Вездеход

Через несколько дней, когда старые запасы синего топлива закончились, а новые и не думали начинаться, Санёк снова отправился в опасное путешествие на Харе Кришну, посёлок с говорящим названием. Поездка за дешёвой выпивкой стала возможной благодаря с щедрой спонсорской помощи Чебурашки, малолетней соседки со двора по имени Эля, точнее её родителей, неосмотрительно выделивших ей деньги на карманные расходы. А так как Чебурашка-Эля была подругой Чипса, в экспедицию снарядились все втроём – Санёк, Эля, она же денежный мешочек, и Чипс, он же истребитель спонсорской помощи.

Первая часть их путешествия прошла удачно. Она в принципе всегда проходила удачно. Ещё случая не было, чтобы поехать на Харе Кришну и не взять во всем известной избе мутной сорокоградусной жидкости у подозрительного вида старушки по прозвищу Сорока, которой надо долго было кидать камни в окно через забор. Вся милицейская замануха работала, как и положено в Союзе, так, что пропускали в посёлок всех и на всех видах транспорта, а вот выскальзывали и пробирались обратно через пост уже далеко не все, кому-то не везло. Для начала Чипс взял у Сороки пару бутылок пойла, а Санёк, как опытный сталкер, сделал ход конём. Он на обратном пути, во избежание встречи с ГАИ поехал не обратно в сторону города, а совершенно в противоположном направлении, куда-то по указателю на Москву.

- Санёк, я стесняюсь спросить, а мы что бухать в Москве будем? – спросил Чипс.

- Доверьтесь опытному следопыту, – парировал водитель.

- Ну-ну, - недоверчиво покачал головой его приятель.

Спустя какое-то время пути в противоположном нужному направлению, Санёк свернул с дороги.

- Ну что, тут у нас будет зелёная стоянка, - объявил он.

- Ладно не синяя, - не к месту пошутила Эля.

В тот зимний день внезапно наступила оттепель. Она напомнила о прекрасной поре природы возрожденья, какая бывает только в российской глубинке. Казалось, что благодаря короткому потеплению посередине зимы и кажущемуся ярким солнцу, везде царило оживление, набухали почки, из чёрной оттаивающей земли лезли вверх поросли травы. Вся красота вокруг перемежалась с грязью и разливами рек, половодьем, собачьим и коровьим дерьмом, активно вылезающим из-под тающих сугробов. Весёлая компания наивно полагала, что едут они на внедорожнике и им море по колено. Они на секунду забыли, что Саньковская «Нива», благодаря своему преклонному возрасту, лишь внешне была вездеходом, а зря. Внутри, в самой своей сути, как было неоднократно доказано, сокровище АвтоВАЗа постепенно превращалось в трухлявое ведро, которому лучше, как тому старичку с палочкой, по прямой и то недалеко.

Санёк уверенной рукой вёл по размытой оттепелью грунтовой отпочковке от основной дороги свою ржавую красавицу куда-то в сторону посадок. Само двухполосное шоссе располагалось по традиции как бы на возвышении, под которым с обоих сторон были овражки, залитые разлившейся местной речушкой-вонючкой, лёд на которой перемежался полыньями. Санёк остановил машину вдалеке от ненужных взоров в прекрасном весеннем березняке. Эх, русская берёза. Нигде вы большее её не встретите! Ни в какой Италии, Испании вы не увидите этого чудного бело-чёрного дерева с сочащимся соком, трёхлитровыми банками которого были заполнены и выстроены геометрическими фигурами полки продуктовых магазинов в самую голодную пору в СССР.

- Ну что, романтик, - оборвал мечты Санька о прекрасном Чипс и выпустил ему у лицо едкие клубы дыма от «Примы», которую он постоянно смолил от безденежья.

*****

Ну где ещё, в какой другой стране можно так постоять среди берёзок, только что тронутых серебром снега, где можно вдохнуть этот запах родной земли? А как широка и необъятна наша горячо любимая Родина? Какие дары даёт она нам, своим детям? Мысли о великом вдруг оказались прерваны безжалостным Чипсом.

- Ну ты что, до вечера будешь здесь мечтать?

- Да вы посмотрите, друзья мои, как прекрасен мир! Как от тепла среди зимы распускается природа, сколь велики её чудеса! Как зарождается жизнь в почках берёз, как оживает каждая травинка, каждый колосок…

- Да, Санёк... Это всё, конечно, зашибись, но пора бы и честь знать! Мы домой вообще поедем?

- Мы поедем, мы помчимся! Эх птица-тройка, запрягай лошадей!

