Добрый день, дорогие мои читатели.
Начало этой истории можно почитать здесь:
***
С того дня в моей голове все смешалось. Я тщетно пыталась вспомнить хоть что-то, касающееся меня и Романа, и в какой-то момент мне даже показалось, что появились крохотные проблески в моей памяти. Например, теперь я уже была уверена, что когда-то гоняла на байке вместе с ним. Возможно, именно с этим обстоятельством и был связан мой почти животный страх перед скоростью? Но потом я сама же и убедила себя в том, что притягиваю факты за уши под свою версию. Мне же Руслан рассказывал про Романа, что тот занимался гонками, вот я и совместила свои страхи с реальной биографией этого парня. А кольцо... А что кольцо? Мало ли Романов ходит по земле? Но я опять вспомнила, что именно брат Руслана передал мне второе такое же кольцо. Нет, это не могло быть совпадением. С другой стороны, он же не стал разговаривать со мной по телефону и заявил, что не знаком со мной. Неразбериха какая-то!
В конце концов я совершенно измучилась и решила, что дальше так продолжаться не может. Единственный выход, который показался мне разумным, это позвонить Науму Иосифовичу и все с ним честно обсудить. Я так и сделала.
-Послушайте, - сказала я, - мне стало известно, что Вы использовали гипноз, с целью стереть некоторые воспоминания из моей жизни. У меня к Вам только один вопрос: зачем?!
Он не сразу ответил мне, видимо, обдумывая сложившуюся ситуацию. Когда его молчание затянулось, я заподозрила неладное и постаралась подтолкнуть его к диалогу.
-Вы должны мне все объяснить! - потребовала я, опасаясь, что он станет все отрицать.
Однако, отчим не стал отказываться и произнес только одну фразу:
-Детка, приезжай, нам надо поговорить.
В ближайшие выходные я отправилась в Москву. Взяла билет на вечер пятницы и планировала вернуться в воскресенье. Мама встретила меня с радостью, как всегда, целовала и обнимала меня столько, сколько я ей позволила.
-Ну, хватит, мама, хватит, - устало отбивалась я от нее, - я уже с ног валюсь.
Поймав на себе цепкий взгляд отчима, я почувствовала, что он опять изучает меня.
-Я очень хочу все узнать побыстрее, но мне нужно собраться с силами, - обратилась я к нему, - поэтому давайте поговорим завтра. Хорошо?
Мне показалось, что Наум Иосифович выдохнул с облегчением и немного повеселел после этих слов.
-Конечно, детка! - он радостно закивал головой. - Проходи, будем чай пить.
А потом мы сидели на кухне и болтали о всяких пустяках. Мамочка заварила чай со смородиновыми листьями, выставила передо мной хрустальную вазочку на ножке, до самой кромки заполненную малиновым вареньем.
-Твое любимое! - улыбнулась мне ласково и поцеловала в лоб.
Совсем, как в детстве. Тихо, спокойно, уютно. Так хорошо, что чувствуешь себя защищенной от всех бед и пакостей внешнего мира, и кажется, что никакие ветры не могут проникнуть сквозь оконные стекла в этот дом и в мою душу, и что мне всегда-всегда будет также тепло рядом с этими двумя чудесными людьми!
-Жанна, милая, о чем задумалась? - голос мамы прорвался сквозь мои грезы.
-Да так, ничего серьезного.
Я заметила в ее глазах какое-то беспокойство, и эта маленькая деталь царапнула мою безмятежность, напомнив о реальности.
-Скажи, ты помнишь мою первую любовь? - спросила я ее.
-Конечно! - мама уверенно кивнула головой. - Это Витя - соседский мальчик, с которым вы дни напролет гоняли по дачному поселку на старом трескучем мотоцикле.
По-моему, она с удовольствием ностальгировала, рассказывая о тех временах, когда я была несмышленым подростком и не доставляла ей особых хлопот.
-Нет, я не об этом спрашиваю. То была детская влюбленность, а я про настоящую любовь, ту, без которой невозможно выжить, потому что она необходима, как воздух!
Мама вздрогнула и быстро отвела взгляд, словно пыталась защититься от меня, от колких слов, которые, я видела, ранили ее. А я и сама-то не могла понять, почему меня так понесло, мне хотелось высказать словами что-то такое, что сидело внутри меня и грызло, и свербило, и не покоя мне не давало. В голове так и крутилась мысль о том, что мама знала, что со мной произошло, но скрывала правду. Какие у нее были на то причины? Ладно, пусть поведение отчима я могла объяснить его научными интересами. Гипноз он там внедряет в психиатрию или еще что, а мама-то моя почему меня не защитила от этого?
