После слов Батюшки, я было уже собралась натянуть бережённые штаны и свитер, как он поставил передо мной рюкзак.
– Накось! Там одежда, документы я тебе сделал, через друзей достал, и деньги положил, и кое-что очень важное. Думаю, что деньги придётся тратить много, так ты не экономь, у тебя их там на долго хватит.
– Папа, я постараюсь вернуть всё до копеечки!
В рюкзаке было всё в упаковке. Новое! Я стала плакать, потому что не хотелось мне от него уходить, а он покачал головой.
– Вот ещё, дочка, не реви! Я всегда буду с тобой и в твоём сердце, и в твоей крови. Там в одном месте, твой убийца кусок от тебя отгрыз, но проглотить много не смог. Так я отгрыз поверху больше и съел. Ты теперь моя, кровинушка! Не по силам ему чуять тебя! Враг страшный у тебя. Упырь! Плохо другое, он может и не знать, что уже упырь давно. Это у него семейное! Люди-то нормальные на такое не способны. Энти, живые мертвецы, завидуют нормальным людям... Опасные...
Я стала натягивать вещи, которые уже и забыла, как носить. Как много бесполезных вещей носят цивилизованные люди, просто удивительно! Всё было в пору и очень красивое, и тогда я решила папочке подарок на шею одеть. Он и не знал, что я его готовила, когда он по своим делам уходил.
Он всегда на шее какие-то обереги носил. Вот я из оленьей шкуры, окрасив её соками трав смастерила две фигурки, сидящего медведя и в его объятьях рысь. Почему рысь, не знаю, просто так захотелось.
Батюшка долго гладил мой подарок, потом печально улыбнулся.
– Все-то подарки из-за того, что прокляли тебя, идут к тебе через боль. Проклятье я снял, защиту сделал, но и хочу подарить то, о чём ты и думать забыла, доча. Ну-ка сними-ка одёжку!
Долго ли такое сделать? Я всё содрала, а он когтями полоснул мне по бедрам, да так, что я взвизгнула, и в костер задом села. Привыкла так боль снимать. А когда кровь унялась, на бедрах и справа и слева у меня были по пять белых шрамов, как пять опрокинутых вершин. Я вопросительно уставилась на него.
– Зачем, папа?
– Это чтоб детки у тебя здоровыми были. Ты ведь в прошлой жизни просто задавила себя, как женщину, а это неправильно. Пора тебе любить жизнь правильно! – пробурчал он. – Ну, одевайся и пошли к людям!
Мы с ним шли очень долго, а когда поднялись на хребет меня стало мучить ощущение, что я это когда-то видела. В крошечной зелёной долине извивались голубые змеи ручьев и валялись, именно, так казалось, в разных местах какие-то дома с яркими крышами. Они были похожи на кубики.
– Батюшка, а что это?
– Так это долина Змеиного крика. Правда на картах теперь эта долина просто называется Крик.
Я затормозила.
– Нашла!
Мой Батюшка ухмыльнулся:
– А-а… Вспомнила! Это хорошо, доча!
Я села на землю. Вспоминая, что тогда меня поразило на заставке компа у Илария Евграфовича Зеленый фон, голубые змеи и кубики.
Все кубики были кусками большой загадки.
– А не скажешь, что это за домики там стоят?
Медведь сел так, чтобы я была в его объятьях, и стал рассказывать.
– Вот тот, что на севере, это переделанная из староверческого скита турбаза. Крышу они синим ондулином покрыли. Дичь, да и только, но их дело. Пусть синеет! Там лыжники катаются, летом она пустует и не так в глаза лезет. Вот этот, близкий к дороге, это всё, что осталось от села. Не поверишь, это была очень старая мельница, потом во что её только не переделывали! И школой была и, медицинским пунктом. Теперь какой-то мужик сделал себе из этого гостевой дом, второй этаж надстроил и гонтом покрыл. Хорошо, что, когда перестраивал, старые деревья не тронул, поэтому такая красота. Вон тот, на востоке, прямо на ручье – заимка. Её для себя местный лесник и егеря оборудовали. Зеленым тёсом покрыли. Там сразу тропа в соседний распадок. Так туда попасть можно даже в метель. Хорошее убежище! Что застыла, доча?