Санёк бежал по весеннему березняку, раскинув руки, преисполненный чувств и весеннего настроения, как будто хотел обнять весь мир.

- Эх, Чипс, Чипс, нету в тебе романтизьма! Ну ладно, едем. Все пути перед нами открыты! Мы же с вами на вездеходе, зачем нам объезжать эту посадку? Сейчас мы её в брод возьмём, напрямки, на «Ниве» мы в конце концов или не на «Ниве»?

- Ты уверен? На «Ниве»-то оно конечно на «Ниве», но зачем такие жертвы?

- Да не бойся, мы ж на внедорожнике! Нам эта лужица ни по чём. Мы ж 4 на 4! Мы ж 1 и 7!

Санёк на полной скорости, если у «Нивы» могла быть полная скорость, вёл машину наперерез дороге. Он задумал пересечь, как ему показалось, небольшой заледеневший ручей в низине перед бугром и взобраться на высокую насыпь шоссе с разгона под прямым углом.

- Ага, «1 и 7», знаем мы твои «1 и 7»! Никогда не забуду! – Чипс вспомнил эпическую драму очередного испытания на прочность Саньковой «Нивы», которая произошла по пути из Чёрного Яра в Питер, окончившуюся испытаниями их нервной системы…

При этих словах несущаяся на всех парах «Нива-вездеход» при попытке форсировать небольшой ручеек перед бруствером на шоссе внезапно завязла, загазовала, натужно затряслась и встала. Точнее села. На мель. Не помогло ни включение раздатки, ни вытягивание подсоса. «Нива» уткнулась носом в тот самый заледеневший «ручей», на поверку оказавшийся небольшой речушкой и застряла в нём наглухо, по самые уши, не проехав и двух метров. Сашка безуспешно пытался заставить зелёное наследие прошлого двигаться, матерился, потел, крутил рулём, давил на газ и скрежетал раздатками, выплёвывая бензин в выхлопуху. Увы, от всех его телодвижений только шли облака дыма, воняло сцеплением и медленно прокручивались севшие в смеси снега, песка и грязи колёса.

- Накаркал! Чипс, мать твою, это ты во всём виноват!

Чипс только грустно посмотрел в окно.

- Э, Санёк, ты это... Глянь наружу.

- Да что там смотреть, что я без тебя не знаю? – огрызнулся тот, занятый переключением рычагов.

После нескольких безуспешных попыток, он всё-таки приоткрыл форточку, чтобы закурить, посмотрел и обомлел... Оказалось, что их салатовая ласточка зарылась и засела в холодной зимней речке по самый капот, а вода уже подбиралась к передним окнам. Зад машины ещё висел на берегу, а вот весь перед ушёл что называется «под лёд». Странно, но сидя внутри такого ощущения не было. Сквозь многочисленные ржавые дыры в полу в салон начала прибывать вода, неприятно захлюпало под ногами...

- Это что ещё за на фиг? Как так-то? Чипс, а ты куда смотрел? – попытался по традиции свалить вину на товарища Шурик.

- Да я ж тебе ещё когда сказал: «В окно глянь»...

- Мы же теперь кажись того... Потонем... Утянет нас на дно...

Санёк попытался открыть дверь. Куда-там, под массой воды та даже не дёрнулась. Тут занервничала на заднем сиденье Эля. Она находилась в самой невыгодной ситуации, став заложницей «Нивы», выхода из которой сзади не было.

- Слышь, а может она того... Плавать умеет? У тебя тут нигде секретного рычажка нету? – прикололся Чипс.

- Ага, умеет плавать. Топориком. Нашёл тоже мне «Наутилус Помилиус». Это скорее «Титаник», и уж точно не ледокол. Съездили за бухлом, мать вашу! Купился же я дурак на Элины барыши! Но ничего, я свою ласточку не брошу. И вас не выпущу. Все вместе потонем. Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает! – запел траурным голосом Шурик, преисполненный силы духа.

- Ну-ну, оставайся, Титаник! – ответил ему Чипс, открывая окно.

Он как уж, через открытое окно и крышу выбрался наружу, спрыгнул сзади, открыл с внешней стороны багажник.

- Эля, вылезай. Да перелезай через сиденье, оставь ты этого «варяга». Ему надо пусть и тонет в своём зелёном унитазе.

- Крысы бегут с корабля! Всё понятно! Тоже мне друзья называется. Капитан покидает корабль последним!

Несмотря на все скандируемые лозунги, опасность замочить ноги и простудиться была всё же сильнее любовных и патриотических чувств к «Ниве» и Сашка, последовав примеру Чипса, так же открыл окно и через крышу выполз из тонущего фрегата. Когда троица друзей оказалась на берегу, Санёк спросил:

- И что будем делать дальше?

