Светлана Васильевна разбила чашку. Ту самую, с синими васильками, которую Игорь Викторович привёз из командировки в Гжель сорок лет назад. Осколки разлетелись по кухне, как конфетти на неудачном празднике.
— Ну вот, поздравляю! — Игорь швырнул газету на стол. — Юбилей как-никак. Сорок лет!
— Сам виноват! — Светлана ткнула тряпкой в лужу кофе. — Опять кружку на край поставил. Как будто вчера женились, а не в восемьдесятпятом!
Он фыркнул, отодвигая тапком осколок. Газета «Труд» под ногами хрустела, напоминая, что её давно пора выбросить. Как и многое другое.
— Надоело. Всё надоело. — Светлана выпрямилась, держась за поясницу. — Разведёмся.
— Давно пора, — Игорь потянулся за сигаретой, хотя бросил курить ещё при Горбачёве. — Только документы найди.
***
Они сидели в ЗАГСе на лавке, пахнущей дезинфекцией и чужими драмами. Молодожёны снаружи целовались под дождём.
— Помнишь, у нас ливень был? — Светлана ковыряла лак на ногтях. — Ты фрак взял напрокат, а он на плечах пузырём висел.
— А ты в платье сестры ходила. — Игорь щёлкнул зажигалкой. — Потом всю дорогу ругалась, что лифчик жмёт.
— Врёшь! — Она засмеялась неожиданно звонко. — Это ты, дурак, шампанское в фонтане остужал. Потом все гости с животом маялись.
Работница позвала их к окну. Девчонка лет двадцати протянула бланк:
— Причина расторжения?
Светлана и Игорь переглянулись.
— Не сошлись характерами, — сказала она.
— Бытовуха, — добавил он.
***
Дома они рылись в шкафу в поисках свидетельств и паспортов. Светлана вытащила альбом с пожелтевшими фото.
— Глянь, в Сочи. Ты тогда как бронтозавр в плавках был! — тыкала она в снимок.
— А ты в панаме с помпоном. Как чебурашка.
На фото они смеялись, обнявшись у моря. Игорь вспомнил, как Светлана, беременная Ленкой, требовала таскать её на спине по пляжу. «Тренировка перед отцовством», — говорила.
— Паспорт нашла! — Светлана потрясала зелёной книжкой. — Ты тут похож на мaньяка.
— Да ты же меня тогда в пять утра разбудила!
Они рассмеялись. Смех оборвался, когда Светлана наткнулась на конверт с надписью «На пoxoроны». Внутри — две облигации 1992 года и завещание: «Квартиру — Ленке. Драгоценности — внучке».
— Дурак, — выдохнула она. — Какие похороны? Нас даже атомная вoйнa не возьмёт.
***
Вечером пили чай на балконе. Сосед снизу устроил пьяный ор, как всегда по пятницам.
— Может, не надо разводиться? — Игорь ковырял ложкой в сахаре. — Опять документы переоформлять, очереди...
— И что, дальше жить как два пня на болоте? — Светлана хлопнула кружкой.
— Понял! — Он вскочил, роняя очки. — Сейчас...
Вернулся с коробкой из-под обуви. Внутри лежали билеты в Кисловодск, купленные месяц назад.
— Хотел на юбилей подарить. Там, говорят, грязи лечебные...
— Дурак! — Светлана вытерла глаза фартуком. — У меня сердце барахлит, а ты меня в грязь закапывать!
— Так там не...
— Молчи! Завтра в ЗАГС. Разведёмся — поедешь один.
— Поедем, — он сунул билеты обратно — Разведёмся — куплю тебе платок с темляком. Как у первой жены.
Она швырнула в него подушкой. Внизу сосед захлопнул окно.
***
Утром они снова сидели в ЗАГСе. Молодожёны в очереди хихикали.
Работница взяла документы.
— Госпошлина — 650 рублей. Распишитесь.
Светлана потянулась за ручкой, но Игорь перехватил её руку.
— Всё же передумал, — Игорь мнул шапку. — Может...
— Да вы определитесь! — работница ЗАГСа закатила глаза.
— Идём, — Светлана встала, хватая его за локоть. — А чё там в Кисловодске? Грязи, говоришь?
— А развод?
— После курорта! Может, там пoдoхнeм — и не понадобится.
Они вышли, толкаясь в дверях. Дождь кончился. А в ЗАГСе остались лежать два паспорта с их неудачными фото.