Ленинград. Февраль 1937 года. Морозный воздух звенел, как хрусталь, а снег под ногами хрустел обрывками забытых стихов. Анна Ахматова, пряча худые пальцы в потертые муфту, шла по коридору Мариинской больницы, где врачи безуспешно искали причину её недуга. Она не знала, что за следующей дверью её ждёт человек, чья тень станет и утешением, и раной. Они могли встретиться раньше — в Киеве, где юная Аня Горенко писала первые стихи, а Владимир Гаршин, племянник знаменитого писателя, мечтал о медицине. Но судьба свела их позже. Владимир Гаршин любил и знал толк в поэзии, выделяя символистов: Валерия Брюсова, Александра Блока, Николая Гумилева. Особенно ему были дороги стихи Николая Гумилева. Когда Гаршин узнал, что жена Гумилева Анна Ахматова лежит в Мариинской больнице на обследовании щитовидной железы, он попросил её лечащего врача познакомить их. Так началась их дружба, хотя общие знакомые считали, что у них романтические отношения. Если в красавца Гаршина можно было влюбиться, то в Анну Андреевну маловероятно.
Вот почему. Когда писатель и журналист Михаил Борисоглебский летом 1936 увидел её в магазине, то цитирую- "был угнетен тяжкими мыслями при виде ее — жалкой, нищенски бедной, скелетистой фигуры. А.А. была столь худа, невзрачна и столь бедно одета, что даже мне было стыдно видеть ее такой»
Весна, которая слышала шаги
Их дружба стала сплетением полутонов. Он приходил в Фонтанный Дом с судками еды, читал ей латинские афоризмы, а она, смеясь, называла его «помощным зверем». Вот интересная запись в дневнике Андреевской спустя год в июне 1938: "В прошлом году Анна Андреевна меня спрашивала: -Как Вы ощущаете в этом году весну? -- Никак. -А я слышу ее, и вижу, и чувствую. Мне хорошо. И когда однажды они вдвоем с Владимиром Георгиевичем Гаршиным пришли к нам под дождем, оба насквозь промокшие, но веселые и ребячески шаловливые, и Анна Андреевна переоделась в мою юбку и кофточку цвета палевой розы и сразу стала вдруг молодой и похорошевшей, а Владимир Георгиевич смотрел на нее добрым и смеющимся, почти счастливым взглядом, -- я поняла, как, и почему, и с кем она чувствует, слышит и видит весну. В этом году они приходят дружные и близкие, и он давно стал для нее своим человеком, но нет в ее движениях той стремительности и легкости. А в его глазах того огня, что в прошлую весну. И она уже не спрашивает: "Вы слышите весну, Лидия Михайловна?». Куда делся огонь в его глазах и весна в их отношениях? Николай Пунин, бывший гражданский муж Ахматовой, в своем дневнике напишет: "Аня, честно говоря, никогда не любила. Все какие-то шуточки: разлуки, грусти, тоски, обиды, зловредство, изредка демонизм. Она даже не подозревает, что такое любовь…" А любил ли её Гаршин? Лидия Чуковская в переписке так отозвалась о Гаршине :…он был старше А.А. лет на 5. Женат, взрослые сыновья. <…> красивый, высокий, с умными светлыми глазами, серыми, и всегда измученным лицом. Человек, по-видимому, очень хороший, преклонявшийся перед А.А., порядочный… <…> сильный, плечистый, с крупными чертами лица — и какой-то всегда слабый». Жена Гаршина, Татьяна Владимировна, тяжело переживала связь мужа с другой женщиной. В сентябре 1938 произошел окончательный разрыв Ахматовой с Пуниным. Ахматова осталась в его квартире в Фонтанном Доме, но жила теперь не в кабинете Николая Николаевича, а в бывшей детской. Гаршин навещал её, про что сказал Чуковской, а та как всегда записала: "Я эти два года ее на руках несу».
Блокада: любовь на краю бездны
Война разлучила их. Он остался в аду Ленинграда, где трупы складывали штабелями, а крысы грызли замёрзшие пальцы его жены Татьяны. Она умерла, обнимая котелок с супом, который несла мужу на работу. Ахматова в Ташкенте металась между надеждой и отчаянием.— Если он погибнет, я узнаю первой, — повторяла она Лидии Чуковской. Весной 1943 г. Гаршин сделал Ахматовой предложение и просил ее принять его фамилию в письме: "Анна, Андреевна, здравствуйте. Простите, что не сразу ответил на Ваше письмо, так сложились обстоятельства. Дома я теперь не бываю, ночую прямо здесь, на кафедре. Почти каждую ночь вижу Вас во сне. Милая, бесценная Анна Андреевна, выходите за меня замуж, доверьтесь мне, я сделаю все, чтобы Вы были счастливы! И очень прошу, смею надеяться, что Вы согласитесь принять мою фамилию... Любящий Вас Владимир Гаршин».
Она сказала «да», не зная, что в осаждённом городе он уже не тот. Блокада съела его красоту, оставив лишь тень в белом халате, который болтался на иссохшем теле.
Возвращение в город теней
Май 1944-го. Поезд из Ташкента вёз её к иллюзии счастья. Время бежит неумолимо. Большое видится на расстояние. Пожив вдали от Анны Андреевны, Гаршин понял, что она не та женщина, с которой он хотел бы жить.На перроне Гаршин поцеловал руку, но его губы были холодны.— Квартира... не готова, — пробормотал он, избегая взгляда. Она поняла всё, ещё не зная подробностей. И Ахматова убедила себя в том, что Гаршин сошел с ума. Доказательство — телеграмма Ольшевской: «Гаршин тяжело болен психически расстался со мной сообщаю это только вам Анна». Для Ахматовой главным аргументом в пользу душевного расстройства Гаршина были его «самооправдательные галлюцинации»: он рассказывал, что ему во сне являлась покойная жена и что она запрещает ему жениться на Ахматовой.
Разрыв: когда радуга гаснет
Их окончательный разрыв произошел когда Анна Андреевна указала ему, в какое глупое положение он ее поставил, не посчитавшись даже с ее именем. "А я об этом не думал", -- ответил он. Вот это и взорвало Ахматову. И никогда она ему этого не простила. После расставания с Гаршиным она написала:
Лучше б я по самые плечи
Вбила в землю проклятое тело
Если б знала, чему навстречу,
Обгоняя солнце, летела.
Ходили злые слухи, что Гаршин пренебрег Анной Андреевной ради какой-то молоденькой медсестры. На самом деле той самой молоденькой медсестрой оказалась ровесница Ахматовой профессор, доктор наук Капитолина Григорьевна Волкова. Гаршин знал Волкову много лет по работе. Несмотря на давнее знакомство, Гаршин и Волкова десять лет были в ссоре, не общались. Снова он стал приходить к ней во время блокады, после смерти жены, когда ему было очень одиноко. Они поддерживали друг друга как могли. Лишь через год после возвращения Ахматовой Волкова и Гаршин поженились.
В 1956 Владимир Георгиевич умер . Ему было 69 лет. Друзья предложили Анне Ахматовой с ним проститься, но она отказалась. Когда-то Гаршин подарил Анне Андреевне брошку под названием Клеопатра с темным лиловым резным камнем, на котором была вырезана античная женская головка. В день смерти Гаршина на брошке появилась сквозная трещина на камне прямо через лицо. В музее Ахматовой брошь «Клеопатра» лежит под стеклом. Экскурсоводы не упоминают, что трещина появилась в день, когда Гаршин закрыл глаза навсегда.