Наум Иосифович забеспокоился, заметив, что разговор принимает негативную окраску, и волевым решением отправил нас спать.
-Утро вечера мудренее!
И опять я осталась наедине с тяжелыми раздумьями, в которых была тысяча вопросов и ни одного ответа.
"Ничего, ничего,- утешала я себя, - завтра я не отстану от него, пока он мне все не расскажет!"
Проворочавшись в кровати около часа, я решила сходить на кухню и поискать какое-нибудь успокоительное в маминых запасах. Едва шагнув через порог комнаты в коридор, я услышала приглушенные голоса из родительской спальни.
-Не смей! Слышишь? - грозно наказывал отчим.- Ты даже не представляешь себе, к каким последствиям может привести твое необдуманное поведение!
Затем до меня донесся приглушенный звук, похожий на всхлипывание, а потом мама зашептала горячо и торопливо.
-Не могу я так больше, Наумушка! Понимаешь? Мы должны все ей рассказать, должны! Она имеет право все знать!
Отчим ответил ей уже гораздо более мягко:
-Любаша, дорогая, мы можем вовсе потерять ее. Нельзя, никак нельзя. Мы же обещали, это же было ее решение.
Однако, мама никак не могла успокоиться.
-Да какое там! Что она могла решить! Ты же помнишь, как все было!
-Помню, - перебил ее отчим, - и ты не забывай, потому что может стать еще хуже.
Он умолк, а мама еще несколько раз всхлипнула и затихла. Я замерла, как вкопанная, и не понимала, что мне теперь делать. Если пойду дальше, то они услышат и поймут, что я подслушивала. А если не пойду? Да уж, лучше не пойду!
Я вернулась в комнату и нырнула в кровать, укрывшись с головой одеялом. Теперь мне стало еще хуже, чем прежде, плюс к тому еще страшно. Что все это значит? Почему они говорили что-то о моем собственном решении? Что там такое было в моем прошлом, что "может стать еще хуже"? Что хуже?
Ну, теперь в моей голове образовался настоящий кавардак! Мысли так быстро проносились одна за другой, что я даже не успевала додумать их. Сердце колотилось, словно пыталось выпрыгнуть наружу, вдобавок я еще и обнаружила, что вся дрожу, как осиновый лист на ветру.
"Стоп! - приказала я себе. - Если так дальше пойдет, то я до завтра не доживу и так и умру здесь от страха и любопытства. Но тогда я не узнаю правду. Пока понятно только одно: мама в курсе всех событий. А это значит, что если Наум Иосифович не захочет рассказать мне всю правду, то она-то уж точно сознается во всем."
С тем я и заснула.
Утром следующего дня, скоренько позавтракав, я взяла за руку отчима и увела его в кабинет.
-Все, теперь я готова выслушать Вас. Только, пожалуйста, ничего не утаивайте, - попросила я.
-Хорошо, детка, - невозмутимо произнес он. - Разговор будет долгий и обстоятельный, но для начала мне хотелось бы понять, что именно тебя беспокоит. Давай начнем с тебя.
-Ладно, - согласилась я. - Дело в том, что я четко понимаю, что некоторые события моей жизни выпали из моей памяти, и я не могу их вспомнить. Но без них картина моей жизни рассыпается на мелкие детали, как пазлы, и не выстраивается в четкую схему. Я то и дело натыкаюсь на какие-то факты, которые никак не могу объяснить себе. Кроме того, я узнала, что Вы практикуете гипноз, и конечно, догадалась, что причина кроется именно в этом. Я хочу знать, что Вы стерли из моей памяти и почему?
Я ожидала, что он смутится или как-то сконфузится, но ничего подобного не происходило. Наум Иосифович сохранял спокойствие, внимательно слушал меня и кивал головой в такт моим словам. Все, как всегда.
-Я понял тебя, моя дорогая, - ровным тоном произнес он и включил метроном. - Раз...
-Стоп! - немедленно воспротивилась я. - Не в этот раз. Выключите эту штуку и прекратите считать. Сегодня Вы должны быть честны со мной!
Он не стал спорить и нажал на кнопку выключения. Тиканье метронома сразу прекратилось.
-Тогда мне понадобится твоя помощь, - сказал отчим. - Какие именно события тебя смущают? О чем идет речь?
Я смотрела ему прямо в глаза, силясь понять не пытается ли он заговорить мне зубы и вновь прибегнуть к своим уловкам. Этого нельзя было допустить, иначе он опять скорректирует мою память, и я ничего не вспомню после нашего разговора.
-Речь идет о Романе! - четко произнося каждое слово, заявила я. - Я хочу знать о нем все!