Жизнь была прекрасна. Если мне требовалась работа — я прилагал усилия и получал достойное место. Жаждал общения — ломал социальные преграды, пока не встретил ту единственную и не обрёл семейный уют.
Мы с женой мечтали о ребёнке, и это общее желание подарило нам чудесную дочь. Мы надеялись, что она вырастет добрым, умным человеком — и вот она теперь лучшая в классе, на пороге выпуска, окружённая верными друзьями.
Всё складывалось идеально. Каждая моя мечта рано или поздно становилась реальностью. Но где-то в глубине души зияла пустота. Все мои достижения, вся накопленная радость казались лишь тонкой позолотой, за которой скрывалась неутолённая жажда.
Всё изменилось в одну из поздних поездок с командировки. Я ехал между двумя городами, затерянный в безымянной глуши, когда внезапно почувствовал нестерпимый позыв. Будь это малая нужда — хватило бы и обочины, но требовалось нечто большее.
К счастью, в кромешной тьме мелькнул огонёк — одинокое здание у дороги, светившееся, как спасительный маяк. Я свернул и притормозил. Парковка была не пуста, значит, внутри кто-то был.
Осторожно постучав, я не получил ответа — за дверью стоял такой гул, что мой стук просто потонул в нём. Сделав глубокий вдох, я толкнул тяжёлую створку.
В тот же миг десятки глаз устремились на меня. Первое, что бросилось в глаза — все собравшиеся были пожилыми. Что это было за собрание, я не понимал, но, казалось, возраст был их единственной общей чертой. Назначение места оставалось загадкой.
Тишина повисла густая, словно вакуум. Даже шорох упавшей иглы отозвался бы громом. Но перед этим я успел заметить причину шума: кого-то чествовали у массивной, искусно украшенной двери.
Но это была не просто дверь. От неё исходило странное сияние — непохожее ни на что, виденное мной прежде. Однако сильнее всего меня привлёк звук. В наступившей тишине я различал его отчётливо: ритмичный, мерный, почти живой, будто само пространство за той створкой дышало и стучало в такт.
Необъяснимое любопытство охватило меня. Мне страстно захотелось подойти ближе, прикоснуться к этой тайне, вдохнуть её.
Костюмированный мужчина с безупречной осанкой кашлянул и приблизился.
— Добро пожаловать. Вы новый кандидат в наш клуб? — вежливо осведомился он.
— Н-нет, простите, — смущённо пробормотал я. — Я просто проезжий, и… мне срочно нужен туалет. Заправок не было уже давно… Вы не против?
Его учтивая улыбка дрогнула, но тут же вернулась, когда он указал мне путь.
Пока я справлял нужду, за дверью снова поднялся шум. Приглушённые возгласы, поздравления, смех — всё это доносилось до кабинки, которую я в тот момент безжалостно терзал. Закончив (и, разумеется, двойным смывом), я вымыл руки и собрался было уйти, не желая вторгаться в чужое торжество.
Но один случайный взгляд — и любопытство вцепилось в меня мёртвой хваткой.
Я увидел, как один из стариков шагнул к той самой украшенной двери. Он сиял, будто изнутри, переполненный гордостью — такой искренней, что я ещё не видел подобного. Остальные аплодировали ему, словно он только что совершил величайший подвиг.
Даже на расстоянии, будь то вид стольких счастливых лиц или таинственное излучение двери — я почувствовал это. Лёгкое, почти электрическое волнение, пробежавшее по коже. Я готов был остаться здесь навсегда, просто чтобы купаться в этом странном, но прекрасном ощущении, даже если оно принадлежало не мне.
Я уже собрался уходить, как вдруг почувствовал чью-то руку на своём запястье.
— Если ваши дела здесь завершены, вам лучше покинуть нас.
Тот же мужчина, что и прежде. Его голос звучал не враждебно, а почти отечески — с той же учтивой улыбкой, тем же тёплым сиянием в глазах.
Я готов был уйти. Но любопытство грызло меня, как голодный зверь. Если я не спрошу сейчас, эта загадка будет преследовать меня вечно.
— Что это за место? Что здесь происходит? — вырвалось у меня.
