которыми ему приходилось сталкиваться на протяжении своей истории.