- Надо выпить, – логично предложил Чипс, – бухнём, решение сразу и появится.

Этот метод действительно работал безотказно. Они раскупорили и выпили один из пузырей, разлив его в походные стаканы из багажника.

- Эх, сейчас бы бутылку «Тархуна» и коробку «Коровки»! – мечтательно сказал Шурик.

- Акстись ты уже, ценитель старины! – передёрнуло Чипса.

*****

Выражение «бутылку «Тархуна» и коробку «Коровки», в котором было нечто поэтическое, стало нарицательным и какой-то мере крылатым, после того как они один раз бухали ровно в той же компании что и сейчас, ровно на те же Элины деньги, что и сейчас. Но в отличии от текущего момента тогда Эля с заговорщицким видом спонсировала не только кайф, но и вкусняшки. Их появилось большое количество в комках на остановке. «Сникерсы», «чупа-чупсы», «Кола». Изобилие и приторность некоторых сладостей последнее время настолько приелись, что когда в тот день встал вопрос чего же купить в этот раз, честь выбора покупателя вкусняшек пала на Александра. Его гастрономических предпочтений в этом деле ещё никто не знал, так как никто до селе не доверял ему в руки своих денег, зная его меркантильный характер. Так что Санёк в вопросах приобретения вкусных нештяков был тёмной лошадкой и эдакой лотереей, так как что могло прийти ему в голову никто не представлял. Но всем хотелось «чего-нибудь эдакого», необычного. Все знали, что пошлёшь Чипса – он купит чипсы, пошлёшь Элю – она притащит чупа-чупс, ничего нового. Душа же жаждала эксклюзив. Получив драгоценную сотку, Санёк, улыбнувшись, сказал тогда:

- Ну я вам щас накуплю! – в его голосе чувствовались нотки угрозы.

Вернувшись после похода в комки к друзьям, первое что он произнёс победоносным тоном было:

- Ну я вам тут... Накупил!

Когда же он предъявил друзьям эксклюзивные разносолы и деликатесы, ими оказались те самые «бутылка «Тархуна» и коробка «Коровки» из советского прошлого. И это несмотря на наличие в киосках всего западного изобилия в неограниченных количествах. «Вагон Вилсов», «Твиксов», «Спрайтов» и прочего, прочего, прочего... Увидев принесённую «потребительскую корзину», шокированный Чипс воскликнул:

- Да как у тебя только язык-то повернулся такое в комок сказать! Это же нужно додуматься! «Бутылка «Тархуна» и коробка «Коровки», да я бы поперхнулся от таких слов! Ты где их вообще нашёл? Их что, до сих пор выпускают? А сдача где?

- Какая сдача? Всё ушло... – весело отвечал Шурик, звеня мелочью в кармане.

Несмотря на все обвинения, и «Тархун», и «Коровка» были съедены и выпиты, правда без особого удовольствия. Однако теперь вкус Александра вышел на белый свет и больше идти к комкам на общественные деньги ему не доверяли и не разрешали под страхом смертной казни.

*****

– Ну так что делать будем? – спросил Сашка Чипса, – толкать не вариант. Если только чтобы совсем утопить.

- Надо идти на трассу... Ловить грузовик какой-нибудь, чтобы нас вытащил. Другого варианта нет.

- Ну и кто нам остановит на трассе? Мы же не тёлки...

В этот момент спасительная мысль синхронно пронзила головы Сашки и Чипса. Они как будто прочли мысли друг друга и медленно, вдвоём посмотрели глаза в глаза, а потом не сговариваясь, одновременно как два дельфина, повернулись к весело и беззаботно стоящей поодаль Эле.

- Ну вот и она на что-то сгодилась...

- Эл-ля! – медленно протянул Чипс, – иди-ка сюда, родная...

Чебурашка поняла, что пацаны задумали что-то недоброе и начала пятиться от них как рак.

- Да что ты боишься! Никто тебя не съест! Выйдешь на трассу, поймаешь тачку, вытянем «Ниву»... Всего делов-то.

Эля для трассы выглядела очень даже презентабельно. Малолетка, худющая, в длинной кожаной куртке, с чёрными распущенными волосами, миловидная и с большими, жалостливыми, тёмными, оленьими глазами. Одиноко стоящая на дороге это была бы просто мечта любого дальнобоя. Чебурашка конечно сопротивлялась, но поняв безвыходность ситуации, понурив голову поплелась в сторону шоссе. Пацаны пошли за ней на подстраховку. Идти надо было довольно далеко. Сначала обходить речушку, потом месить грязь.