– Папа! – мне очень нравилось говорить это слово и батюшка, почувствовав это ухмыльнулся.
– Да, доча!
– Мне надо определиться на местности.
– Ну что же, надо, так надо?! Давай переночуем в гостевом доме! Накось рюкзак! Сразу видно, что мы в походе. Я, подожди, палку выломаю, пусть видят, как я хожу и опираясь на неё. Я такое в каком-то журнале видел.
Приняли нас в Гостевом доме хорошо. Помимо нас там остановились две семьи: молодая и довольно зрелая пара. Приехали пофотографировать, как сказал хозяин гостиницы, пока папа расплачивался.
За вечерним чаем мы и познакомились. Я всё больше молчала, как, впрочем, и все, потому что болтал непрерывно владелец гостевого дома, который радовался, что в это лето ему так подфартило, что жильцы с весны нашлись. Всем нам он сразу объявил, что сюда меньше чем на три дня не заезжают, что и в объявлении в Интернете он сразу так и написал.
– А если мы захотим пораньше уехать? – прочирикала девушка. – Мы со Славиком идём по маршруту.
Хозяин надулся.
– Здесь останавливаются на три дня, и взял я деньги с вас за три дня, и в объявлении так и было написано. Возвращать деньги не буду. Никаких претензий не принимаю!
– Да ладно тебе, Лиза! – отмахнулся парень. – Хоть отмоемся и отоспимся. Палатки надоели.
Я усмехнулась. Он не понимал, какой невероятный комфорт – палатки в тайге, это тебе не на мёрзлой земле спать у костра.
Немолодая пара с удовольствием поедая пирожки, которые были в качестве ужина, тоже улыбнулись, а муж представился.
– Антон Павлович! Мы с женой Ларисой Филипповной подбираем туристический маршрут и решили включить в него заимки и гостевые дома, где люди будут отдыхать. Мы никуда не спешим, поживём недельку.
Все уставились на нас. Я ругала себя, потому что не знала своего имени по паспорту. Выручил меня батюшка.
– Я с дочерью здоровье восстанавливаю. Можете звать меня Савелий Мефодьевич. Мою дочку - Ошим.
– Какое удивительное имя! – воскликнула Лиза. – А что оно означает?
Сочувствую ей, потому что папа так посмотрел на неё, что та сразу стала пальцем по краю стола водить. Я попросила, отвлекая от неё внимания.
– Хозяюшка! Простите, а нет ли у вас какой-нибудь похлебки? Я не могу есть эти пирожки, для меня они жирноваты.
Хозяин гостевого дома всплеснул руками и вскоре перед нами стояли щи. Я с Батюшкой поела и порадовалась.
– Спасибо! Хорошо было сварено.
Хотела было уйти погулять, но отец поймал меня.
– Нет, доча! Так не пойдёт. Придётся тебе вспомнить не только, что тебе надобно, но и как с людьми жить. Кое-чему научу. Будь внимательна!
Мы сидели в общей гостиной у печи, а отец, улыбнувшись, спросил девушку.
– Вот ты спрашивала про имя, девица. А что означает твоё имя знаешь?
– Нет-нет! Я не хотела обидеть! – пролепетала она. – Просто он такое чужое!
– Почему же чужое. Он местное, наше, а вот твоё очень чужое. С далекого юга. Твоё имя обещание Богу, означает. Знаешь?
Лицо девушки вытянулось.
– Этим именем цариц называли.