— Здесь собираются единомышленники, — ответил он, — чтобы разделить общую страсть.
Но пауза перед этими словами выдавала недоговорённость.
— Какую страсть? И что за той дверью? — не отступал я.
— Ответ на оба вопроса один.
Он замолчал, будто этого достаточно. Но для меня — нет.
— Так что же это? — настаивал я.
— Простите, но это знают только члены клуба, — произнёс он торжественно.
Я уже хотел махнуть рукой и уйти, но вопросы клокотали во мне.
— Хорошо. Как мне вступить?
Если требовалось лишь заполнить бумаги или внести взнос — почему бы и нет? Ради такого любопытства можно и потратиться.
— Увы, путь нелёгок и небыстр, — предупредил он.
— Что именно нужно сделать? — спросил я, ожидая чётких условий.
— Не могу сказать.
Я сдавленно вздохнул.
— Почему? — в моём голосе зазвучало раздражение.
— Объясню, только если вы твёрдо решите вступить.
С меня хватило этих загадок. Не желая устраивать сцену, я кивнул и вышел.
Но картина не отпускала меня. Их лица, их блаженство — оно жгло мои мысли, как навязчивый сон.
После пяти дней каторжной работы мозг мой жаждал утешения. Я хотел того же счастья.
Семья была моим единственным успокоением — вечера с женой и дочкой, их смех, их тепло. Но в душе зияла пустота. Мне не хватало чего-то… великого.
Я жаждал блаженства.
Осознав, что моя жизнь — лишь бесконечные командировки и офис, я решил: клуб может стать спасением. Даже крупица того счастья, что светилось в их глазах, стоила любых усилий.
И я вернулся.
Приехал в тот же час, надеясь застать их собрание. И здание снова жило — окна светились, из-за дверей доносился гул голосов.
Когда я вошёл, меня встретил всё тот же мужчина.
— С возвращением. Туалет на месте. Но, пожалуйста, постарайтесь не оставлять… следов.
Его вежливая улыбка дрогнула на последних словах. Даже у таких, как он, терпение не безгранично.
Но я пришёл не за этим.
— Я хочу вступить, — заявил я, возможно, слишком горячо.
В комнате воцарилась тишина. Все обернулись. Их взгляды были настороженными, почти пугающими. Даже мой всегда приветливый собеседник стал серьёзен.
— Вы уверены? Это решение — не для легкомысленных. Последствия даже попытки могут быть… весомыми, — предупредил он.
Но я был готов. На всё. И кивнул без колебаний.
Он назвался — Глеб. Имя, которое я запомню навсегда.
Глеб объяснил условия: мне предстояло пройти испытания, чтобы доказать свою готовность. Но в чём они заключались — не сказал.
— Они найдут вас сами. Всё, что от вас требуется — не отступать.
Эти туманные слова были ещё не самым странным. Затем последовал шаг, заставивший меня усомниться.
Глеб открыл старый чемодан и достал странные предметы: пучок соломы, обрывки верёвки, нечто, напоминающее высохшие корни. Ловкими движениями он сплел из этого подобие куклы.
Протянул мне, но, когда я взял, не отпустил, впиваясь взглядом в мои глаза.
— Не теряйте её. Если не в руках — то при себе. Всегда. Мы узнаем, если вы сдадитесь.
Только тогда он разжал пальцы.
— Первое испытание — удержать её. Это были его последние слова.
Обратная дорога казалась сном. В голове пульсировала одна мысль: что за чертовщина? Может, в кукле был чип? Или скрытая камера, как в тех манекенах для медтренировок? Странно. Но я не из тех, кто отступает.
Испытание началось.
Дома меня ждал удар. Жена не спала — сидела на кухне, бледная, с опущенными глазами. Я подошёл, решив, что она просто не может уснуть. Но её взгляд говорил: то, что она скажет, перевернёт всё.
И когда она произнесла это — мир рухнул.
Она больна.
Болезнь настолько редкая, что её название звучало как проклятие. И лечения не было. Следующие недели стали адом. Больницы. Врачи. Сиделки. Всё, о чём мы думали лишь в самых мрачных фантазиях. Мы мечтали о старости вместе. А теперь я провожал её слишком рано.