- Ты смотри, а «Нива»-то в натуре далеко забралась! – не преминул похвалить свою чудо-машину Шурик.

Они всё-таки доплюхали до дороги, намотав на ботинки огромные грязевые «лапти». Элю, как товар лицом, выставили на шоссе. Её одинокая девичья фигурка должна была послужить магнитом для идиотов. Сами же Санька и Чипс спрятались за развалинами автобусной остановки и выжидали как рыбаки поклёва. И надо сказать, улов не заставил себя долго ждать. Буквально через пять минут на Элины прелести купился газелист, притормозивший рядом с ней на обочине явно в предвкушении клубнички. В тот момент когда любитель малолеток открыл пассажирскую дверь, к нему тотчас подскочили как два брата из ларца, материализовавшиеся из ниоткуда Чипс и Шурик.

- Здорово, братан! – тут же с ходу в карьер начал втирать с наездом Александр, - Вот выручил, вот человек. А то мы тут встряли на «Ниве», да во-о-н смотри торчит в овраге. Помоги дёрнуть, иначе нам край. Нет, ну ты всё-таки мужик! Мы с сестрёнкой думали всё, хана... Только троса у нас нет, у тебя же найдётся?

Поняв, что его здорово надули, но осознавая что спрыгнуть уже не получится, газелист молча кивнул и с обречённым видом запустил компанию в салон. Затем он развернулся и поехал в указанную сторону, где носом в речку и жопой кверху торчала «Нива». Но увы, доехать ему до места буксировки и воздаяния не совсем добровольного добра людям было не суждено. Дальше произошло то, что потом водиле «ГАЗели» средних лет показалось возмездием за его слабость и похотливые мыслишки не совершённого грехопадения. Дело в том, что изделие Горьковского автозавода даже бортовое, отличалось ещё меньшей проходимостью чем его собрат с Волжского. В битве за освоение целины ГАЗ безнадёжно проигрывал ВАЗу. ГАЗель была сделана на базе плоскодонной «Волги», которая в бездорожье себя чувствовала точно так же, как и корова на льду. Короче встала она не доезжая места затопления «Нивы» метров пятьсот.

- Н-да... Ситуёвина... – почесал затылок Сашка, – вот тебе и поймали... Буксир. А кто теперь, с позволения сказать, будет буксировать этот самый буксир? А, Чипс? Советчик, твою мать! Н-да, всё вам «Нива» «не 4х4», «не вездеход». Вот и смотрите где «Нива» и где «ГАЗель»!

- Да, то что «Нива» твоя гораздо в большой ж...пе, это несомненно факт, – согласился Чипс.

Делать нечего. Все вместе, включая Элю, они принялись выталкивать «ГАЗель» из грязевого плена. В результате перепачкались с ног до головы, однако не продвинулись ни на метр. Сашка не знал на кого сорвать злость. Грязный и злой как чёрт он подскочил к газелисту, не видя другой жертвы:

- Ты что же, дядя! Нам медвежьи услуги вздумал оказывать? Ты что ж не сказал что твоя эта каракатица на колёсах по проходимости полный нуль?

- Да я... Дак не было ещё такого... – оправдывался, заикаясь, бедный водила.

Тут из-за заснеженной горки показалось их спасение. В лучах уже заходящего зимнего солнца на холм медленно взбирался трактор. Словно сам Господь послал им его за все перенесённые в этот день мучения. Расплатились с бухим в стельку трактористом, дядей Васей, той самой последней оставшейся бутылкой синего зелья, произведённого зелёным змием, потому как за бесплатно он вытаскивать машины наотрез отказывался.

- Утром деньги – вечером стулья, вечером деньги – утром стулья!

Дядя Вася, не вяжущий лыка, упрямо повторял афоризм из культового фильма «12 стульев», вплоть до момента пока ему не отдали пузырь, и он не опорожнил его из горла до половины.

- Вот, совсем другой коленкор! – сказал он, рыгнув и занюхав бухло рукавом телогрейки.

Правда обещание свою колхозник выполнил. Несмотря на объём выпитого, вытащил и «ГАЗель», и «Ниву», и даже транспортировал до выезда на дорогу.

- Пользуйтесь, молодежь! – на прощание сказал дядя Вася.

Он сел в трактор и скрылся в поле за белым от снега бугром, двигаясь буквой «Зю» и горланя:

- На речке, на речке, на том бережочке

Мыла Марусенька белые ножки...