Марина звонила в дверь и, ожидая, пока откроют, поправляла прическу. Волосы были недавно подстрижены, укорочены на десять сантиметров. Свою прежнюю длину они оставили в салоне элитного торгового центра вместе с тремя тысячами рублей.
«Деньги улетают быстрее пуха с одуванчика», — подумала Марина, прислушиваясь к шагам за дверью.
Вера Сергеевна открыла и несколько секунд рассматривала дочь.
— Ты похудела, — она оценивающе оглядела Марину. — Снова диета?
— Привет, мама, — Марина поцеловала мать в щеку и прошла в прихожую.
Квартира у Веры Сергеевны была просторная, в сталинском доме с высокими потолками. Потолки были как раз под стать ее величественности. В свои шестьдесят три мать оставалась стройной и подтянутой. Про таких говорят «хорошо сохранилась». Но это не про Веру Сергеевну. Она не хранилась — она работала над собой ежедневно, как скульптор над мрамором.
— Я не на диете, — сказала Марина, снимая пальто. — Просто много работы.
— Тебе не идет, — отрезала мать. — У тебя лицо становится треугольным, как у мопса. И морщины заметнее.
Марина прошла мимо зеркала, бросив взгляд на свое отражение. Ничего похожего на мопса она не увидела. Просто усталость и новая стрижка, которая ей, кстати, очень нравилась.
— Я сварила рассольник, — сказала Вера Сергеевна. — Тебя же не дождешься, сама ничего не готовишь.
— Готовлю, — возразила Марина, проходя на кухню.
— Яичницу? — мать насмешливо приподняла бровь. — Это не готовка.
Марина не стала спорить. Кухня пахла огурцами и свежеиспеченным пирогом. Мама всегда превосходно готовила. Это был ее способ выражать любовь — кормить. И одновременно контролировать.
— Зачем ты отрезала волосы? — спросила Вера Сергеевна, разливая суп по тарелкам. — У тебя и так лицо крупное, а теперь еще и шея открыта.
Марина поднесла ложку ко рту. Рассольник был вкусным. Вместе с ним она глотала колючие слова матери, привычно, как витамины.
— Мне так удобнее, — ответила она. — И мне кажется, мне идет.
Вера Сергеевна покачала головой:
— Это Олег тебе так сказал? Мужчины всегда врут женщинам про внешность.
— Мы расстались с Олегом три месяца назад.
— И правильно сделала, — кивнула мать. — Он был недостаточно обеспеченным.
«В твоем возрасте нельзя быть такой разборчивой», — хотела она сказать, но не сказала. Марине было тридцать четыре. По меркам Веры Сергеевны — почти старость.
После обеда мать достала из шкафа большой пакет.
— Я купила на распродаже, — она вытащила из пакета платье цвета голубиной шеи — серо-сизого, с блеском. — Примерь.
Платье было красивым, но совершенно не в стиле Марины. Слишком официальное, слишком «взрослое». Такое носят женщины, которые ходят на светские рауты и благотворительные вечера.
— Спасибо, мам, но мне некуда его надеть, — Марина попыталась вернуть платье в пакет.
— Примерь, — повторила Вера Сергеевна тоном, не терпящим возражений. — Я специально брала твой размер.
Марина вздохнула и пошла в спальню переодеваться. Платье село идеально — мать всегда безошибочно определяла размер. Но в зеркале отражалась не Марина, а какая-то чужая женщина. Похожая на состарившуюся Веру Сергеевну.
— Чудесно! — воскликнула мать, когда Марина вышла в гостиную. — Я же говорила. У тебя такая фигура нескладная, а в этом платье даже талия появляется.
— Мам, — Марина остановилась перед матерью. — Почему ты думаешь, что у меня нескладная фигура?
— Ну как, — Вера Сергеевна пожала плечами, — в меня не пошла. У меня в твоем возрасте была осиная талия и грудь третьего размера.
«А сейчас у тебя второй размер и талия, которую ты держишь на вечной диете», — подумала Марина, но вслух сказала:
— Я довольна своим телом.
Это была правда. Марина любила свое тело — стройное, гибкое, с небольшой грудью, которая никогда не доставляла неудобств. Она занималась йогой, бегала по утрам и чувствовала себя комфортно. По крайней мере, до встреч с матерью.
— Не говори глупостей, — отмахнулась Вера Сергеевна. — Никто не доволен своим телом. Я вот всю жизнь борюсь с лишним весом.
— У тебя никогда не было лишнего веса, мама.
— Потому что я борюсь! — мать посмотрела на дочь как на неразумное дитя. — А ты себя запустила.
Марина подошла к зеркалу. Из полированной глубины на нее смотрела женщина в нелепом платье — статная, с ровной осанкой и гладкой кожей. Волосы, подстриженные под каре, подчеркивали скулы и открывали шею.
Она повернулась к матери:
— Я не буду это носить.
— Почему? — искренне удивилась Вера Сергеевна. — Тебе очень идет.
— Потому что это не я, — Марина расстегнула молнию на спине. — Это твое представление обо мне.
— При чем тут представления? — фыркнула мать. — Это просто красивое платье.
— Нет, мама. Это не просто платье. Это твоя попытка сделать из меня себя.
Вера Сергеевна поджала губы.
— Я хотела как лучше. Я всегда хочу для тебя только лучшего. Но ты никогда не ценила моих стараний.
Это была знакомая песня. Заезженная, как старая пластинка с трещиной.
Марина ушла в спальню, переоделась в свои джинсы и свитер. Когда она вернулась, мать сидела на диване с видом оскорбленной королевы.
— Оставь себе, — Марина положила платье на стол. — Тебе оно подойдет лучше.
Вера Сергеевна посмотрела на дочь долгим взглядом. В котором неожиданно промелькнуло что-то похожее на зависть.
— Я слишком стара для таких фасонов, — сказала она.
— Ты никогда не будешь старой, мама, — улыбнулась Марина. — Ты вечна, как египетская мумия. И так же хорошо сохранилась.
Вера Сергеевна не улыбнулась в ответ, но в уголках ее губ что-то дрогнуло.
— Ты всегда была насмешницей.
— Я в тебя, — Марина присела рядом и взяла мать за руку. — Только мы разные, понимаешь? И это нормально.
Мать высвободила руку и поправила прическу — идеальную, как и все, что она делала.
— Может быть, — сказала она неохотно. — Но короткие волосы все равно тебе не идут.
Марина рассмеялась. Некоторые вещи не меняются. Как любовь и война между матерями и дочерьми — вечный круговорот, не имеющий ни начала, ни конца.
Вечером, возвращаясь домой, она смотрела в окно метро на свое отражение. Короткие волосы, усталые глаза, тонкая шея. А может, она просто всегда там и была — дикая, непричесанная, не втиснутая в голубиное платье. Своя собственная красота, не такая, как у матери, но от этого не менее ценная.
Марина улыбнулась своему отражению. И оно улыбнулось в ответ.
Спасибо за ваши 💖 и комментарии