Хуже всего было сказать об этом дочери. Она уже понимала, что такое смерть, но была слишком юной, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Я боялся только одного — что она не успеет попрощаться.
Но жена держалась. Даже слабея, оставалась нашей опорой.
Врачи назвали день. Я сидел у её кровати, сжимая её руку, когда дыхание становилось реже. Дочь должна была приехать как раз к…
Дверь скрипнула. Мы обернулись.
Но вместо неё на пороге стояли двое в форме.
То, что они сказали, добило меня.
Она спешила. Боялась опоздать. Не заметила фуру, вылетевшую на красный. Удар пришёлся в дверь. Машину разорвало пополам. Смерть — мгновенная.
Слёзы хлынули сами, а рядом запищал монитор. Всё, ради чего я жил, рассыпалось в прах. И тогда я понял. Это и было испытание.
Вся моя жизнь, всё, что я любил, исчезло. Я остался один. Один со своим горем, своей пустотой.
И тут я почувствовал жжение в кармане. Кукла. Она обуглилась, почернела. Когда я сжал её — рассыпалась в пепел. На ладони осталась лишь сажа. Но боли не было.
И тогда мне всё стало ясно.
Клуб.
Я не знал, как они это провернули, но сомнений не оставалось. Это были они.
Я ворвался туда, не сдерживая ярости, вцепился в Глеба, тряся его, требуя ответа.
Но на его лице не было ни злорадства, ни торжества. Он выглядел так же раздавлено, как я. Я огляделся — у всех в зале были такие же глаза.
— Мы все потеряли. Не знаю, что пережил ты, но поверь — мы прошли то же самое. Или хуже.
Это не утешило.
— Зачем?! Вы могли просто отказать! Предупредить! — кричал я.
— Потому что оно того стоило, — холодно ответил он.
Я готов был убить его. Но часть меня хотела дойти до конца — хотя бы ради того, чтобы их смерть имела смысл.
— Следующее испытание, — продолжил Глеб, — сто жизней. Из ста городов.
Я остолбенел.
— Погоди… вы хотите, чтобы я… убивал? Я не…
Но тут ко мне подошёл один из членов клуба, схватил мою руку — и прежде чем я осознал, что происходит, в неё уже вложили нож.
Он не целился в меня. Он просто втолкнул его мне в ладонь.
— Не бойся, первый — бесплатно! — весело крикнул он и вонзил клинок себе в живот.
Он рухнул, улыбаясь, истекая кровью. Я онемел. А потом сработал инстинкт: беги.
Я влетел в машину и давил на газ. Без цели. Пока не пересек границу штата.
Домой мне не вернуться. Не с кровью на руках. Я решил исчезнуть — затеряться в другом штате, переждать, если вдруг меня начнут искать.
В одном из малолюдных районов я заметил бродягу. Он сидел у стены, обхватив колени, его взгляд был пустым, словно давно отвыкшим от надежды. И тогда шестерёнки в моей голове щёлкнули.
Я в новом городе. Меня здесь никто не знает. Это было бы так просто.
Мысль была грязной, отвратительной, но я уже зашёл слишком далеко. Всё, что я любил, было растоптано, разорвано, превращено в пепел. Если я остановлюсь сейчас — вся эта боль, все эти потери окажутся бессмысленными.
Я медленно прошёл мимо. Он протянул руку, прося подаяние. Я достал из кармана пирожное, купленное утром, и протянул ему. Потом сел в кафе напротив, следил, как он жадно откусывает, даже не подозревая.
Когда приехала скорая и унесла его тело в чёрном мешке, я не почувствовал ни капли сожаления.
Он даже не понял, что я подмешал в угощение. Один город — позади. Осталось — девяносто девять. На это ушли годы.
Я стал мастером.
Менял маршруты, никогда не действовал по шаблону, никогда не повторял методы. Иногда летал в другие страны — то для "очков", то просто чтобы замести следы.
Смысл был в одном: не оставлять закономерностей. Без мотива убийцу поймать почти невозможно. А у меня не было мотива вообще. Все жертвы выбирались наугад. И никогда — просто "по удобству".