– Да уж, девушки с таким именем всегда были целеустремленными! – Лариса Филипповна улыбнулась. – А вот я по имени сладкая, хранительница. Представляете, хранительница?! Вот я и храню семейный очаг! Кстати, моё имя тоже с юга. А ваши имена, сразу говорят, что вы северяне.
Батюшка улыбнулся.
– Да разве это Север?! На севере сейчас ещё холода, а здесь благодать. Весна. Я с дочкой теплу не нарадуюсь.
Парень Лизы встрепенулся.
– А земля не нагрелась. Мы по некоторым распадкам ехали, так от них холодом веет, да и снег кое-где.
– Да, это так. Хранит Земля водичку и так до времени. Доброй всем ночи! – пробасил батюшка встала и поклонился.
Я тоже встала и поклонилась. Спать в постели да на простынях так странно, видимо, поэтому я проснулась ни свет ни заря.
– Хорошо! – пробасил батюшка. – Время учиться. Пошли, доча!
Все ещё спали, и мы с батюшкой ушли подальше в лес. Он стал меня учить драться. Больно ужасно от пропущенных ударов, тело хотело в костер, но отец не позволил, и я тогда нашла ручей и залегла в него.
– Что-то у меня трудно идёт, – призналась я.
– Всё нормально! Многое объяснил я тебе, и показал. Этого достаточно! Твоё тело уже всё узнало, что было нужно, оно теперь многое умеет. Я скоро уеду. Отсюда можно или пешком, или кого-то попросить довезти куда надо, – проворчал он. – Теперь, я видел, что ты можешь. Справишься!
– Не хочу без тебя, папа! – сказала честно, потому что так мне хорошо было с ним.
Он, прижав руки к груди, застыл на мгновение, потом резко приказал:
– Тебе ещё семью надо завести, деток нарожать. Женщина ты от Бога, да и любить тебе пора, а ты носом хлюпаешь! Вставай и по ручью вверх. Бегом! Да быстро!
Я бежала и думала, зачем он же так меня гонит, и увидела. Кто-то наблюдал за нами в бинокль. Понятно! Эх, задавить бы любопытного! На склоне я поскользнулась. Ох, и крутой склон! Я летела вниз слишком быстро и разбилась бы, если бы папа не поймал меня за обе руки. Он поставил меня на крошечный уступ, я тряслась от напряжения и боли.
Папа покачал головой:
– Плохо! Не всё ещё умеешь! Поживём здесь недельку, – и выбросил меня в ручей-водопадик.
М-да… А я вывернулась! Вот! Выскочила на тропу и увидела телефон в руках парня. Три прыжка. В полете меня сбил отец, он угрюмо проворчал:
– Только с равными, или если голодна, – и ввалил по заднице со всего маха.
Однако телефон парня я успела разбить. Отец поднял разбитый телефон, и извинительно пробурчал парню:
– Прости за телефон! Я заплачу за него, попрошу хозяина купить его для тебя. Он съездит к своему знакомому, но только если ты догонишь её на велосипеде.
Парень ошалело моргал.
– Да вы оба психи! – но глаза его загорелись. – Догнать? Да чтобы эта Барби меня перегнала? У меня есть ещё один телефон. Значит так, если я обгоню, то вместе с ней будем тренироваться! Нечего мне тут деньги совать!
Отец усмехнулся, провёл рукой над его головой.
– Молодой волк, а зачем с лисицей связался?
– Точно психопаты! Ну?! – Славик ошалело фыркнул, потом посмотрел на меня. – Что уставилась? Рванули?!
Мы втроём помчались в гостевой дом по извилистой тропе. Бедный парень, он так старался! Он нас нагнал у входа и смущенно попросил:
– Савелий Мефодьевич, мы вместе прибежали, то ли дорога с кочками, то ли колесом что-то…. Ну ведь правда! Почти вместе… – мой отец смотрел на него, не улыбаясь, парень насупился. – Значит и тренироваться с Ошим будем вместе.