Иногда я тратил месяцы, выжидая идеальный момент.
Я следил за тем, чтобы все звёзды сошлись — в буквальном смысле, чтобы мне сошло с рук убийство. Я всегда держал счёт, но не записывал ничего материального. Каждую ночь я повторял про себя каждую "работу". Я не хотел промахнуться или, что хуже, превысить лимит.
И медленно счёт рос. Пока не достиг цели.
Сто жизней. В ста разных городах.
Я постарел. Теперь я выглядел так же, как и остальные члены клуба. И я наконец понял, почему у всех у них было это общее выражение.
Я вернулся измождённым человеком, лишённым всего человеческого. Разбитым. Молящимся хоть чему-то, чтобы то, что ждёт за дверью, сделало меня целым снова.
Потому что там должно было быть что-то особенное.
Когда-то, видя часть церемонии, я заметил — не только человек, выходивший из-за двери, был в экстазе. Вся комната сияла от счастья.
Что-то настолько волшебное, что оно заряжало всех вокруг.
К этому моменту я даже не мог представить, как бы выглядели морщины на моём лице, попытайся я улыбнуться. Это действие давно перестало быть мне знакомо.
Так что возможность снова чувствовать, погрузиться в радость, стала бы спасением.
Я вернулся в клуб.
Прошло так много времени, что мысль о его возможном исчезновении даже не приходила мне в голову — пока я не подошёл к нему.
Но он был на месте. Мягкий свет в окне, маячащий в темноте дороги.
Меня встретил Глеб, выглядевший куда старше, чем в наш последний раз.
Некоторые из прежних членов ещё оставались, но многие, видимо, уже умерли — скорее всего, от старости. Однако их места заняли новые лица.
Молодые, но уже с теми же морщинами. И с тем, чего у меня всё ещё не было — счастьем. Глеб узнал меня сразу. Не только как человека, но и как того, кто выполнил задание. Он даже не стал уточнять.
Может, следил за мной, а может, просто почувствовал — дело сделано.
— Ты снова пришёл в туалет? — пошутил он, кивнув в сторону двери.
Шутка, над которой я бы когда-то усмехнулся.
Но теперь моя душа была настолько опустошена, что я не мог выдавить даже вежливого смешка. Глеб подал знак, и все мгновенно начали готовить церемонию. Небольшая толпа двигалась, как отлаженный механизм — каждый знал свою роль. Рядом со мной стояла женщина. Её лицо светилось от возбуждения.
Пока все суетились, я повернулся к ней:
— Что сейчас будет?
Я не ждал подробного ответа, но надеялся хотя бы на намёк. Она лишь улыбнулась в ответ. Не проронила ни слова. Меня подвели к двери. И я наконец увидел тот самый свет, что пробивался сквозь щели много лет назад. Мурашки побежали по коже — а я ещё даже не зашёл внутрь. Глеб встал перед дверью и торжественно распахнул её. Свет обрушился на меня.
И я вошёл.
То, что я увидел, превзошло всё. Я провёл бессонные ночи, годы, представляя, что там внутри. Стоило ли оно того? Потери, боль, всё, через что я прошёл — это крутилось в голове, мучило, дразнило меня.
Но даже самые смелые фантазии о том, что я мог там увидеть, не шли ни в какое сравнение с реальностью. Когда я вышел, я стал новым человеком.
Перерождённым.
Всё, что я сделал, казалось такой высокой ценой… Но после того, как я прошёл через дверь, она показалась смешной. Как будто я сорвал джек-пот. Узнай я заранее, что там, я заплатил бы вдесятеро. Все ликовали вокруг.
Всё было точь-в-точь, как в тот раз много лет назад — только теперь в центре внимания был я.
Глеб не стал портить момент словами. Просто кивнул мне с понимающей улыбкой. Так что же было за дверью?
Вот в чём дело…
Я не могу вам сказать.
Потому что вы не член клуба.
#Мистика, #УжаснаяПравда, #Хоррор, #ЖуткиеИстории, #Необъяснимое, #Сверхъестественное, #РассказыНаночь
Поддержать автора (на вкусняшки) можно по кнопочке - Поддержать под этим рассказом.