Батюшка кивнул:
– Договорились! Я тут отдохну, – и развалился на шезлонге.
Я побежала в баньку, бросив тому, кто со мной соревновался:
– Пошли! Надо погреться.
– Понял, а что же ты в холодной воде купаешься? – он прищурился, разглядывая меня.
– Ещё не восстановилась!
Я давно поняла, что надо говорить только правду. Это дело людей, как её трактовать. Есть ведь картина «Витязь на распутье». Какое распутье в чистом поле? Легенды твердят, что там было выбито, куда ему ехать, типа, направо – то-то, налево – то-то. Всё неправда! У него такой вид! Он не выбирает, он никак не может решиться. Выбор всегда один, либо быть, кем тебя ковали, либо прозябать. И речь идет не о героизме, а о том, кто ты? Личность, способная, принимать всё и делать, как считаешь нужным, либо раб, который радуется, что за него всё решают.
Парнишка посопел:
– Я Славик.
– Я помню, не тяни с баней!
– Ладно я сейчас!
Я уже была в сауне, когда туда скользнула девушка, замотанная, как и я, в простыню, вслед за ней, тяжело дыша, вошла пожилая дама.
– Девчонки, а что же в простынках? Женщин стесняетесь?
– Да нет, – прочирикала Лизочка, – просто Славик сейчас прийдёт.
– Ух, как модно! – Лариса Филипповна устроилась поудобнее. – Зачем так истязать себя? Вы молодые, а ты секильда вообще! Нет, конечно, не кожа да кости, но зачем? Вы фильмов насмотрелись?
Как молотом ударило по памяти. Секильда, это меня так называл Хаук и Митяй. Удивилась, ни волнения, ни переживаний, ну тех самых, что женщины описывают. Нет томлений, только понимание. Они могли бы быть соратниками, но не стали. Могут ли ими стать? Да! Вспомнила широкую грудь Хаука. Нет, ничего! Пламя сожгло ошибки? Точно! Я тогда впервые встретилась с мужской заботой, и поэтому встрепенулась какая-то заложенная в любом женском организме программа. Не защита, а забота! Спасибо! Теперь я не перепутаю!
– Эй, подвинься!
Подняла голову. Славик также в простыне толкнул меня и сел на полок. В комнате четыре полка, один полностью заняла Лариса Филипповна, которая захохотала:
– Расскажу мужу, как с молодцом в баньке парилась.
– Скажите, что у нас была групповуха, – чирикнула Лиза.
Лиза взвизгнула, потому что её наотмашь по заду хлестнул веником Славик.
– Рот закрой и мылом вымой!
– Я пошутить хотела. Ты вон с утра куда-то смылся, а я ждала.
– Лизка! Ты же сама спишь до двенадцати каждый день, а потом мои снимки в блог выкладываешь, как свои.
Его девушка вскочила, простынка с неё слетела, обнажив красивую и ухоженную фигуру.
– Ты что же, думаешь, что там нужны твои дурацкие съемки? У меня и раньше были поклонники, а ты… Ты даже в это твоё путешествие поехал на мои деньги. Знаешь, сколько я прикладываю сил, чтобы отвадить твоих любителей природы и оставить только моих поклонников?! Твой-то блог-то загнулся уже! Уверена в этом!
Славик задохнулся, он ничего не успел сказать, потому что Лариса Филипповна вдруг захохотала:
– Ох, ты! Я тоже себе грудь так сделала! Классно, ты в Москве оперировалась? Много содрали, или для молодых подешевле?
Лиза ахнула, обернулась в простыню и закричала почему-то на меня.
– Что выпялилась?! Завидно? Таким нищенкам, как ты, такие операции не по карману. Я не буду, как ты мышцы качать. Что ты, что твой отец, придурки конченые.
М-да… Теперь она получила и от меня. Надеюсь, губы у неё после этого не сдуются. Лисица гадкая!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: